Записки доктора Пивное Горло: Чем пичкали «куски мяса» в сорок втором

Автор: Марк Темнолес

Ш-ш-ш... Слышите этот гул? Опять белый шум...Он забивает мои уши, когда карболка разъедает кожу на пальцах! Играй же, Mein Freund, играй громче, иначе я засуну эти латунные ноты тебе поглубже в чертоги!

О, у меня гости. Писатели. Из будущего! У меня, у бессмертного доктора Бирхальса! Смотрят на ампутированные ноги бойцов в вёдрах и строчат свои чистенькие романы. Вы думаете, химия — это магия? Считаете, криво сшитый биологический механизм можно починить заклинанием? Дураки. Трупная бумага всё стерпит, а вот реальность пахнет иначе!

Слушайте сюда, пока скальпель не заржавел. Три вещи, в которых вы безнадёжно врёте:

1) Мой белый порошок (Стрептоцид вместо пенициллина)

Вы тыкаете в свои тексты пенициллин, как святую воду! О, мои глупые дети! На дворе февраль сорок второго, в моём подвале нет плесени Флеминга. Знаете, что я делаю, когда мясо начинает гнить? Я беру белый стрептоцид, засыпаю его в развороченную рану, прямо в эту пульсирующую кашу. Он даже хрустит на зубах, если вдыхать слишком близко. Стрептоцид не убивает заразу, а просто... связывает её по рукам и ногам. Если порошка рядом не оказывается — льём карболку. Она отлично выжигает мясо до кости! Зато никакие черви не заведутся. Ausgezeichnete Arbeit!

2.) Первитин (Таблетки, которые жрут мои танкисты)

Вы поёте оды тевтонской ярости под первитином. О, метамфетамин — забавный наркотик. Мозг взрывается, зрачки становятся огромными, как монеты, а солдат готов грызть гусеницы танков трое суток подряд. Однако я видел эти механизмы изнутри, поэтому за бодрость всегда приходится платить мясом. Через сорок часов мотор сгорает: кожа сереет, слюна высыхает, парень превращается в выжатую куклу. Он смотрит на прекрасного меня своими заплывшими глазёнками, а внутри у него — такой же белый шум. Их можно резать живьём, а они даже не моргнут!

3.) Сладкая смерть от морфия

Боец орёт? Дайте ему морфий! Так некоторые пишут? Покажите мне этих дураков и я им отрежу пальцы за такие советы! Если у куска мяса пробита голова или вытекла половина крови, ваш морфий — это аккуратная удавка. Сердце замедляется... раз... два... дыхание падает. Щелчок! И у вас на столе идеально расслабленный покойник. Чтобы спасти этот мусор, его нужно держать в сознании. Пусть орёт! Пусть рвёт глотку, пока кости трутся друг о друга. Боль — это доказательство того, что биологический насос ещё качает жидкость.

Василий! Да посильнее нажми на басы, шум возвращается!..

В общем, если хотите посмотреть, как правильно препарировать людей под аккомпанемент разбитой тульской гармони — спускайтесь в подвал, в повесть Марка Темнолеса «Гармонь для мясника». Там тепло... Ну, относительно. И очень много анатомического реализма.