Похабный Брестский мир

(Пиеса в двух частях; не Шатров, но тоже с бодрецой)

Петроград, декабрь 1917 г.

Ленин: Ну что, власть мы взяли, теперь главное – не завафлить. Будем выполнять обещания: заканчивать тупую бойню и возвращать солдат домой. (Обращаясь к европейским державам) Кто за мир без аннексий и контрибуций?

Англия и Франция хором: Идите на куй, мы вас не знаем.

Ленин (пожимая плечами): Хозяин - барин. Тогда мы сепаратно замиримся. А вам немцы насуют за обе щеки. 

Бухарин: Ильич, а, может, тормознем пока с демобилизацией?

Ленин: Дурачок ты, Коля. Не чувствуешь остроты момента. Тебя завтра же солдаты очко порвут за такое «тормознем». (Обращаясь к Германии) Ну что, миримся?

Германия и Австро-Венгрия: Warum denn nicht? Только отдайте нам то, что вы уже просрали: Польшу, Литву и пол-Латвии.

Ленин: Ну, в принципе, о-о-о-кей. (Троцкому шепотом) Лёва, езжай в Брест, тяни кота за яйца со всех сил. Если свезет, в Берлине и Вене вот-вот полыхнет, тогда выйдем в дамки вообще бескровно. А мы пока украинским товарищам поможем.

УНР, прячась от Ленина за немецкие фалды: Алё! А нас спросить забыли?

Германия (брезгливо): А вы кто такие? По средам не подаем!

УНР: Мы – независимая Украина. Мы очень не любим большевиков. И очень любим вкусные немецкие сосисы.

Германия: Хех, удачно нарисовались! Вот вам три марки на побудку незалежности. Будете нам хлеб поставлять, в обмен на защиту от москалей. Согласны? Хотя кто вас спрашивает... Кстати, а где у вас граница с Россией? Нет границы? Заебистишь, готт мит унс! Эй, русские, легенда сменилась.

Троцкий (настороженно): В смысле? 

Германия: В смысле «кончай ваньку валять». В песду переговоры, вот вам ультиматум. А не примете - мы вам таких люлей вставим, что чертям жарко станет.

Троцкий (собирая портфель): Тогда наше новое предложение – ни мира, ни войны. Как тебе такое, Илон Маск? 

Ленин (в ужасе хватаясь за голову): Что он, блять, такое творит?!

Германия (потирая руки): Лёва, а ты точно не наш шпион? Мы думали, как бы поменьше уступок вам сделать, а ты нам чисто руки развязал. Людендорф, готовь «Faustschlag»: ди эрсте колонне марширт нах Петроград, ди цвайте колонне марширт нах Смоленск, ди дритте колонне марширт нах Курск. 

(две недели спустя)

Германия: Ну что, как вам потерять треть страны за десять дней? Будете мириться или, может, еще что-то потерять желаете? Мы, в принципе, от Кавказа бы не отказались; у нас большие планы на индийском направлении.

Ленин (обращаясь к соратникам): Придется мириться. Да, кабальный, да, паскудный. Но не сцыте: территории приходят и уходят, а ежели просрем армию и советскую власть – то просрем все. Помяните мое слово: не все сожрал, что в рот полóжил. Скоро все вернется, после до-о-олгих ночей.

Занавес опускается, выходит хор альтернативно одаренных: Измена! Измена! Большевики продали Россию! Еще б немного – и дожали б немчуру. И была б у нас тогда полная срака огурцов, много банок варенья и проливы на сдачу. Не забудем, не простим!