Лисичка. Разбор

Разбор

Шкаф открылся с трудом — петли не смазывали много лет. Миссис Кэйв потянула сильнее, и дверца поддалась, выпустив тёплый, спёртый воздух, пахнущий старой бумагой, пылью и чем-то, чему она не могла найти название. Временем, наверное.

Первый предмет — бледно-голубая чашка с отбитой ручкой и трещиной от края до дна. Миссис Кэйв держала её в ладонях, ждала. Ничего не пришло. Ни картинки, ни тепла. Просто чашка. Она поставила её на стол, в ряд «разобрать».

Детский башмачок, кожаный, с потёртым носком — и вспышка: скользкий от дождя пол, маленькая ладонь в её руке, звонкий смех, который она не слышала тридцать лет. Она замерла, сжимая башмачок, и позволила этому быть. Потом положила его в ряд «оставить».

Письма, перевязанные бечёвкой. Она развязала, вытащила одно — три строки, написанные размашистым почерком: «Не жди меня к ужину. Целую. Э.» — и сложила обратно. Ряд «оставить».

Медный подсвечник от матери. Она стояла с ним, чувствуя вес, и не могла сказать, любит ли его или он просто всегда здесь стоял. Поставила в ряд «разобрать» — но не убрала со стола.

Фотография. Группа людей, которых она почти не помнила. Женщина в центре дала ей конфету, когда миссис Кэйв была маленькой. Имя начиналось на «Э» — или нет. Она положила фотографию в ряд «оставить». Что, если имя исчезнет совсем? Что, если фотография — единственное, что его держит?

Сломанные часы. Золотые, с треснувшим стеклом, стрелки замерли на 4:30. Она уронила их в день, когда узнала о смерти мужа. Не починила. Двадцать лет они показывали 4:30.

Она держала их в ладонях и вдруг поняла, что плачет. 

Она стояла посреди комнаты, заваленной вещами, и чувствовала: всё, что она хранила, — хранило её. Каждая вещь держала её в том дне, в той минуте. И она думала: я не обязана хранить всё. Но и не обязана выбросить всё. Я могу выбрать.

Она посмотрела на часы. Четыре тридцать.

Положила на стол, в ряд «оставить». Взяла обратно. Снова положила.

Впервые за двадцать лет она выбирала.

Шкаф остался открытым. Чашка и подсвечник стояли между рядами, как будто ждали. За окном стемнело.

Лисичка