Глеб Горбовский

Мой сегодняшний очерк посвящен одному из самых любимых мной поэтов – Глебу Горбовскому (исполнилось  95 лет со дня его рождения)

Может быть, сущность поэзии Горбовского лучше всех понял немецкий филолог, литературовед и переводчик Вольфганг Казак: 

Стихам Горбовского присущи приятная музыкальность и намеренно простой подбор слов и рифм, его строки обретают глубину благодаря широте обзора и необычности ассоциаций. Горбовский одержим поисками изначального смысла явлений жизни.

Я люблю тебя, товарищ,

Понимаешь, я люблю

Как ты ловко рыбку жаришь —

Жаришь ты, а я ловлю.

Я люблю, когда ты кружку 

Поднимаешь не спеша, 

Я люблю твою подружку, 

Потому что хороша.

Я люблю, когда ты молча,

Длинно смотришь на костёр,

И таинственное, волчье

Застилает кроткий взор.

Глеб Яковлевич Горбовский  появился на свет 4 октября 1931 года в семье учителей литературы и русского языка. Отец — сталинский сиделец, чуть не погибший в ссылке. Он  выходец из старообрядческой  семьи псковских крестьян, живших в Порховском уезде (получивших фамилию по названию деревни Горбово), воевал за красных в Гражданскую войну, был ранен, потерял глаз. По доносу был арестован, обвинялся в создании антисоветской организации, в подготовке покушения на Лазаря Кагановича. Сына воспитывала мать, учитель русского языка и литературы, Галина Ивановна Суханова.

С конца 1941 года Глеб бродяжничал, батрачил на латышских хуторах: 

«Три года оккупации я жил — чтобы выжить… Жил, как зверёныш! Не довелось мне быть ни юным партизаном, ни пионером-героем. Отирался возле немецких госпиталей, где вкалывали подсобниками наши пожилые мужики — расконвоированные военнопленные. Ну и я вроде — при них. Возили на лошадях дрова с лесной делянки, с карьера — песок, с колодца — воду; чистили отхожие места. Как к нам относились немцы? Могли и конфету-бомбошку какую-нибудь протянуть, могли и шалость простить, даже шкоду, а могли и повесить за ничтожную провинность». 

Война меня кормила из помойки, 

Пороешься — и что-нибудь найдёшь. 

Как серенькая мышка-землеройка, 

Как некогда пронырливый Гаврош. 

Галина Ивановна всю блокаду прожила в Ленинграде.

Вернувшись в Ленинград, Глеб учился в  «ремеслухе». Привлек внимание Николая  Рубцова. «Когда он  вдруг узнал, что я — недоучка и в какой-то мере скиталец, бродяга, то проникся ко мне искренним уважением. Не из солидарности неуча к неучу… а из солидарности неприкаянных, причём неприкаянных сызмальства…»

 В 1951 году был призван в армию, из-за близорукости служил в стройбате. С 1954 по 1957 год учился в Ленинградском полиграфическом техникуме. Работал модельщиком на фабрике «Красный октябрь», слесарем, грузчиком. Был рабочим в геологических и изыскательских экспедициях на территориях Камчатки и Средней Азии.

В 1955 году стихи Горбовского впервые были опубликованы —в волховской  районной газете «Сталинская правда». С середины 1950-х годов его стихи печатали «Ленинградский альманах», молодёжная газета «Смена».  Глеб занимался в литературных объединениях.  В литобъединении Горного института познакомился с поэтессой Лидией Дмитриевной Гладкой, женился на ней в 1956 году. На следующий год и через год появились дети-погодки: Марина, названная в честь Цветаевой,  и Сергей, названный в честь Есенина.

В 1957 году на шесть лет уехал из Ленинграда: работал взрывником в полевых разведочных партиях и комплексных экспедициях на Сахалине. С 1960 года вышло более двадцати поэтических сборников Глеба Горбовского. В их числе: «Косые сучья» (1966), «Монолог» (1977), «Крепость» (1979), «Черты лица» (1982), «Падший ангел» (2001), а также ряд сборников детских стихов.

Горбовский, кроме Рубцова, дружил с Довлатовым, Анатолием Найманом и молодым Иосифом Бродским. 

Бродский, Найман, Горбовский

В ленинградской богеме 1960-х Глеб считался, что называется, культовой фигурой. Став популярным, окунулся в этот мир, участвовал в многочисленных застольях ленинградских поэтов. Особенно близок был с Николаем Рубцовым, по мнению которого, образ жизни Горбовского был ужасающе диким: 

Поэт, как волк, напьётся натощак, 

И неподвижно, словно на портрете, 

Всё тяжелей сидит на табурете,

 И всё молчит, не двигаясь никак...

В этих кругах Горбовский слыл мастером слагать частушки:

Что за странная страна, 

Не поймешь какая? 

Выпил — власть была одна, 

Закусил — другая! 

Настоящая известность пришла в 1968 году, с выходом в свет четвёртого сборника его стихов «Тишина», подвергшегося официальной критике: «Мои стихи не были диссидентскими: слишком густ был патриотический замес в моём сознании, слишком сильна любовь к Родине. Но они были необычны — по-своему окаянны, своенравны — и уже потому не укладывались в прокрустово ложе официальной поэзии, раздражали блюстителей лжеидеологии той поры» 

В 1969 году Горбовский женился на филологе и поэтессе Светлане Фёдоровне Вишневской (стихи С. Ф. Вишневской публиковались в журналах «День поэзии», «Аврора» и других). Дочь от этого брака — Светлана Глебовна Горбовская — ныне доктор филологических наук, литературовед, профессор СпбГУ, автор книг под псевдонимом Светлана Еремеева, карандашных рисунков. 

Недолго, около года, Глеб Яковлевич вёл занятия в литературном объединении ЛГУ. В 1996 году избран действительным членом Академии российской словесности. В последние годы Глеб Яковлевич жил в Комарово. Здесь создавалось уникальное сообщество думающих людей. Д. Гранин назвал Комарово « последним заповедником критической мысли в России». В этом поселке во второй половине ХХ века в одно время и в одном месте работали, отдыхали, общались практически все выдающиеся представители культуры и науки Ленинграда и Санкт Петербурга. 

Горбовский умер зимой 2019 года, немного не дотянув до 90-летнего юбилея, успев выпустить собрание сочинений в семи томах, — включившее в себя прозу, мемуары, стихи для детей, песни и, конечно же, лирику.

Присутствую при снегопаде —

последнем, может быть, в судьбе.

Не отвлекайте, Бога ради,

забыть позвольте о себе.

Ловлю холодную снежинку

горячим выступом губы.

Слежу зигзаги и ужимки

венозно вздувшейся тропы.

Очаровательное иго —

снеговращенья краткий срок...

Читаю небо, точно книгу,

и Божью милость — между строк.

На домике, в котором в проживал поэт с супругой Лидией Гладкой, была открыта мемориальная доска. Похоронен он на Богословском кладбище.

Глеб Горбовский — один из самых музыкальных отечественных поэтов. Недаром на его стихи создано более трехсот песен. Среди их авторов Соловьев-Седой, Колкер, Пожлаков и многие другие. 

https://my.mail.ru/mail/slava.khakhalin.52/video/_myvideo/482.html?time=0&from=videoplayer 

https://ya.ru/video/preview/1782196489183918140

А если мы вернемся в начало 1950-х годов, в вагон пригородной электрички, или на лавочку городского двора, то услышим, как поют под аккомпанемент гитары с заветным бантом на грифе дворовые песни. Например, сочиненную Горбовским в 1953 году в Череповце. Напомню — это почти за десять лет до раннего Высоцкого и ещё до Окуджавы. 

Или:

 И не менее отчаянное:

https://ya.ru/video/preview/587582887200032803

Анна Андреевна Ахматова вспоминала, что одобрительно смеялась, когда её молодые ленинградские друзья (поэты Найман и Бродский) исполняли при ней «сии дворовые стилизации».

Еще одну существенную особенность стихов Горбовского заметил Казак:

Его одиночество требует утешения; связь между эпохой и вечностью, реальностью и сказкой, человеком и вселенной постоянно воплощается в новых и новых поэтических образах. Показывая человека с его ответственностью перед самим собой, перед другими людьми и судьбой, Горбовский способен быть выше советской повседневности и от её непосредственного изображения прийти к этим основным жизненным вопросам как символам.

Я сяду в поезд электрический,
уеду в загородный лес.
И отвернет соседка личико,
ко мне теряя интерес.
Закрывшись мятою газетою,
как за кулисами актер,
я «зал» сквозь дырочку исследую
не потому, что я хитер,
не то чтобы озорничая так
или скрываясь, как злодей,
а потому, что в час отчаянья
я не хотел пугать людей.

Ходит умница по городу,
носит серые глаза,
ходит легкая и гордая,
словно горная коза…
Может, я служу в милиции,
может, я в пивном ларьке
разбавляю кровь водицею
в незнакомом мужике.
Может, я играю в дудочку
в джазе, в садике, в траве.
Может, я ловлю на удочку
рыбку глупую в Неве.
Может, я иду по улице
пьяный, боком по стене…
Хорошо, что ходит умница
и не знает обо мне.