Губит людей не пиво-2. Вишневый Kriek

«Запах спелой вишни, раздавленной кожицы и где-то глубже суховатая горечь расколотой косточки. Как оказалось, запах… ну, не врал, но много недоговаривал, первый глоток оказался почти вызывающе кислым, заставив кончики ушей прижаться к затылку. Лишь спустя несколько мгновений за кислотой проявилась и сама вишня, уже не конфетно-сладкая, а настоящая. Второй глоток я уже сделала значительно больше, зная, чего ждать и наслаждаясь ощущением медленно проявляющегося вкуса, от яркого первого всплеска к совершенно другим глубоким нотам. На душе стало тепло… душе? Лицу точно стало чуть жарче, кислота и фруктовый аромат спрятали крепость напитка.

Хотя напиться за этим столом – не такая уж плохая идея. Вряд ли предстоящая беседа будет приятной.»(с)Страна без чудес.

Товарищи, с которыми мы регулярно встречаемся в одном из пабов Санкт-Петербурга, в курсе, что при наличии выбора я предпочитаю брать Kriek. 

Стоит заметить, что первое мое знакомство с этим напитком, в самой Бельгии, оказалось разочаровывающим. Купил, попробовал… и категорически не понравилось. 

Можно, конечно, предположить, что был молодой, глупый и вообще не эльф, не оценил всю глубину вкусов. Однако я все же склонен предположить, что производитель пытался сделать напиток по традиционным рецептам, но где-то в процессе напортачил, а выливать партию стало жалко. 

Вообще традиции бельгийского пивоварения уходят корнями в настолько седую древность, что и концов этих корней толком не найти.  Мне, например, очень нравится история про одного императора (не Рима, из более поздних времен). «His reign from 1519-1556 was filled with many travels that included trips through Brussels and Belgium in general. On one such trip he is said to have passed through a pub and demanded to a waitress, “Serve me a lambic!” After several servings of a lambic from a pitcher (as much as three liters) a drunk Charles proceeds to accost the blonde waitress finally managing to kiss her backside». Это про Карла номер 5, если кто не понял – захват Италии, битва при Павии, где был взят в плен французский король, экспедиция Магеллана, завоевание Мексики Кортесом и покорение инков Писарро. Представили, как  повелитель примерно так большей части известной европейцам части земного шарика, пребывая в состоянии "пьяным в одно место" в одно место пытается поцеловать туда же официантку из придорожного кабака? Жаль,  картин придворные живописцы не нарисовали, а с фотоаппаратами в те времена было очень не очень.

Но вернемся к нашему вишневому напитку. Основная проблема в том, что процесс его приготовления местами до сих пор сильно эмпирический, несмотря на кучу приборов и прочих приблуд, о которых древние малютки-пивовары  даже и не мечтали. Вот только…

«Мистер О’Тул в бешенстве запрыгал на месте.

-- А жучки?! -- неистовствовал он. -- А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нём той не будет!

-- Мы набросаем в него жучков, -- пообещал Оп. -- Наберем целое ведро и высыпем в чан.

О’Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело.

-- Невежество! -- визжал он. -- Жуков вёдрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью»(с)Заповедник гоблинов.

Фигня в том, что при традиционном приготовлении обычно используются не лабораторные культуры бактерий, а именно «что с неба нападало». Потому что «Как правило, один штамм в конкретной среде не создаст того широкого букета вкусов и ароматов.»

Ну то есть не настолько антисанитарно, но «в сочетании с микроорганизмами из воздуха внутри пивоварен», а также «с организмами, выращенными поколениями в бочках этих пивоварен»(с)одна статья. При таком подходе в чане запросто могут оказаться и процветать во всех смыслах как бактерии, производящие масляную кислоту (прогорклое молоко, рвота) и даже энтеробактерии, такие как кишечная палочка (запах фекалий и токсичные вещества).

Судя по реакции Фейри, ей в этом смысле повезло, а иначе бы вывернуло наизнанку с первого же глотка. Но что могло случиться и, походу, случилось – перебор с температурой брожения, из-за чего присутствие алкоголя стало, деликатно скажем, согревающим. А этот конкретный раствор в отношении алкоголя особенно коварен.

Хотя, возможно, пивовары пошли на этот шаг сознательно. 

Ну а почему Фейри смотрит в сторону с видом: «Есть у нас сомнение, что ты, мил человек -- стукачок» уже знают прочитавшие очередную главу.