ФанКтастические безумцы. Штрих №6. Звёздное айкидото (строго 18+).

Давайте начистоту, компадре: все эти ваши влажные фантазии про «древние супер-гены великих кланов» — это полная чушь. Вы, салаги, можете годами корпеть в пыльных залах, утирая сопли и потея ради какого-нибудь вшивого жёлтого пояса. Мне же всё досталось по праву крови и благодаря высоким технологиям. Мой прадед был родом из Кореи и являлся признанным, бескомпромиссным мастером боевых искусств. Его боевой супер-ген передался мне по наследству в идеальном состоянии, а дальше оставалось лишь провести тонкую огранку.
Я не стал тратить годы жизни на поклоны тренерам. Я просто взял и подчистую схавал полугодовой курс видеолекций по боевому корейскому айкидото в интернете. Всего за шесть месяцев ленивого кликанья мышкой я официально получил черный пояс. Следующие полгода я ковал свои высшие даны — первый, второй, третий, четвертый… Ковал прямо в зале дорогого ресторана корейской кухни, часами медитируя на самые конские счета местных мажоров и конвертируя стоимость их элитного кимчи в чистую космическую энергию Ци.
Итог? Перед вами самый неуязвимый мастер айкидото седьмого дана. На моем черном мастер-поясе сияют шесть золотых звезд, как на вывеске турецкого отеля, а на спине белой куртки кастомного кимоно красуется кроваво-красная надпись: «Мастер Красный Дракон». Мой корейский прадед на небесах гордится мной, а соседи по панельке в Красни опасаются меня, когда я в шиншилловых тапках кручу вертушки посреди двора.
И тут… Система сделала свой очередной, коронный монтажный стык реальности.
Картинка моргнула и сменилась. Вокруг — бескрайний, ревущий ледяной океан, штормовой ветер рвет полы моего кимоно, наливая тело супер-силой и скрытыми способностями ниндзя легендарного клана Nogivushi. Рука машинально дернулась к бедру, и я физически ощутил вес своей тяжелой катаны. Точно! Я на Окинаве! Я древний, благородный самурай, и где-то здесь, среди скал, я обязательно встречу своего предка-патриарха — главного нагибатора всех ближних и дальних островов!
Постойте-ка… Я попытался сделать пафосный ниндзя-шаг, но правая рука с хрустом потянула плечевой сустав вниз. Алё, Система?! Какая, к черту, катана?! Что это за хренов буст?! Вместо изящного японского клинка в моем инвентаре материализовалась трехпудовая, кондовая, ржавая железнодорожная рельса меча-кладенца! Как мои тонкие корейские ручки вообще должны поднять этого славянского лома?! Я что вам — Муромец? Илюша? Лучше бы коня дали нормального или хотя бы лук со стрелами, а не эту рельсу с Транссиба!
В этот момент из-за скалы донеслась чужая, очень громкая и до боли знакомая речь. Но учитывая, что школьные уроки географии и языков я всегда успешно прогуливал ради своих великих видеотренировок, я ни хрена не понимал, о чем конкретно говорят эти люди за моей спиной.
Я замер и медленно, со скрипом, повернул шею…
Блээээддд! Как же я мог так ошибиться?! Тупая географичка со своими азимутами и контурными картами, чтоб тебе пусто было! Какая, нафиг, Окинава?! Я в Нормандии!
Прямо передо мной на уступе культурно отдыхала немецкая пехота Кригсмарине. Настоящая, кондовая немчура баварская. На наспех сколоченном вертеле они с чувством выполненного долга жарили огромного, сочного поросёнка. Жир шкворчал, капая на угли, а вокруг костра царил образцовый вермахтовский порядок: новенькие пистолеты-пулеметы МП-40 были аккуратно составлены в сторонке ёлочкой, друг напротив друга, а магазины-валики от парабеллумов на кобурах лежали ровными рядками строго рядом с касками. Фашисты на своем собачьем языке что-то громко приговаривали, весело хохотали и явно предвкушали элитную вечернюю трапезу.
Что делать? Кладенец против пяти стволов МП-40? Ох, лучше бы мне дали карабин или лук, я бы показал этим фрицам, как работает клан Nogivushi! А так… Секундная паника заблокировала мозг, и я просто машинально выдал самую идиотскую реакцию, на которую способен двадцатитрехлетний штырень.
Я с диким воплем прыгаю вперед, голыми руками хватаю горячего, сочащегося салом поросёнка прямо с вертела, намертво прижимаю его к груди, как родная мать обнимает грудного ребенка, и припустил к обрыву, что есть сил!
За спиной мгновенно оборвался смех. Послышался грохот падающих котелков, лязг затворов и яростный баварский ор:
— Ахтунг! Хенде хох! Отдай свинью, тварь лохматая!
— Хальт! Шнеллер! Буду стрелять!
— Найн, не стрелять! — истошно закричал другой фриц. — Свинья нельзя пуля попадать! Зихер! Это ужин для Фюрера!
Впереди замаячил край обрыва. Безумное, но отважное решение созрело за долю секунды. Прыгать! Благо, с прикладной математикой и бегом на короткие дистанции в школе у меня проблем не было. Уже в полете, растопырив полы кимоно, мой мозг на полной мощности принялся рассчитывать баллистику и скорость погружения в воду: мой несчастный вес — всего 54 кг костей и пафоса, масса тушки поросёнка, прожаренного до 80-процентной готовности — примерно 25 кг, и масса — будь он трижды неладен! — меча-кладенца в левой руке — ровно 17 кг. Итоговая скорость погружения — примерно 3 метра в секунду. Скорость пули…
Свиссст! Первая очередь легла прямо над головой. Фашисты поганые всё-таки открыли огонь по великому самураю!
Плюх! Мы ушли под воду. Вокруг закипели ледяные пузырьки. Свинья, скользкая от жира, внезапно ожила, рванулась, и я с ужасом понял, что теряю её. Теряю свинью Фюрера! Боже, погружение идёт вообще не по плану! Без 25 килограммов свинины я слишком легкий! Гидродинамика нарушена, рельса тянет боком, пули Кригсмарине сейчас догонят меня в воде…
И тут система полигона «Север 1131» выдала свой самый эпический баг. Прямо со дна океана мне навстречу, нарушая все законы физики, со скоростью метеорита понеслась старая рогатая донная мина!
Ба-а-абах! Мощнейший гидроудар подводного взрыва сработал как реактивный батут и с треском вышвырнул моё бренное тело в белом кимоно обратно на поверхность, аккурат к подножию скалы.
Я вынырнул, судорожно глотая воздух. На берегу меня уже ждали. На уступе, наставив на меня свои МП-40, стояли в ряд уже тридцать хмурых стволов в стальных касках.
Понимая, что это финал, я гордо поднял голову и, подражая их лающему выговору, прокричал на всю Нормандию с диким немецким акцентом:
— Боже-е-е-е, я опять попал! Опять!