Гордыня

Что за холод поселился рядом?
Не мороз — а будто изнутри
кто-то смотрит на людей не взглядом,
а с высокой каменной горы.

Будто мне и кланяться негоже,
будто просьба — это уже стыд,
будто всех я понимаю строже
и во мне судья один сидит.

Мне казалось: гордость — это сила,
это значит — спину не согнуть.
Но гордыня тихо подменила
и прямую спину, и мой путь.

Гордость скажет: «Не ползи на брюхе,
не торгуй ни совестью, ни лбом».
А гордыня шепчет прямо в ухо:
«Ты один достоин быть столбом».

Ты один умнее. Ты — значительней.
Все вокруг — случайный мелкий сор.
И становится душа мучительней,
чем любой неправедный укор.

Не удар врага — ещё не горе.
Не потеря — худшая беда.
Страшно, если в собственном соборе
сам себе ты сделался богом навсегда.

Если ты чужую боль измерил
меркой своих нынешних побед,
если ты уже почти уверен,
что тебе подобных в мире нет.

Мало ли судьба тебя ломала,
чтобы ты учился понимать?
Почему же этого так мало,
чтоб других потом не унижать?

Ты страдал? Так разве это право
говорить страдавшему: «Молчи»?
Ты взошёл? Не требуй, чтобы слава
за тобой таскала кирпичи.

Человек становится ничтожен
не когда он падает в грязи.
Он тогда особенно ничтожен,
если скажет павшему: «Ползи».

Победил — не делайся победой.
Умный — не доказывай ума.
Не ходи над ближним, как над бездной:
сам однажды рухнешь в бездну сам.

Гордыня любит зеркало и сцену,
любит свой торжественный портрет.
Ей всегда назначена вселенная
для одной персоны и побед.

Ей приятны собственные раны,
если можно ими попрекать.
Из страданий строит пьедесталы,
чтобы выше ближнего стоять.

И себе я говорю: «Довольно.
Если прав — не бей своей правотой.
Правда, превращённая в застолье
самолюбья, делается пустотой.

Если сильный — подними слабейшего.
Если выше — наклонись к земле.
Нет на свете подвига труднейшего,
чем не поклоняться самому себе.

Не считай прощение позором,
не считай признание концом.
Лучше стать на миг смешным и скорым
к покаянью, чем навек — дворцом.

Пусть тебя похвалят — не пьянеешь.
Пусть тебя забудут — не кричишь.
Если сам себя преодолеешь,
может быть, тогда и устоишь.

Потому что самый страшный идол
не из бронзы сделан, не из зла.
Он похож на нас. Он нами выдуман.
Он глядит из нашего стекла.

И когда захочется надменно
возвышаться, миром дорожа,
вспомни: выше всех не тот, кто первый,
а кто ниже ставит свой пьедестал.

Человека делает великим
не величье собственного «я».
Гордый может выстоять под криком.
С гордыней — не выстоять себя.