Любовь и смерть Таис Афинской.
Автор: Владимир Кочуров« Судьба, словно капризная богиня, швыряла меня из одного конца эллинского мира в другой, пока однажды не вынесла на берег, где само солнце, казалось, решило устроить пир.
Там, в лазурной бухте, я увидела их. Твою сестру. Она стояла в кругу молодых людей, чьи лица еще не были изрезаны морщинами власти, но уже светились дерзостью будущего. Среди них выделялся он — Александр. Тогда еще не Великий, просто царевич, чьи глаза горели огнем, который позже сожжет Персеполь. Вокруг них стояла стена из воинов, а воздух был пропитан звуками лир и высокими, чистыми голосами певцов.
Сначала я замерла. Неуверенность, эта старая спутница изгнанников, сковала мои движения. Но музыка… она ударила в кровь, как крепкое вино. Я вдруг поняла: это мой миг. Я вышла из тени скал, сбросила накидку и начала танцевать.
Я не просто двигалась — я рассказывала историю, в которой не было места страху. Я видела, как смолкли певцы, как воины опустили копья, как Александр, забыв о своем величии, подался вперед. Я затмила всех. Но мой взгляд, скользя по лицам, зацепился за одного человека. Он стоял чуть поодаль, невзрачный, почти незаметный в тени царственного юноши. Птолемей. В его глазах я прочла не просто восхищение, а холодный, расчетливый голод, который мне был до боли знаком.
Я искала глазами твою сестру. Я ждала вспышки гнева, ядовитого шепота, ревности — ведь я вторглась в их круг, как буря в тихую гавань. Но она оставалась спокойной, словно статуя богини, наблюдающая за суетой смертных. В этом спокойствии было что-то пугающее.
Когда праздник угас, оставив после себя лишь пепел костров и запах вина, Птолемей подошел ко мне. Его приглашение было коротким, но в нем звучала власть. Так я оказалась в орбите Александра. Птолемей не отпускал меня взглядом, и я знала — я запала ему в душу, как заноза, которую невозможно извлечь.
В последующие дни я много говорила с твоей сестрой. Я была осторожна, как змея в траве. Я не задавала вопросов о тебе, не выдавала своего интереса, но я уже знала главное: нити, связывающие их, были прочнее, чем казалось на первый взгляд. Я собирала крупицы знаний, наблюдая за тем, как Александр, еще мальчишка, примеряет на себя маску правителя.
Прошло два года. Мир изменился. Александр, после смерти Филиппа II, взошел на престол Македонии, и эхо его шагов стало сотрясать землю. А Птолемей до сих пор вспоминает тот танец на берегу, и иногда, когда он смотрит на меня, я вижу в его глазах не только страсть, но и вопрос, на который я не дала ответа.
