Суть пепла.

Я не всегда узнаю себя в том, что пишу.

Иногда сажусь, открываю рукопись и ловлю на себе взгляд. Будто смотрю в зеркало, и вижу не себя. Словно кто-то носит мои черты. И этот кто-то смотрит на меня пеплом и кровью.

Мне понадобилось сгореть дотла. Целиком, без остатка, чтобы в этом пепле нащупать то, что оказалось моим.

А потом я написала Сольдена.

Он всю жизнь был чьим-то. Сначала тем, кого вылепили. Ему дали кров. Еду. Воду. И вместе с тем забирали его личность. Учили. Подавляли. Ломали его дар под себя.

Он был не человеком.

Он был вещью.

Потом Сольден стал тем, кого полюбили. У него появился дом, пес, женщина, что видела его всего. И шрамы. И страх. И ту любовь, которую он носил в себе, как хрупкий сосуд.

Но и тогда Сольден не был собой.

Потому что всю жизнь его огонь горел не для него. Он горел для той, что его подавила. Для той, кого защищал. Он только отдавал, отдавал и отдавал. И все равно внутри оставался пустым. Ненавидел свое лицо, свои руки. Не было ни одного мгновения, когда он жил не ради чужого взгляда.

А потом у него отобрали и ее.

В этот момент Сольден впервые был собой.

Это была ярость. Настоящая. Дикая. Но это была и первая честная вещь в его жизни. Не отданная. Не потраченная на кого-то. Оставшаяся ему.

Мой Сольден.

Рожденный в огне.

А дар ломал. И в конечном итоге вернул ему его же суть.

Он поднялся. Не ради кого-то. Ради себя. Внутри него есть то, что не надо отдавать. Потому что его огонь и есть он.

Я не стала бы писать про Сольдена, если бы сама не знала, каково это. Сгореть. И начать все заново.

Если бы не знала, что под этим пеплом все равно можно найти себя.

По-настоящему.

Через месть.

Через боль.