Дан Эккер и девушка из долины

Это баллада очень давняя, и относится она к циклу "Страна чудес" (фамильная приставка "дан" у антигероя означает владение в северной части Грáтена, как "диа" - в южной части). Стихи как произведения можно публиковать только сборниками, и чтобы не нарушать правила, баллада публикуется в блоге.

* * *

Как волколаков Сатана зовёт под Рождество,

Так звал Дан Эккер удальцов – их сорок у него.

– Эгей! ко мне, друзья мои! сбирайтесь на грабёж!

И вот – сошлись, при каждом – меч, за голенищем – нож,

И поперёк седла – мушкет с надёжным фитилём,

На поясе висит кошель, сто пуль свинцовых в нём.

– Пришла пора, – Дан Эккер рёк, – уж собран урожай,

Считай, все жители долин созрели для ножа.

У них в просторных кладовых – и мясо, и вино,

В кубышках – деньги... Их добро – все нашим стать должно!

Иль мы не горцы?! с мужичьём не сможем совладать?

Что нам добром не отдадут, мы силой будем брать! 

И свора злобная летит галопом по полям,

И дым горящихдеревеньвстаёт то здесь, то там.

Гремит мушкет, и входит меч в трепещущую плоть,

И мнится – отвратил свой лик от поселян Господь.

На женский крик, на плач детей ответа нет с небес,

И мрачны лики у святых, и торжествует бес.

Нас облегла сплошная мгла,

И не видать ни зги.

Иисус, помилуй чад своих,

От зла обереги!

Скрипит несмазанная ось, кряхтит набитый воз –

Обратно, в горное гнездо, вожак ведёт обоз.

Возы награбленным полны и гордостью – сердца,

И ласки пленниц молодых – награда удальцам.

Что ни привал – то пир горой, вино течёт рекой,

И девок раздевают там уверенной рукой.

Смеются горцы: – Где судья? где грозный комиссар?

Завяз, знать, по уши в грязи отряд его гусар...

Грозились перевешать нас – ан нет, кишка тонка!

Для нас в канатной мастерской не сплетена пенька!

А если кто-то из долин рискнёт пуститься вслед –

Враз попадёт волкам и лисам на обед! 

И стынет неотмщённой кровь на гари пепелищ,

И край, что был вчера богат, сегодня гол и нищ...

Туман клубится, словно гнев, в лощинах меж холмов,

И кружит ворон-трупоед, и слышен вой волков,

И тени жуткие встают над безднами болот,

Где ждёт живых, бурля слюной, трясины жадный рот.

Вокруг везде – куда ни глянь –

Болотные огни.

О Боже, мы в Твоих руках –

Спаси и сохрани!

Направо – топь, налево – топь, лишь посредине – гать.

Налево – смерть, направо – смерть, и некуда бежать.

Но вырвалась из горских лап вдруг девушка одна,

Несётся, голову сломя... куда бежит она?

Вот по мочажине летит, как пёрышко легка,

И навести ей вслед мушкет не поднялась рука.

Куда ты, глупая?! – кричат, – там прорва! эй, вернись!

Пропала девка! – говорят, – теперь ей не спастись...

Спустили псов – но псы скулят и жмутся к сапогам,

Они-то чуют – не земля, гнилая жижа там.

На кочку – прыг, и с кочки – прыг, но сорвалась – бултых!

И по колени девушку всосала тина вмиг.

– Верёвку кинуть бы... – Куда? попробуй, подползи!

Ещё по кочкам кое-как, но не по той грязи...

– Эй, парни, ну-ка, кто из вас с мушкетом половчей –

Что девке мучиться зазря, всадите пулю ей!

– Не сметь! – Дан Эккер прорычал, – пусть медленно умрёт.

Кто лютой смерти ищет сам, тот сам её найдет.

Господь, Ты видишь – ни за что
Ей мука суждена!
Будь благ и милостив – пускай
Легко умрет она! 

Взмолилась к Господу она – но тщетно, смерть близка.

Объяла тело грязь болот, сдавила грудь тоска.

И вот – на грани темноты, хотя ещё жива,

Она кричит, что было сил, проклятия слова:

– О, если Бога рядом нет – явись мне, Сатана!

Тебе я душу отдаю, бери же – вот она! 

Я одного прошу взамен, не откажи в мольбе –

Чтоб эти – сорок и один, – отправились к тебе!

Чтоб им не выйти из болот, чтоб сгинуть, как и мне,

Чтоб в адском жарились они, в погибельном огне,

Чтоб смерть глядела им в глаза, и посреди огня

Вот эти сорок и один – чтоб вспомнили меня!.. 

Над головой сомкнулась топь, заколыхался ил,

И газ болотный из глубин поднялся, забурлил...

Туман зловещий зашуршал в унылых камышах,

И ядом в души удальцов проник холодный страх –

Кто стал креститься, кто тайком молитву зашептал...

Дан Эккер плюнул зло и в путь собраться приказал.

Всё гуще мрак, всё ближе Враг

Всё ближе смерти час.

А мы лишь прах в Твоих руках –

Иисус, помилуй нас! 

И вот тогда излил свой гнев на них всеправый Бог,

И сбились конные с пути – в тумане нет дорог.

И день, и ночь плутал обоз, но не нашел тропу,

И, богохульствуя, они кляли свою судьбу.

А между кочками огни – как свечи мертвецов,

И души горцев леденил тоскливый, жуткий зов.

И на привале не до сна – да кто же тут уснёт,

Когда к обозу в тростниках незримое ползёт?

И когти тянутся из тьмы, и скалятся клыки,

И чёрным пеплом над костром кружатся мотыльки,

И слышен хохот вдалеке, а то – утробный вой,

И в небе кажется луна им мёртвой головой.

Чуть от костра кто отошёл – вдруг крик, а следом всхлип –

Болото приняло его, ещё один погиб.

Дан Эккер, взяв кинжал и меч, уселся у костра –

Мол, отобьюсь от чудищ я – дождаться бы утра!

Но руки скользкие во тьму уволокли его...

К рассвету горцы сгинули – да, все до одного.

По слову мученицы Враг
Взял всех до одного.
Пречистая, моли за нас
Ты Сына своего! 

А утром по следам пришёл отряд лихих гусар

И во главе его скакал отважный комиссар

Готовы к стычке были все, но горцев не нашли,

А где они – им девушки ответить не смогли.

– Сбежали, видно, подлецы! – досадовал отряд,

И с тем награбленный обоз отправился назад 

Последний из гусар в траве заметил вдруг кинжал...

Как допустить, чтобы клинок, ржавея, тут лежал?

Он спешился, и взял клинок, и вытер о сапог,

И тут увидел в стороне следы... копыт иль ног?

Вот чудеса! – к земле пригнувшись, молвил следопыт, –

Откуда тут взялись следы раздвоенных копыт?.. 

Никто не видел с той поры Дан Эккера живым,

И сорок удальцов его пропали вместе с ним...

Но знают люди – осенью из глубины болот

В ночь полнолунья с горцами Дан Эккер восстаёт.

Их тени стонут, мечутся, рыдают – а потом

Их гонит призрак девушки в глухую топь кнутом.

Тебе отмщение, Господь –

Всем по делам воздай!

Тебя казнивших Ты простил,

Но этих – не прощай!