Кирзачи да онучи

Онучи мотали под колено, перехватывая перевязками лапоточков и православно меняли как придётся. Кирзу за-ради экономии выдумали ещё при ЕИВ. РККА, переняв нужное у белых, массовость предпочла удобству, передав эстафету РА и, само собой, ВВ МВД РФ.

Кирзовые сапоги первых полугода, если сделаны как положено, то есть по ГОСТ, вещь ноская, с привыканием удобная и даже любимая потом многими служившими. Табуреткин, реформируя всё подряд, уничтожил православно-каноничные сапожищи с портянками, всучив так себе берцы с носками, заодно создав прецедент библейского уклона с толкованием. Расхлёбывать, как водится, пришлось солдату и конца тому нет.

Библия совершенно причём, ведь как Моисей водил евреев по пустыне сорок лет, дабы вымерли все, родившиеся рабами фараоновыми, так и здесь да сейчас, пока теплится светлая память по сидорам вместо тактических рюкзаков, и о портянках с сапогами вместо ботинок «Корморан», быть сему спору длящимся, а месту определения – пустым. 

- Размер? – спросил Стёпа и ловко кинул чернющие сапожочки, связанные между собой. 

- Показываю, как мотать портянку! – сказал он же, расчехлив собственное натруженное копыто и, ловко аки фокусник, сотворил из куска чистенькой ткани тугой онуч. – Поняли?

- Хера, - честно сказал Старый, а Старый знал толк в словах и цену ошибкам из-за своей глупости, Старый влетел в срочку с пацанами на пяток, если не больше, лет моложе чтобы не присесть, - шиш, товарищ сержант, ничего не понял и не уловил, уж прости.

Стёпа, мудрый накатывающей стодневкой и полутора годами службы, не озлобился, не гавкнул для прилика, а снова, да ещё раз на закрепление, показал свою обувную магию, напоследок сотворив то же самое на левой. Старые средства гигиены, так себе цветом с запахом, улетели куда подальше. 

- Тренируйтесь, сынки, мотайте отсюда и до закату, не то сами плакать будете кровавыми слезами, - поразил нас мудростью, равной индейской, товарищ замкомвзвода, - мотайте, пацаны, вам строем ходить, песни учить, а послезавтра спецназ приедет и вы, дауны, туда записываться побежите, а там бегать, бегать, снова бегом, локти прижимаются к корпусу и опять, по горам- долам, язык на плече, ни вздохнуть, ни пёрнуть, да ножками, ножками.

Прав ли оказался товарищ старший сержант-дембель, сам почему-то меривший километры КМБ обычными кирзачами? Несомненно, однозначнее однозначного, да.

Спец взвод формировался пару недель, на первой мне бежалось вместе со всеми, хотя первые мозоли появились в первый же вечер вообще, а после двух кроссов оные пропадать не спешили. Спец взвод формировался две седмицы и к середине второй я, пара тольяттинских, трое мордвы, да до кучи пацаны Урала, Саратова, Чувашии и Марий-Эл – знай себе занимали очередь медпункта. Медбрат Макс, на гражданке посильно учившийся в ветеринарке, в срочную врачевал, как мог, людей. От мозолей, кое-где да кое у кого превращающихся в абсцесс начальной стадии, средств имелось два – зелёнка с пинцетом и пенициллин внутримышечно. 

Первым Максимушка пользовал вообще всех, ставя на колени на стул и неспешно, явно чтоб мы прочувствовали личную глупость, собственное дурное самомнение, невнимательность к братским наставлениям старослужащих и благодеяние в виде медицинского вмешательства, неспешно отдирал кожу со струпьями, макал готовый шарик марли в раствор бриллиантовой зелени и, не дав времени опомниться, мазал пятки в цвет пограничных фуражек. Хорошо, хоть не лоб.

Второе, бодяженное физраствором и без всяких модных выдумок навроде одноразовых шприцов, признавая лишь автоклав времён Чернобыля, вводилось в ягодицы. Заодно Максим купировал первые признаки непонятной хвори, косящей не только истинных косарей КМБ, но и вообще всех подряд. Выданные Максимилианом куски бумаги с штампом санчасти и его закорючками о постельном режиме с тапочками спасения не дарили. Наоборот, приводили товарищей сержантов в состояние чистой ярости.

- Косарь, косарь, служить не начали, уже гасятся!

Но зато все такие крохотные, пусть и мерзковатые, неприятности учили правильному. 

Мы не отказывались накидывать портянки парашютом, по утрам слетая и соскакивая с коек на зарядку. Парашют, привычно ставший удобным к концу месяца, выдерживал часок, не больше. Нам хватало, и когда Стёпа был в настроении, мотали портянки за кустами у мостка в учебный. Если кто косячил, а такое случалось почти всегда, запашистые онучи мешали правильным пацанам дымить на скамейках возле вкопано-обрезанной бочки, густо вонявшей почти дедовской махрой самого вредного довольствия.

Кирзачи не промокали до самой зимы, держа форму, не опускаясь с грубо-бегемотьими морщинами голенища. Кирзачи помогали не мёрзнуть в первом Даге вместе с выданными тёплыми отрезами фланели, порой наматываемыми поверх х/б. Кирзачи хотя бы как-то помогали не страдать грибком, объединившись с хозяйственным мылом под холодной водой, намотанные на чистую кожу верхней половиной, высохшей на щиколотке. Кирзачи неплохо держались на тонкой ледяной корке дагестанской земли в её странно-лютую зиму девяносто восьмого-девятого, нарезая километры по кольцу траншей заставы, деревенея от лёгкого морозца и стуча ровно подковами. Кирзачи начищались в зеркальный блеск, пусть и завидуя серебряной изморози офицерских хромовых с яловыми, пользуемых некоторыми командирами званием не ниже майора и явно по курсантской привычке. 

Кирзачи не спасали ноги от травм, связки тянулись и рвались на раз-два, санчасть таких не любила, а бинты мы старались держать сами собой, хотя бы сколько-то и не обязательно прямо стерильные. Какие есть, такими и радуйся. Сапоги выдавали реже формы и вот тут порой начинался форменный попадос, плохо решаемый срочниками на ПВД. В ППД, пункте постоянной дислокации, Красе, кто хотел искренне – прошаривал берцы. Кто-то, правда, превращался в сапожника и, шилом с дратвой, тачал чудо-башмаки из кожаного низа сапог и найденного верха обычных деревяшек или крокодилов. Такое случалось, да-да. 

Кирзачи с портянками, сапоги с онучами, были с русским солдатом века два с половиной, протоптав тысячи километров с вёрстами и побывав пешим ходом в разных краях. 

Честь им и хвала, памятник стоит поставить.

А вот в Даге той весной просто хотелось новые.