"Велесова книга": самая забавная мистификация

Из всех псевдолингвистических мистификаций и глупостей «Велесова книга» – моя любимая. Потому что она одновременно мистификация и глупость. С одной стороны – до боли явная пародия на берестяные грамоты. Со второй – идеальный мем: «У тебя есть книга?» – «Лучше – у меня есть фотография книги!»

А ещё она запустила свои волосатые лапы повсюду, и всё вот это вот «явь-правь-навь» с выдуманными именами божеств зашло настолько далеко, что нам эту чушь читали на лекциях. Спецкурс славянской мифологии со встроенной псевдоисторией и псевдолингвистикой, кушайте, пожалуйста, студенты первого курса филфака, нам не жалко. А потом я выросла и ка-а-а-ак обалдела, когда узнала, откуда это! «Так что же, нам преподаватели врали, что ли?! А-а-а-а-а-а…» (удаляющийся филологический вопль). 

Сразу скажу – в этой статье я не буду приводить подробных научных аргументов о не-подлинности. Тот же академик Зализняк справился куда раньше и гораздо лучше. Я просто расскажу о явлении… в своём стиле, кхм. Ни в коем случае не в научном – скорее, в стиле забавного пересказа. И постараюсь проследить, насколько нелепым было появление «Велесой книги и обретение этим документом популярности.

В общем, жил-был в начале и середине 20 в. такой Юрий Миролюбов. 

И был он человек и швейцарский нож: 

- учился в духовном училище – не закончил. 

- учился на медицинском факультете – не закончил. 

- был прапорщиком в Деникинской армии. Закончил. В Египте. В эвакуации. 

- был в Африке, Индии, Турции, Чехии, Бельгии.

- учился в Пражском университете. Не закончил. 

- работал в Бельгии инженером-химиком на заводе глицерина. 

И, уж само-то собой, именно этот человек писал славные истории про древние арийские корни славян – ну, потому что он же так глубоко разбирался в предмете! В общем, в своих публикациях (а в США он редактировал таки целый журнал) Миролюбов отстаивал идеи о том, что русы/руссы – древнейшие люди на земле, они – истинные арии и их истинная религия – ведизм. Не знаю, было ли там про войны с ящерами и славянский зажим яйцами, но если бы было – это не выбивалось бы из научного уровня, вы понимаете. 

А в 1951 г. научное сообщество немножечко взорвалось от находки первой берестяной грамоты в Новгороде. А потом и всех последующих, потому что грамоты в раскопе попёрли густо, обеспечивая историческое языкознание работой на годы вперёд.

И тут внезапно в 1953 году в США Миролюбов вместе с другим примерно столь же одарённым эмигрантом А. Куренковым опубликовали в журнале (который редактировал сам Миролюбов) историю поразительной чистоты и достоверности. 

Мол, жил-был такой полковник белой армии Изенбек...

Нужно сказать, что такой полковник действительно жил, и был он тоже эмигрантом и ещё и художником.

Просто к моменту рассказа Изенбек давно и надёжно умер и возразить против истории ничего не мог. Конец отступления. 

Так вот, в 1919 г. во время гражданской войны в какой-то там усадьбе (неизвестно, в какой), на каком-то там направлении (непонятно, на каком) Изенбек внезапно на полу обнаружил какие-то «дощьки» (дощечки). По которым невежественные красные солдаты вовсю ходили от непонимания исторической ценности. А полковник эту самую ценность сразу же осознал, с первого взгляда. Потому досочки с полу собрал и возил их за собой следующие шесть лет. Но никому, однако, не показывал. А Миролюбову полковник взял да и показал! В смысле, доски показал в 1925 г, зная чистый миролюбовский интерес к истории славян и их ведической арийскости. 

А Миролюбов этим всем ужасно заинтересовался. Дай, говорит, перепишу дощьки! А Изенбек взял да и не дал. Нет, говорит, сил моих расстаться с такой великой славяно-арие-ведической ценностью – переписывай на месте. Вот каморка, вот карандаши, писать отсюда и до обеда. 

И вот 15 лет Миролюбов в присутствии самого Изенбека, который только иногда отвлекался на написание картин (полковник был ещё художником) переписывал эти самые таблички. Ну, потому что языка он не знал, и вообще, таблички были в беспорядке, по ним же там ходили невежественные красные солдаты. Так что их было то ли 37, то ли 38, а ещё куча мелких осколков.

В общем, за 15 лет Миролюбов мог бы вполне и справиться, но тут Изенбек умер. И дощечки потерялись, по версии Миролюбова, отобранные гестапо вместе с картинами художника. 

А Миролюбов трепетно хранил записи ещё десятилетие с лишним, а потом решил – всё, пора скинуть на науку эту филологически-историческую бомбу – ловите «Велесову книгу», муа-ха-ха! 

Наука не то чтобы взорвалась, она скорее немножечко сделала «пу-пу-пу». Потому что в «Велесовой книге» было написано всякое удивительное. Потому что о «Велесовой книге» было написано всякое удивительное. Происходила она вроде как из Новгорода (это совпадение такое), из древнего-предревнего святилища. Но зато была не из бересты (пфуй, что за ненадёжный материал), а из прямо-таки из древесины, всем же известно, что дуб хранится дольше. Ещё они для сохранения были натёрты то ли маслом, то ли лаком. 

(Вообще не эти ваши берестяные грамоты, совсем непохоже!)

А письмена на них были процарапаны. И рассказывалось в тех странных письменах, не в пример жалким берестяным грамотам с их бытовой и деловой перепиской, история и мифология древних славян от 9 века и дальше вглубь веков, прямо до ариев. Точнее, до отца славян Ория или Орея и его трёх сынов Кия, Щека и Хорива. На них там нападали всевозможные дасуво и хуние из тьмы земель индийских. И вот, покинув свои земли, народ Ория шёл, прямо по классике – «лесами тёмныма, степями широкима, горами высокима...» Возможно, давали концерты по дороге, с большим успехом. 

В общем, арии стали русами. А потом немножко Руськолани. Потом они воевали с Египтом и Ассирией, служили у вавилонского царя, пять веков партизанили в Карпатах, дали вместе с дулебами трындюлей римскому амператару и вообще вели очень насыщенную жизнь, подобающую бывшим ариям. 

 Правда, особых деталей и конкретных моментов (география там всякая, даты, образные подробности) книга старательно избегала и говорила обо всём как-то даже общо. Зато там появлялась пресловутая явь-правь-навь как триединая установка мироздания. И верховенство Рода как божества, полноценное божество Земли-Матери, Велес с расширенными функциями, куда даже заповеди морали завезли, птица-молния «Матерь-Слава» и всякое там другое прекрасное. Например, Кришаня. Который как Мишаня, но из Индии к нам в пантеон заехал. В общем, всё, чего наука прежде не знала и знать не могла, потому что не было такого – но уж очень хотелось адептам «древности славян», чтобы было. 

Да. А ещё славяне там такие духовные-предуховные, чистые-пречистые, жертв животных и человеческих не приносят, жертвуют только плоды, поклоняются каким-то «образам» богов, а не каменным истуканам. В общем, они были примерно как славяне в цикле картин "Ведическая Русь" Всеволода Иванова. 

И было это написано до того странным языком, что культурные деятели, хоть немного видавшие древнерусский и старославянский, хором сказали: «Ну нафиг» - и в дальнейшем от дискуссии воздержались. 

Более заинтересованные личности таки прониклись публикациями, но потребовали пруфы. Тут Миролюбов резко вспомнил, что ой, таблички-то исчезли, нет от них ни малейшего следа, но есть тетради с моими записями, надо? Как не надо? А я вот табличку зарисовал, надо? Как не надо? А… вот у меня вроде бы были фотографии табличек! Ой, куда ж я задевал-то их… а, вот, есть одна. Но это перерисовка с фотографии. Или фотография? Или перерисовка?! 

То есть да, вот зацените просто иронию. Вот эта книга, которая столько шума наделала, на которую так истово ссылаются неоязычники, псевдоисторики и родноверы всех мастей… она существует в виде одной фотографии, и эта фотография – прорисовка, а не фото. УПС. 

В общем, и целом, всё было ясно, и публикации Миролюбова шли при довольно вялом интересе публики. Но тут публикациями заинтересовался Лесной. Лесной на самом деле был Парамоновым. Ещё он тоже был эмигрантом из СССР. В Австралию (ну, как эмигрантом, он с фашистами из страны свалил...). В Австралии изучал двукрылых и писал о величии славян. Кому как не энтомологу по образованию, в конце-то концов, просвещать народ об истории и филологии! Вот разве что химик-инженер Миролюбов подойдёт. 

Лесной развёл вокруг научного сокровища суету и суетился так, что шумиха дошла даже до СССР. В Академии наук академик Виноградов долго смотрел на единственное фото и думал, какими исключительно богатыми языковыми средствами можно выразить мнение. Мимоходом набрав материала на два новых словаря, академик пошёл к Жуковской. 

Жуковская была человеком страшным. Она читала «Повесть временных лет» за завтраком и доказывала подлинность «Слова о полку Игореве» на обед. Ей проще было читать новгородские берестяные грамоты, чем современные романы. 

И вот этому эксперту на стол попала «дощка Изенбека». Дальше был практически мем «Но это же ветка». 

- Но это же прорисовка, - сказала Жуковская. 

 - Анализируй ето, - сказал Виноградов и с трёх метров шваброй подтолкнул к Жуковской страшное. 

- Всё же тут понятно, - сказала Жуковская и расфокусированно посмотрела в пустоту (она даже в Википедии сидит со взглядом учёного, которому дали анализировать ЭТО). 

- Наука требует жертв, - напомнил академик, запер Жуковскую на ключ и убежал. 

Жуковская припомнила Некрасова, решила, что вот её избы с конями и таки выдала экспертное заключение не матом. В экспертном заключении значилось, что текст на фотографии не может быть подлинным, потому что сочетает в себе элементы языка из самых разных эпох, и современные диалектизмы тоже. А так не бывает в исторических источниках. Так бывает при мистификациях. Когда человек, не знакомый с историческими процессами, которые в языке происходят, пытается коверкать язык, придавая ему вид «древности». 

После Жуковской к тексту «Велесовой книги» пытались подступить другие филологи, и все были едины во мнениях: тот, кто это писал, не знал даже дореволюционной орфографии – не то что древних языков. И ни в одном естественном языке так исковеркать слова невозможно. Да, даже если летописец был больным дисклексией аутистом с СДВГ и неродным древнерусским. 

Но кто поверит эксперту, правда? Лесной был энтомологом. Они не очень-то понимают в филологических аргументах. Куренков закончил колледж божественной метафизики с дипломом психолога. Ребиндер, который потом продвигал книгу, был тоже инженером. В общем, намечается кое-что общее у тех, кто потом собирал наследие Миролюбова, издавал это и продвигал. 

Как, собственно, и у тех, кто с удовольствием приводит «Велесову книгу» сегодня в качестве научных аргументов. Обидно, конечно, что в 90-х она опять обрела популярность – и с тех времён её не то чтобы совсем не утратила… но таки продолжает привлекать всех, кто верит, что история и языкознание – это что-то такое, что не требует методической работы, системы доказательств и профессиональной подготовки. За эти годы вокруг «Велесовой книги» сложился культ – как религиозный, так и псевдонаучный. Хотя о какой вообще науке, даже псевдо, может идти речь, когда весь источник – одна прорисовка таблицы из тетради…

В общем, пранк вышел из-под контроля. 

А учёные, конечно, пытаются бороться. Они этот фейк опровергали много раз. Например, доказывали, что ну не соединяли славяне дубовые дощечки по принципу индийских тростниковых книг – потому что это немножко разное же. И ещё есть прекрасная статья академика Зализняка с разоблачением фальшивки. А теперь вот на волне популяризации науки пошли ролики от современных учёных. Впрочем, кто слушает учёных? Вот у нас же тут явь-правь-навь… 

Самое интересное, что и в фэнтези тоже можно встретить элементы «Велесовой книги» (вот тут - пожалуйста, как говорится). И на сайтах, посвященных славянскому пантеону и мифологии. И много где. Так что, пожалуй, это действительно моя любимая литературная мистификация. Которую я не могу простить только за одно. 

Ну, почему там ничего нет про славянский зажим яйцами?!