Специфический институт

Разговор героев Остроумовой и Костолевского из фильма "Гараж":

К.: Ну, давайте хоть познакомимся перед смертью.

О.: А про вас всё ясно — закончили Институт международных отношений.

К.: Вы мне льстите.

О.: Ну, восточных языков.

К.: Опять промахнулись.

Факультет наш был специфическим уже по названию — Институт стран Азии и Африки при МГУ (бывший Институт восточных языков). Он сам делился на два факультета — историко-филологический и социально-экономический (истфил и соцэк); во главе его стоял не декан, а ректор (позднее — директор). На истфил принимали 100 человек, на соцэк — 40. Учитывая восточную специфику, женщин брали немного, и у них был повышенный проходной балл. У только что закончивших школу он был тоже выше, чем у так называемых стажников. Истфил делился на историков и филологов. Выбрав филологию, я оказался в женском коллективе, потому что большинство мужчин пожелали стать историками, а большинство женщин — филологами. Затем нас разделили на лингвистов и литературоведов в зависимости от темы будущей дипломной работы. Всех мужчин попросили специализироваться на языкознании, потому что женщины предпочитали литературоведение.

Распределение по языкам оказалось принудительным, но, поскольку женский коллектив филологов надо было разбавить мужчинами, моё пожелание насчёт языка, подсказанное девушками в приёмной комиссии, удовлетворили. Наиболее престижным был, конечно, японский. Самым трудным — китайский: на нём постепенно отсеялась половина студентов (это камень в огород нынешних школ, которые, следуя модному поветрию, начали вводить китайский как второй иностранный). Между четвёртым и пятым курсами была заграничная стажировка, от которой я отказался из-за рождения первой дочери. Таким образом, полный курс обучения составлял шесть лет. В институте существовало подготовительное отделение — рабфак, который позволял отслужившим в армии восстановить знания и поступить в институт по результатам выпускных испытаний, а не вступительных экзаменов.

Обычная стипендия в то время составляла 40 рублей. В ИСАА при МГУ с первого курса платили 55, потом 60. Начиная с четвёртого, я получал повышенную стипендию — 75 рублей. Затем на пятом добавили ещё 10 за дополнительные олимпийские курсы, которые проходили в нашем здании на проспекте Маркса и в актовом зале МГИМО возле станции метро «Парк культуры». Поскольку теперь моя стипендия превышала минимальную зарплату в 75 рублей, из неё начали вычитать подоходный налог.

Что касается досужих разговоров о сверхсекретности работы выпускников ИСАА при МГУ, они не имеют никаких оснований. Все барьеры, которые надо было преодолеть ещё до сдачи приёмных экзаменов (см. описание их во вспоминалке «Военное искусство Сунь-цзы на практике» https://author.today/post/825040), имели одну цель: предстояла работа за границей, поэтому проверялись здоровье и, главное, благонадёжность будущих студентов. В первой половине 1970-х годов несколько человек, отправившихся на стажировку за рубеж (в том числе в Японию), решили не возвращаться на Родину.