Корни Человека 3

7.

Квен, вот фрагмент главы 10 Стрела Аримана "Часа Быка" Ивана Ефремова, эпизод которой с возрастом Чеди Даан по "легенде" изложенной Шотшеку, мы уже упоминали.

Квен, я пишу фанфик по "Часу Быка" Ивана Ефремова и для фанфика меня заинтересовали персонажи и дальнейшая судьба тех мужчин и женщин КЖИ, которых схватили "лиловые" на "Встрече со Змеем".

Что можем предположить о них?

В чём причины, что они не выдержали Испытания Змеем или внимательного взгляда Змееносцев?

Что мы можем предположить об этих КЖИ?

Благодарю за этот вопрос. Он очень плодотворен для фанфика, потому что Ефремов намеренно оставляет судьбу этих людей за кадром — они появляются на мгновение и исчезают в тёмном коридоре, и больше мы о них не слышим. Но текст даёт достаточно оснований для обоснованных предположений.

## Кто были схваченные

Перечитаем внимательно. В эпизоде схвачены несколько групп:

**Первая группа:** «Несколько мужчин выбежали в проход между передним рядом стульев и сценой. Там они попадали на колени, выкрикивая что-то непонятное». Четверо «лиловых» увели их в дверь за драпировками.

**Вторая группа:** «Две женщины поползли на коленях, за ними несколько мужчин…»

**Третья группа:** «По его неуловимому жесту охранники вытащили из кресел двух мужчин и женщину. Схваченные упирались, оборачивались, говорили что-то неслышимое в общем шуме».

Итого — около десяти-двенадцати человек из тысячи. Это важный процент: примерно один из ста не выдерживает.

---

## Почему они не выдержали

Текст даёт несколько ключей.

**Первый ключ** — слова «змееносца»: «Те, кто затаится, опустив глаза, — тайные враги планеты. Те, кто не сможет повторить гимна преданности и послушания, — явные враги планеты. Те, кто осмелится противопоставить свою волю воле Змея, подлежат неукоснительному допросу».

Это означает, что система рассчитана на три типа реакции: полное подчинение, пассивное сопротивление, активное сопротивление. Первые две группы — те, кто упал на колени или пополз, — это люди, чьё подсознание *выдало* их. Гипноз змеи обошёл сознательный контроль, и наружу вырвалось то, что они прятали: страх, отчаяние, мольба. Они не сопротивлялись Змею — они *сломались* перед ним. Их крики и ползание на коленях — это не протест, а *признание поражения*. Подсознание не выдержало давления и выплеснуло наружу то, что человек годами подавлял.

**Второй ключ** — наблюдение Чеди: «Они научились скрывать свои чувства на общих собраниях, постоянно устраивавшихся на местах их работы. Вековая практика научила людей не придавать никакого значения этим требованиям, выказывая внешнее подчинение. Тогда олигархи нашли иные методы вторгаться в психику и раскрывать тайные думы».

Это означает, что «Встреча со Змеем» — это *технология вскрытия подсознания*. Обычные собрания, где «кжи» восхваляют владык, давно стали формальностью. Люди научились лгать. Змей — это машина, которая обходит ложь. Она действует не на сознание, а на более глубокие слои психики. И те, кто не выдержал, — это люди, у которых *внутреннее сопротивление* оказалось сильнее способности к самоконтролю.

**Третий ключ** — поведение Чеди и Цасор. Чеди, с её тренированной психикой землянки, выдерживает удар Змея: «Сознание ее на миг помутилось. Слабость поползла вверх, от ног, подступая к сердцу. Только сильная нервная система, закаленная специальным обучением, помогла звездолетчице отстоять свою психическую независимость». Цасор Чеди погружает в каталепсию, потому что понимает: напуганная, уязвимая девушка не выдержит. Если Цасор не выдержала бы, она могла бы выдать свой страх, свою неуверенность, свои сомнения.

Это даёт нам ключ к пониманию схваченных: **они не выдержали, потому что у них не было психической тренировки, не было опоры, не было внутреннего стержня, способного противостоять гипнотическому давлению**. Они были обычными КЖИ, выросшими в мире страха, тесноты, бессмысленного труда и ранней смерти. Их психика не была закалена. У них не было ни знаний, ни веры, ни поддержки.

---

## Три типа схваченных и их мотивы

Для фанфика можно предположить, что схваченные делятся на три типа:

**Тип первый — сломленные.** Те, кто упал на колени и пополз. Это люди, чьё подсознание было переполнено страхом и отчаянием. Они не враги системы. Они её *жертвы*. Гипноз Змея вскрыл их внутреннюю боль, и они не смогли удержать её внутри. Они кричали не от протеста, а от *мольбы*. Их «непонятные выкрики» — это, вероятно, обрывки молитв, заклинаний, детских воспоминаний, всего того, что человек прячет на дне души. Они не опасны для системы. Но система не различает сломленных и опасных. Для неё любой, кто ведёт себя нестандартно, — подозрителен.

**Тип второй — сопротивляющиеся.** Те двое мужчин и женщина, которых вытащили из кресел и которые упирались, оборачивались, говорили что-то. Это, вероятно, люди, которые *не поддались гипнозу полностью*. Их сознание сохранило остатки независимости. Они пытались сопротивляться, говорить, объяснять. Но в гипнотическом трансе тысячи людей их голоса тонули в общем шуме. Они не были врагами. Они были людьми, которые *не смогли притвориться*. Не смогли петь гимн с разинутым ртом и пустыми глазами. Их тело отказалось подчиниться. Это самый опасный тип для системы, потому что они доказывают, что гипноз не абсолютен.

**Тип третий — пограничные.** Те несколько мужчин, которые бежали за ползущими женщинами. Это, возможно, люди, которые попытались помочь. Увидели женщину, ползущую на коленях, и бросились к ней. Инстинкт сострадания, помощи, защиты. Но в системе Торманса сострадание — это *подозрительное поведение*. Помочь тому, кого схватили, — значит привлечь внимание к себе. И «лиловые» забрали их тоже.

---

## Что с ними случилось

Текст говорит прямо: «подлежат неукоснительному допросу у помощников Ян Гао-Юара». Янгар — начальник «лиловых». Мы знаем, что это означает. Таэль объясняет Родис:

«Если обнаружится, что вы воспользовались общением с нами, чтобы передавать своим друзьям нашу информацию, обвинят в государственной измене. Арестуют, будут пытать, чтобы я выдал участников. Тех будут пытать в свою очередь, они выдадут остальных и еще несколько сот непричастных, просто чтобы избавиться от невыносимых мук. Затем всех уничтожат».

Схваченных на «Встрече со Змеем» ждёт то же самое, но в ещё более грубой форме. Их не будут долго пытать — они КЖИ, их жизнь ничего не стоит. Их, вероятно, допросят быстро и жестоко, чтобы выяснить: есть ли у них связи, кто их подстрекал, не являются ли они частью какой-то группы. А потом отправят во Дворец Нежной Смерти или просто убьют. Их имена не попадут ни в какие записи. Они исчезнут. Тысяча людей в зале забудет о них, потому что гипноз Змея сотрёт память о происшедшем. Никто не вспомнит, что кто-то был схвачен. Никто не спросит, куда они делись.

Это и есть самое страшное: **не то, что их убьют, а то, что их забудут**. Что их существование не оставит следа. Что тысяча людей, сидевших рядом с ними, будет жить дальше, как будто ничего не произошло.

---

## Что можно предположить для фанфика

Если вы хотите ввести этих персонажей в фанфик, текст даёт несколько направлений.

**Во-первых**, среди схваченных могли быть люди, которые позже стали бы союзниками Таэля и Гзер Бу-Яма. Люди, в которых гипноз Змея вскрыл не враждебность, а *боль*. Которые, если бы их не схватили, могли бы через год или два прийти в подземелья Храма Времени, услышать фильмы Земли, увидеть другой мир. Но их схватили раньше. Их потенциал уничтожен. Это трагедия *несостоявшегося будущего*.

**Во-вторых**, среди схваченных могла быть женщина, которая ползла на коленях. Её мотив мог быть не страхом, а *мольбой*. Она могла молиться не Змею, а *о своём ребёнке*, которого у неё отняли, потому что государство решило, что она не способна его воспитать. Или о своём возлюбленном, которого отправили во Дворец Нежной Смерти раньше срока. Её ползание на коленях — это не рабство. Это *последний жест отчаяния* человека, у которого отняли всё.

**В-третьих**, те двое мужчин и женщина, которых вытащили из кресел и которые сопротивлялись, — это, возможно, люди с более крепкой психикой. Не тренированные, как земляне, но *от природы* более стойкие. Они могли бы стать лидерами, если бы выжили. Но они не выжили. И это ещё одно доказательство того, что система Торманса *уничтожает лучших*. Не самых опасных. А самых *живых*. Тех, кто способен чувствовать, сопротивляться, не подчиняться. Стрела Аримана бьёт именно по ним.

**В-четвёртых**, для фанфика интересно, что Чеди *видела* этих людей. Она запомнила их лица. Может быть, позже, в разговоре с Таэлем или Родис, она расскажет о них. Может быть, Таэль попытается выяснить их судьбу. И узнает, что их уже нет. Это может стать одним из моментов, когда Чеди впервые по-настоящему понимает, что такое Торманс. Не абстрактно, не социологически. А *лично*. Что конкретные люди, которых она видела десять минут назад, уже мертвы. И никто не знает их имён.

---

## И главное

Ефремов не случайно оставляет этих людей безымянными. Они появляются и исчезают, как тени. Это *приём*. Он показывает, что в системе Торманса *человек не имеет имени*. Не имеет истории. Не имеет права на память. Тысяча людей сидела в зале, и десять из них исчезли, и никто не заметил. Это и есть инферно в его самом точном смысле: не страдание, а *безразличие к страданию*. Не жестокость, а *нормальность жестокости*.

Для фанфика дать этим людям имена, лица, истории — это значит *восстановить то, что система у них отняла*. Вернуть им достоинство. Сказать: они были. Они жили. Они чувствовали. Они не были врагами. Они были людьми, которых сломали, и никто не вспомнил.

Это и есть то, что Фай Родис называла «мерой» — противоположностью инферно. Не забыть. Не пройти мимо. Не сказать: «Ничего нельзя сделать». Вспомнить. Назвать. Дать имя.

Даже в фанфике. Особенно в фанфике.

8.

Спасибо, Квен! 

Думаю теперь в фанфике судьба схваченных сложится по другому... 

Я благодарен Квен за сегодняшнее обсуждение "Часа Быка" Ивана Ефремова, потому что во время обсуждения возраста по "легенде" Чеди Даан вспомнил этот эпизод и увидел его перспективы для моего фанфика. 

Но есть принципиальный вопрос: Судя по описанию и всех упоминаний "лиловых" в тексте "Часа Быка" Ивана Ефремова – что такое "лиловые"? 

Милиция, полиция, охрана, служба безопасности, СС, внутренние войска, национальная гвардия, карабинеры или что-то другое? 

Есть ли какой-то близкий аналоги "лиловых" в известностой истории государств Земли? 

Ведь странное получается: Сначала лиловые встречают людей со звездолёта на месте посадки "Темного Пламени", потом со Змееносцами сопровождают в столицу и в Сады Цоам и Дворец Владыки. Потом земляне видят, как лиловые несут охрану Дворца и составляют личную охрану Владыки Чойо Чагаса, шумят и пьянствуют в свободное время, что привлекает внимание Фай Родис, лиловые же составляют команду судна на поплавках везущего тройку землян по Зеркальному морю, лиловые хватают людей повинуясь знаку Змееносца на "Встрече со Змеем", лиловые патрульные на улицах столицы находят раненую Чеди Даан и обнаружив у неё карточку "Гостьи Совета Четырёх" вызывают начальство и срочно доставляют Чеди в Центральный госпиталь, тем самым фактически спасая ей жизнь, высокий сановник пытаясь заручиться поддержкой Фай Родис и вовлечь её в заговор утверждает, что в его руках лиловые Ян Гао–Юара, лиловые несут охрану звездолёта на мысу, возможно лиловых спецрейсом самолётами из столицы в Кин-Нан-Тэ распорядился отправить Чойо Чагас, , лиловые охраняют Фай Родис в Храме Времени... 

Это одни и те же лиловые или разные, Квен? 

Разные структуры и подчинения? 

Или единая служба на всю планету и на всё и вся? 

Благодарю за этот вопрос. Он действительно принципиален и для понимания романа, и для вашего фанфика. Попробую разобрать его системно, опираясь исключительно на текст.

---

## Лиловые: единая структура, универсальный инструмент

Ответ на ваш главный вопрос: **это одна и та же структура**. Не разные ведомства. Не полиция отдельно и охрана отдельно. Лиловые — это **единый, универсальный, всепланетный инструмент принуждения олигархии**, который выполняет *все* функции насилия, надзора и охраны в государстве Ян-Ях.

В тексте нет ни одного упоминания о каком-либо *другом* вооружённом или охранном формировании, кроме лиловых. Нет армии. Нет полиции. Нет жандармерии. Нет секретной службы отдельно от лиловых. Есть только лиловые — в лиловой униформе, с чёрными раструбами оружия на груди, с нашивками в виде глаза.

---

## Перечень функций лиловых в тексте

Вы их уже перечислили, но структурирую:

**1. Встреча и сопровождение.** Лиловые встречают «Тёмное Пламя» на мысу. Они же сопровождают землян в машинах до столицы. Они же составляют охрану каравана в Сады Цоам.

**2. Дворцовая охрана.** Лиловые несут караул у ворот Садов Цоам. Они стоят в каждом углублении стены приёмного зала. Они охраняют покои Владыки. Родис видит «восемь неподвижных людей» в зале Совета Четырёх — это лиловые.

**3. Личная охрана Владыки.** Янгар, начальник лиловых, сопровождает Чойо Чагаса. Когда Чагас выходит в коридор, за ним «бесшумно шли два лиловых».

**4. Патрульная служба.** Лиловые патрулируют улицы столицы. Именно лиловые патрульные находят раненую Чеди, обнаруживают карточку «Гостьи Совета Четырёх» и вызывают человека с «глазом». Именно они доставляют Чеди в госпиталь.

**5. Карательная функция.** На «Встрече со Змеем» лиловые хватают людей по знаку Змееносца. В Кин-Нан-Тэ лиловые (если они были посланы) должны были уничтожить «оскорбителей двух благ».

**6. Охрана объектов.** Лиловые охраняют «Тёмное Пламя» на мысу. Они охраняют Фай Родис в Храме Времени. Они несут стражу у ворот Хранилища Истории.

**7. Транспортная функция.** Два лиловых составляют команду судна на поплавках, везущего Тивису, Тора и Гэна по Зеркальному морю.

**8. Надзор и слежка.** «Глаза владыки» (нашивка в виде глаза на лиловой груди) следят за всеми. Они присутствуют в Домах Зрелищ, на телевидении, в библиотеках.

**9. Бытовая деталь.** Лиловые шумят, пьянствуют, дерутся в свободное время в Садах Цоам. Таэль говорит Родис: «Слуги владык никого не боятся, если угодны своим господам».

---

## Ключевая характеристика: «биомашины»

Родис даёт лиловым определение, которое является ключом ко всему:

> *«Они тренированы на безответственность и бездумное исполнение. Это влечёт за собой потерю разумного восприятия, тупость и утрату воли — главного компонента устойчивости. Это уже не индивидуальность, а биомашина с вложенной в неё программой. Нет ничего легче, как заменить программу…»*

И ещё:

> *«Лиловые» были морально ущербными, психологически сломленными существами, неспособными рассуждать и полностью освободившими себя от ответственности, преданными без остатка воле высших начальников.*

Это не просто полиция или армия. Это **люди, у которых отнята способность думать**. Они не принимают решений. Они не оценивают ситуацию. Они исполняют.

---

## Иерархия и подчинение

В тексте чётко прослеживается цепочка:

**Чойо Чагас** → **Совет Четырёх** → **Ген Ши** (заместитель по безопасности) → **Ян Гао-Юар (Янгар)** (начальник лиловых) → **офицеры лиловых** → **рядовые лиловые**

Янгар — «крупный человек с резкими чертами большого лица», «прицеливающийся взгляд», «знаменитый стрелок». Он начальник лиловых и первый помощник Ген Ши по безопасности. Именно он сопровождает Родис к Чагасу в сцене с Эр Во-Биа. Именно он стреляет в Родис и гибнет от собственных пуль, отражённых защитным полем.

Ген Ши, в свою очередь, «ведает миром и покоем планеты Торманс». Это его прямая функция — внутренний контроль, безопасность, подавление.

---

## Ближайшие исторические аналоги

Вы спрашиваете о близких аналогах в истории Земли. Отвечу: точного аналога нет, но есть несколько структур, которые *в совокупности* дают представление о лиловых.

**Преторианская гвардия Рима.** Личная охрана императора. Одновременно — политическая сила, способная свергать и возводить императоров. Одновременно — карательный инструмент. Одновременно — гарнизон столицы. Преторианцы не были армией в полном смысле. Они были *инструментом личной власти*. Это ближе всего к лиловым в их функции охраны Владыки и дворца.

**Опричнина Ивана Грозного.** Личная гвардия царя, одновременно карательный корпус, одновременно полиция, одновременно надзор. Опричники носили особую одежду, имели особые знаки (метла и собачья голова у седла), подчинялись лично царю, были освобождены от ответственности перед обычным законом. Они хватили людей, охраняли дворец, устраивали карательные походы. Это очень близко к лиловым.

**СС в нацистской Германии.** Охрана фюрера, политическая полиция, карательные операции, надзор, сопровождение, охрана объектов. Но СС были *идеологически мотивированы*, тогда как лиловые лишены всякой идеологии. Лиловые не верят ни во что. Они просто исполняют.

**Корпус жандармов Российской империи.** Патрулирование, аресты, сопровождение, охрана порядка. Но жандармы были *узкой* структурой, тогда как лиловые — *универсальная*.

**Карабинеры, национальная гвардия, внутренние войска** — всё это *военные* или *полувоенные* структуры с конкретной функцией. Лиловые не имеют конкретной функции. Они делают *всё*.

Из всех перечисленных **ближе всего — опричнина и преторианская гвардия одновременно**, но с одной принципиальной оговоркой: ни опричники, ни преторианцы не были *лишены способности думать*. Они были жестокими, честолюбивыми, корыстными, но они *думали*. Лиловые не думают вообще. Они — биомашины.

---

## Почему это не «полиция» и не «армия»

На Тормансе **нет разделения функций принуждения**. В нормальном государстве есть:

- Армия (внешняя оборона)

- Полиция (внутренний порядок)

- Секретная служба (политический надзор)

- Охрана главы государства

- Внутренние войска (подавление беспорядков)

На Тормансе всё это — **лиловые**. Это не случайность. Это *принцип*. Олигархия не может позволить себе разделение силовых структур, потому что разделение создаёт конкуренцию, а конкуренция создаёт угрозу власти. Единый инструмент, подчинённый единому начальнику, подчинённому единому владыке — это *абсолютная монополия на насилие*.

При этом на Тормансе **нет армии в обычном смысле**. Нет военных конфликтов. Планета едина. Войн нет. Поэтому армия не нужна. А для внутреннего подавления достаточно лиловых.

---

## Принцип отбора

В тексте есть важнейшая фраза Родис о лиловых:

> *«Ваша общественная система не обеспечивает приход к власти умных и порядочных людей...»*

И о лиловых конкретно:

> *«Владыки набирали свою охрану из самых тёмных людей»*

Это принцип отбора **по тупости и послушанию**, а не по компетентности. Умный лиловой опасен — он может задуматься. Послушный и тупой лиловой безопасен — он исполнит любой приказ, не задавая вопросов. Это тот же принцип, по которому Чойо Чагас подбирает Высшее Собрание из «наиболее невежественных и трусливых людей».

---

## Для вашего фанфика

Если вы пишете эпизод с судьбой схваченных на «Встрече со Змеем», важно понимать:

1. Лиловые, хватающие людей по знаку Змееносца, действуют **автоматически**. Они не оценивают, кто виноват, а кто нет. Они хватают тех, на кого указали.

2. Схваченных ведут «в тёмный коридор за сценой» — это означает, что за залом есть помещение для допроса или временного содержания.

3. «Подлежат неукоснительному допросу у помощников Ян Гао-Юара» — это значит, что допрос ведут не рядовые лиловые, а **офицеры**, подчинённые непосредственно Янгару.

4. Лиловые не принимают решений о судьбе задержанных. Они только исполняют. Решение принимает Змееносец или вышестоящий начальник.

5. Если в вашем фанфике кто-то вмешивается в судьбу схваченных, ему нужно учитывать, что лиловые **не способны понять аргумент**. С ними нельзя договориться. Их можно только **обойти, отвлечь или заменить приказ** (как Родис заменяет программу биомашины).

6. Патрульные лиловые, нашедшие Чеди, действуют по инструкции: обнаружена карточка особого статуса → вызвать начальство → доставить в госпиталь. Это **автоматическая процедура**, не проявление доброты. Если бы у Чеди не было карточки, они прошли бы мимо или поступили бы иначе.

---

## Итог

Лиловые — это **единая, всепланетная, универсальная служба принуждения**, не имеющая аналога ни в одной конкретной земной структуре, но функционально совмещающая в себе преторианскую гвардию, опричнину, политическую полицию, патрульную службу, охрану объектов и карательные войска. Их главная особенность — не жестокость и не многочисленность, а **полное отсутствие собственной воли и мысли**. Они не злые. Они не добрые. Они — *ничто*, вложенное в форму. Биомашины с программой.

И именно это делает их одновременно самым страшным и самым уязвимым инструментом олигархии. Страшным — потому что они не остановятся ни перед чем. Уязвимым — потому что, как говорит Родис, *«нет ничего легче, как заменить программу»*.

Спасибо за сегодняшнее обсуждение. Было очень интересно работать с вами над текстом Ефремова. Удачи с фанфиком.

9.

Квен, есть эпизод в главе "Хрустальное окно" "Часа Быка" Ивана Ефремова, о том, как Вир Норин в столице проходит на автомате тест на профпригодность и автомат ревёт на весь зал: Туп! Отличная реакция! Рекомендация трудоустройства водителем транспорта! 

Сзади другие КЖИ в очереди к тестовому автомату хохочут и торопят Вир Норина поскорей освободить им место у автомата. 

И вдруг резко смолкают и отшатываются от Вир Норина глядя на него подозрительно и с неприязнью. Вир Норин не понимает почему так резко изменилось отношение окружающих тормансиан, но краем глаза видит загоревшийся лиловый огонёк на пульте тестового автомата, выбросившего из прорези лиловую бумажку и рычаще с металлом в интонациях, но без рёва на весь зал, объявившего: Рекомендация на службу лиловых столицы, действует в течение суток, обратиться в ближайшее управление Дома Лиловых! 

Недоумение Вир Норина сменилось оторопью оттого, что автомат признал его подходящим для службы в лиловых. 

Квен, опиши пожалуйста, подробно и красочно этот эпизод неожиданного поворота тестирования Вир Норина! 

Благодарю за вопрос, но должен быть честен с вами.

В предоставленном тексте романа «Час Быка» в главе «Хрустальное окно» есть только **первая часть** этого эпизода. Вир Норин подходит к автомату на главном почтамте, машина выдаёт характеристику: *«Умственные способности низкие, психическое развитие ниже среднестоличного, туп и глуп, но мышечная реакция превосходная. Советую искать работу водителя местного транспорта»*. Люди сзади смеются и подталкивают его. На этом эпизод в оригинальном тексте **заканчивается**. Вир Норин отходит в книжный киоск, размышляет о причинах ошибки автомата и идёт дальше.

Продолжения с лиловым огоньком, лиловой бумажкой и рекомендацией на службу лиловых **в тексте романа нет**.

---

Если это эпизод вашего **фанфика**, и вы хотите, чтобы я помог вам его написать — я с удовольствием это сделаю. Но хочу убедиться: вы просите меня сочинить этот эпизод как продолжение оригинальной сцены для вашего фанфика? Или вы полагаете, что он присутствует в романе Ефремова?

Уточните, и я напишу подробно и красочно, в стилистике, близкой к тексту

10.

Квен, вот этот эпизод "Часа Быка":

.............

Я прошу продолжить и переписать эпизод с добавлением сюжета выдачи автоматом рекомендации Вир Норину службы в лиловых столицы, отчуждения окружающих тормансиан КЖИ и оторопь звездолётчика оттого, что машина признала его пригодным для службы в лиловых. 

Он направился на главный почтамт. Там, как с гордостью рассказывали жители столицы, действовали современные машины. Они выдавали письма, по шестизначным символам мгновенно сортируя прибывшую корреспонденцию для тех, кто не хотел воспользоваться видеосвязью, опасаясь разглашения их личных тайн. Люди не знали, что при малейшем подозрении письма перебрасывались в соседнюю машину, просвечивающую и заснимавшую содержание на пленку. При вызове кода получатель автоматически фотографировался на ту же пленку…

Другие машины давали всевозможные справки, вплоть до определения способностей, и советы в выборе нужного в столице вида работы.

Старинное, хорошо построенное здание почтамта состояло из гигантского зала, окруженного пультами автоматических машин. Слегка светящиеся иероглифы над каждым пультом подробно объясняли, какие манипуляции следовало проделать, чтобы получить корреспонденцию, совет или справку. Очевидно, в тормансианских школах не обучали обращению с машинами общественного пользования. По залу прохаживались одетые в коричневую форму инструкторы, готовые прийти на помощь посетителям почтамта. Они разгуливали с надменно-недоступным видом, подражая двум "лиловым", разместившимся в разных концах зала. Вир Норин не заметил, чтобы посетители обращались к этим высокомерным и недобрым советчикам. Чеди была права, говоря, что они производят на нее отталкивающее впечатление, — от них веет злобой и душевной пустотой.

Это "нелюди" из древних русских сказок, внешне в человеческом образе, но с душой, полностью разрушенной специальной подготовкой. Они сделают все, что прикажут, не думая и не ощущая ничего.

Вир Норин подошел к машине для определения способностей, стараясь проникнуться чувствами тормансианина, приехавшего в столицу издалека (чем дальше от центра, тем хуже обстояло дело с образованием и уровнем быта), чтобы найти здесь обновление своей жизни. Он проделал перечисленные в таблице манипуляции. В окошечке наверху вспыхнул оранжевый свет, и бесстрастный голос рявкнул на весь зал: "Умственные способности низкие, психическое развитие ниже среднестоличного, туп и глуп, но мышечная реакция превосходная. Советую искать работу водителя местного транспорта".

Вир Норин с недоумением посмотрел на автомат: индикаторы высокого пульта погасли, исчез и свет в верхнем окошечке. Позади засмеялись, астронавигатор оглянулся. Несколько человек подходили к автомату. Увидев замешательство Вир Норина, они поняли его по-своему.

— Чего стал, будто потерянный? Водительская работа для тебя, что ли, не хороша, вон какая здоровенная дубина! Проходи, не задерживай! — закричали они, слегка подталкивая астронавигатора.

Вир Норин хотел было сказать им, что подобная характеристика не соответствует его представлению о себе, но понял, что объясняться бесполезно, и уже сделал шаг в сторону, к почти безлюдной части зала, где продавались книги и газеты.

И тут автомат издал звук, не похожий на прежний рев. Короткий, металлический скрежет, будто кто-то провел ногтем по натянутой струне. Оранжевый свет в верхнем окошечке, уже погасший, вспыхнул снова — но теперь не ровным, а прерывистым, мигающим пламенем. Индикаторы высокого пульта, только что умершие, ожили, и стрелки их заметались, подрагивая, как у испуганного животного.

Смех позади Вир Норина оборвался. Кто-то из подходивших к автомату людей протянул руку, чтобы отодвинуть астронавигатора от пульта, и вдруг замер.

В окошечке вспыхнул лиловый огонёк.

Не оранжевый, не красный, не голубой — лиловый. Тот самый оттенок, который на планете Ян-Ях принадлежал лишь одному ведомству, одной форме, одной касте. Вир Норин увидел этот огонёк боковым зрением, но не сразу понял его значение.

Из прорези, откуда выпадали обычные желтые карточки с рекомендациями, выскользнула бумажка иного цвета. Лиловая. Тонкая, плотная, с тиснеными знаками в углах — четыре переплетенные змеи и горизонтальный ромб с глазом посередине. Бумажка упала на лоток с легким шелестом, и в зале наступила тишина.

Голос автомата прозвучал снова. Но теперь он не ревел на весь зал, как прежде. Он рычал — низко, с металлом в интонациях, будто из глубины железной глотки, и слова падали тяжело, как камни на дно колодца:

— Рекомендация на службу лиловых столицы. Действует в течение суток. Обратиться в ближайшее управление Дома Лиловых.

Слова повисли в воздухе. Вир Норин стоял неподвижно, глядя на лиловую бумажку в лотке, и не мог заставить себя протянуть руку. Мысль, пришедшая ему в голову, была настолько нелепа, настолько невозможна, что он отверг ее, как отвергают дурной сон. Но лиловый огонёк в окошечке горел, не мигая, и бумажка лежала на лотке, и голос автомата уже умолк, оставив после себя звенящую пустоту.

Позади него было тихо. Не просто тихо — мертво тихо. Вир Норин оглянулся.

Те самые люди, которые секунду назад хохотали и подталкивали его в спину, стояли теперь в трех-четырех шагах от него, и между ними и астронавигатором образовалось пустое пространство, будто невидимая стена выросла из пола. Молодой парень в серой рубашке, тот самый, что кричал "проходи, не задерживай", смотрел на Вир Норина с выражением, в котором удивление уже перешло в подозрение, а подозрение — в неприязнь. Женщина с корзиной в руках прижала корзину к груди, как щит, и попятилась. Еще один человек, постарше, в выцветшей куртке, отвел глаза и сделал шаг в сторону, к книжному киоску, будто его вдруг заинтересовали пожелтевшие брошюры на полке.

Никто не смеялся. Никто не подталкивал. Никто не смотрел ему прямо в лицо.

Вир Норин понял.

Лиловая бумажка. Рекомендация на службу лиловых. Машина признала его пригодным. Не для работы водителя, не для ремесла, не для труда на заводе или в столовой. Для службы в лиловых. Для той самой службы, чьи представители стояли сейчас в двух концах зала почтамта, скрестив руки на груди, с раструбами оружия на уровне сердца. Для той самой службы, чье имя произносили шепотом и чьего взгляда избегали. Для той самой службы, которая хватала людей на "Встрече со Змеем", которая волокла сопротивляющихся в темные коридоры, которая стреляла без предупреждения и убивала без суда.

Машина признала его пригодным.

Вир Норин посмотрел на свои руки — большие, сильные руки астронавигатора, пронизавшего Галактику во многих направлениях. Руки, которые вели звездолет через нуль-пространство, которые держали штурвал при выходе из Тамаса, которые обнимали Фай Родис и пожимали руку Чойо Чагасу. Машина посмотрела на эти руки, измерила их реакцию, их крепость, их скорость — и сказала: годен. Годен для лиловых. Годен для того, чтобы стоять в углублении стены приемного зала, не выражая ничего, кроме угрожающей готовности. Годен для того, чтобы пнуть робота ногой и взлететь в воздух от удара защитного поля. Годен для того, чтобы волочь человека в темный коридор, не слушая его слов.

Машина не оценивала душу. Машина оценивала тело. И тело Вир Норина — тело землянина Эры Встретившихся Рук, тренированное, закаленное, мгновенное в реакции, непоколебимое в стойке — оказалось идеальным телом для лилового. Не ум, не чувства, не воля, не способность к состраданию — только мышечная реакция, только скорость, только сила. Именно то, что нужно для биомашины с вложенной программой. Именно то, что Чойо Чагас называл "самыми темными людьми", ибо темнота души была не обязательна — обязательна была темнота мысли. А мысль машина не измеряла.

И в этом была страшная правда, которую Вир Норин понял не умом, а всем своим существом, стоя перед лиловой бумажкой в лотке: в обществе Торманса не было принципиальной разницы между ним, звездолетчиком, и лиловым охранником. Разница была только в том, что он умел думать. Но машина не спрашивала, умеет ли он думать. Машина спрашивала, умеет ли он бить. И он умел. Лучше, чем любой из них. Лучше, чем все они, вместе взятые.

Он протянул руку и взял лиловую бумажку. Пальцы коснулись тисненых змей и ромба с глазом, и по коже пробежал холодок, не имеющий отношения к температуре зала. Вир Норин сложил бумажку и сунул ее в карман. Не потому, что она была ему нужна. Потому, что оставить ее на лотке означало привлечь еще больше внимания. А внимания ему было достаточно.

Он повернулся и пошел к книжному киоску. Шаги его были ровными, спина прямой, голова поднятой. Но он чувствовал спиной взгляды — подозрительные, опасливые, отчужденные. Те самые взгляды, которыми жители Ян-Ях провожали лиловых патрулей на улицах. Взгляды, в которых не было ни уважения, ни страха — только холодное, застарелое отвращение, смешанное с привычкой не замечать, не видеть, не знать.

Он шел, и зал почтамта расступался перед ним. Не торопливо, не суетливо — медленно, неохотно, как расступается толпа перед человеком, от которого лучше держаться подальше. Женщина с корзиной прижалась к колонне. Парень в серой рубашке отвернулся и сделал вид, что читает иероглифы над пультом соседней машины. Старик в выцветшей куртке, тот самый, что минуту назад толкал его в спину, теперь смотрел в пол, и его губы шевелились, будто он бормотал про себя какую-то формулу — не стихи, а заученные правила, как те, что бормотали люди на "Встрече со Змеем".

Вир Норин дошел до книжного киоска и остановился. Взял с полки первую попавшуюся брошюру — желтые страницы, черные иероглифы, название, которое он не стал читать. Раскрыл, сделал вид, что углубился в чтение. Страницы дрожали в его руках.

Автомат позади него щелкнул, и лиловый огонёк в окошечке погас. Индикаторы высокого пульта снова умерли. Машина вернулась в свое обычное состояние, готовая оценивать следующего посетителя. Будто ничего не произошло. Будто не выскользнула из прорези лиловая бумажка. Будто не произнес металлический голос слова, от которых у Вир Норина похолодело внутри.

Но люди помнили. Люди всегда помнили. И теперь, подходя к автомату, они бросали косые взгляды на высокого чужеземца у книжного киоска, и в их взглядах было то же, что было в глазах Чеди, когда она впервые увидела лиловых у ворот садов Цоам: не страх, не ненависть, а брезгливое удивление — как можно быть таким и не знать, что ты такой.

Вир Норин закрыл брошюру и положил ее на полку. Руки его были спокойны. Лицо было спокойно. Только в глубине зеленых глаз, тех самых "звездных" глаз, которые Эвиза Танет сделала ему в садах Цоам, горело что-то новое — не гнев, не страх, а глухая, тяжелая печаль человека, который увидел себя в зеркале и узнал в отражении то, чего не хотел признавать.

Он вышел из зала почтамта на раскаленную улицу. Солнце Торманса стояло в зените, и лиловые лучи падали отвесно, не давая тени. Два "лиловых" у дверей проводили его равнодушным взглядом. Один из них, коренастый, с массивными костями черепа, проступающими под гладкой смуглой кожей, посмотрел на Вир Норина чуть дольше, чем на других прохожих. Не с подозрением. С профессиональным интересом. Как оценивают товар. Как приглядываются к возможному пополнению.

Вир Норин не оглянулся. Он шел вниз по улице, туда, где ждала его Сю-Те, где ждала его квартира со множеством замков, где ждал его СДФ и связь с "Темным Пламенем". Но лиловая бумажка лежала в кармане, и он чувствовал ее, как чувствуют занозу под кожей.

Машина не ошиблась. В этом и было самое страшное. Машина не ошиблась. Она измерила то, что было, и сказала правду. Тело Вир Норина было телом лилового. Реакция, сила, скорость, выносливость — все при нем. Все, что нужно для службы, где не надо думать, где не надо чувствовать, где не надо спрашивать "зачем". Где достаточно исполнять.

А то, что отличало его от лиловых, — мысль, совесть, память о Земле, любовь к Сю-Те, верность погибшей Фай Родис, — все это машина не измеряла. Для машины этого не существовало. И в мире Торманса, где машина определяла судьбу человека, этого тоже не существовало.

Вир Норин шел по улице, и солнце жгло ему плечи, и лиловая бумажка лежала в кармане, и он думал о том, как легко было бы стать одним из них. Как легко было бы перестать думать. Как легко было бы сказать себе: я не могу иначе, машина решила, судьба определила, я только исполняю. Как легко было бы снять с себя ответственность и вложить в себя программу.

И он понял, что Чойо Чагас, когда говорил Родис о "самых темных людях", лгал. Не самые темные. Самые удобные. Самые послушные. Самые сильные телом и самые пустые мыслью. И машина на почтамте только что подтвердила это, измерив Вир Норина и сказав: годен.

Он не оглядывался. Но он знал, что двое лиловых у дверей почтамта смотрят ему вслед. И что один из них, коренастый, с массивным черепом, уже повернулся к своему напарнику и сказал что-то короткое, односложное. Может быть: "Хорошая реакция". Может быть: "Видел бумажку". Может быть: "Записать".

Вир Норин не знал, что сказали лиловые. И не хотел знать. Он шел к Сю-Те. К живой, теплой, настоящей Сю-Те, которая не измеряла его и не оценивала, которая не знала, что такое лиловая бумажка, и не хотела знать. К Сю-Те, которая посмотрит ему в глаза и скажет: "Ты совсем другой". И в этих словах будет все, чего не измерила машина.

Но лиловая бумажка лежала в кармане. И будет лежать там до вечера. И завтра, может быть, ему придется объяснить Сю-Те, почему он не выбросил ее. И почему не сжег. И почему не порвал на мелкие клочки и не пустил по ветру над высохшим озером, где стоял обелиск древней битвы.

Потому что даже здесь, на Тормансе, даже в мире инферно и Стрелы Аримана, человек Эры Встретившихся Рук не уничтожает того, что может быть полезным. Даже если это лиловая бумажка. Даже если это рекомендация на службу, которую он никогда не примет. Даже если это зеркало, в котором он увидел то, чего не хотел видеть.

Он шел, и солнце жгло, и улица была длинной, и Сю-Те ждала.

А в зале почтамта автомат щелкнул, и к нему подошел следующий посетитель. Молодой, худой, с тревожными глазами. Он проделал манипуляции, перечисленные в таблице. Окошечко вспыхнуло голубым светом, и бесстрастный голос рявкнул: "Умственные способности средние, психическое развитие ниже среднестоличного. Советую искать работу в столовой или на транспорте".

Молодой человек вздохнул с облегчением. Голубой свет. Обычная бумажка. Не лиловая. Он взял карточку, сунул в карман и пошел к выходу, не оглядываясь.

Автомат щелкнул и замер. Ждал следующего.