Где в России 1812 года искать человека, которому можно поручить невозможный металл?

21 августа в «Спирали» выходят глава 3 «Канцелярский лёд», интерлюдия «Шёпот Провидения» и глава 4 «Печь и тетрадь».

В конце предыдущей главы Кавелин услышал в «Красном кабачке» одну фамилию. Бекетов. Теперь человека с этой фамилией предстоит найти. И утром 5 декабря 1812 года сани Кавелина останавливаются перед Горным кадетским корпусом на Васильевском острове.

Место это, в отличие от Бекетова, вполне реальное. И для истории «Спирали» оно выбрано далеко не случайно.

Зачем Российской империи понадобился Горный корпус

История будущего Горного института началась в 1771 году, когда башкирский рудопромышленник Измаил Тасимов обратился в Берг-коллегию с предложением создать специальное учебное заведение для подготовки горных специалистов.

Россия обладала огромными рудными богатствами, росло число заводов, металл требовался армии, строительству и промышленности. А вместе с заводами росла потребность в людях, которые понимали руду, металл и производство профессионально.

Промышленники даже предложили участвовать в финансировании будущего училища отчислениями с поставляемой руды. В 1773 году Екатерина II утвердила создание в Петербурге Горного училища.

Здесь преподавали минералогию, металлургию, химию, физику, механику, геометрию, маркшейдерское дело. Выпускников отправляли на рудники и заводы по всей империи. В 1804 году училище преобразовали в Горный кадетский корпус. Именно поэтому Кавелин в декабре 1812 года приезжает уже к Горному корпусу, а не к Горному училищу.

В 1812 году знаменитое здание было почти новым. Есть одна деталь, которая мне особенно нравится. Сегодня Горный институт воспринимается как часть старого Петербурга, существовавшая едва ли не всегда. Для Кавелина это было совсем не так.

Новый комплекс на Васильевском острове построили по проекту Андрея Воронихина в 1806–1811 годах. Того самого Воронихина, который создал Казанский собор. То есть когда Кавелин подъезжает к двенадцатиколонному портику в декабре 1812-го, знаменитому фасаду фактически около года.

По сторонам лестницы уже стоят огромные скульптурные группы: «Геракл, удушающий Антея» и «Похищение Прозерпины». Земля, подземный мир, сила, скрытая в недрах. Архитектура сразу объясняла назначение здания тем, кто умел читать подобные символы.

В третьей главе Кавелин, глядя на корпус, говорит Фёдору:

«Так что, если завтра у империи будет новое оружие, ковать его начнут именно здесь».

И в этом случае художественный замысел довольно плотно ложится на историческую реальность. Потому что именно здесь Российская империя готовила людей, которым предстояло работать с её рудниками, заводами и металлом.

Горный корпус и война 1812 года

У Горного корпуса была собственная минералогическая коллекция, созданная ещё вместе с училищем. Владельцы заводов и рудников присылали сюда образцы руд и минералов, модели оборудования и изделия горных заводов. Коллекция использовалась для обучения. А в 1812 году её пришлось спасать.

Когда угроза французского наступления ещё оставалась вполне реальной, музейные собрания решили эвакуировать из Петербурга. К пристани возле Горного корпуса подошли барки. Ящики погрузили на суда и отправили на Свирь. В 1813 году коллекции вернулись обратно.

Картина сама по себе почти готовая сцена для романа: новое монументальное здание на берегу Невы, барки у пристани, люди несут ящики с минералами и моделями заводских машин, а где-то далеко идёт армия Наполеона.

Через несколько месяцев французская армия уже отступала, Александр I отправлялся вслед за русскими войсками в Европу, а Горный корпус возвращался к обычной работе.

Именно между этими двумя мирами и проходят новые главы «Спирали»: Александр находится при армии, а в Петербурге начинается работа над его замыслом.

Аносов: ещё одна историческая рифма

В 1810 году в Горный кадетский корпус поступил Павел Петрович Аносов. В 1817 году он окончит его с отличием и будет направлен на Златоустовские заводы. Позднее Аносов станет одним из крупнейших русских металлургов XIX века. Он займётся литой сталью, исследованием её структуры и восстановлением технологии русского булата. Получается любопытная историческая рифма.

В те самые годы, когда по коридорам моей «Спирали» ходит вымышленный Александр Бекетов, в этих стенах действительно учится человек, которому предстоит посвятить жизнь металлу.

Бекетов вымышлен. Среда, способная породить Бекетова, существовала на самом деле.

И, пожалуй, именно поэтому Горный корпус оказался для меня естественным местом, где проект Александра должен был перестать быть красивой идеей на бумаге. Потому что приказ можно написать во дворце, металл приходится делать у печи.

И если «Красный кабачок» из предыдущей главы приходится искать по старым картам и гравюрам, то сюда можно приехать: увидеть те же двенадцать колонн, посмотреть на Неву и представить, как декабрьским утром 1812 года перед ними остановились сани.

В реальной истории из этих дверей выходили будущие инженеры и металлурги Российской империи. В «Спирали» однажды в эти двери вошёл Кавелин.

P.S. Историческая часть подготовлена по материалам Президентской библиотеки, Санкт-Петербургского горного университета и Горного музея.