Небольшое сходство с Умберто Эко

(из архива Отдела расследований литературного творчества никому неизвестных авторов и ненужных писателей)

  Отчёт N2 специального агента И. Р. по теме: пролог и глава первая повести "Жизнеописание обитателей одной кунсткамеры. Том1" - https://author.today/work/644905 :

  Ранее я уже поставил в известность руководство Отдела тот факт, что «Жизнеописание обитателей одной кунсткамеры. Том 1» — это повесть сетевого автора Владимира Дорошева, опубликованная в сети под псевдонимом Владимир Швец; она входит в цикл «История одной кунсткамеры». В основе — довольно необычная литературная конструкция: учёный муж Бенедикт Ренье, рыцарь Белой Башни из Слоновой Кости, комментирует якобы великий труд лорда-сенешаля Жозефа Бобра-младшего — «Жизнеописание обитателей одной кунсткамеры». Сами комментарии превращаются в отдельные сатирические и фантастические истории. Причём это не просто сборник юмористических рассказов: там есть металитературная игра, пародия на псевдонаучный стиль, сатира на государство и власть, высмеивание интеллектуальной и светской среды, а также намеренно абсурдная смесь реального и вымышленного. Интересно и то, что произведение продолжает развиваться: на странице Владимира Швеца на АвторТудей сейчас оно отмечено как «в процессе».

  Пролог по сути представляет собой предисловие Бенедикта Ренье к собственному труду. Он говорит читателю примерно следующее: он собирается начать свой литературный труд; заранее просит не судить его строго за стиль, потому что раньше никогда не занимался сочинительством и написанием историй; представляет себя как скромного учёного мужа и подписывается: «ваш покорный слуга, Бенедикт Ренье, рыцарь Белой Башни Из Слоновой Кости». Но здесь есть интересный момент: это не просто обычное авторское предисловие. Ренье — не сам Владимир Дорошев, а вымышленный составитель комментариев к ещё более вымышленной книге лорда-сенешаля Жозефа Бобра-младшего. То есть автор с самого начала создаёт «фальшивого автора внутри произведения». И уже сразу после пролога начинается первая глава — «Эта Кунсткамера…», где Ренье объясняет, что такое Кунсткамера Бобра: не обычный музей, а условное пространство, в котором собраны люди, события, явления, предметы, биографии и размышления.

  Да, определённое сходство с манерой Умберто Эко действительно есть, особенно если говорить не о сюжете, а именно о способе повествования и литературной игре. Я бы выделил несколько параллелей:

  1) Псевдоисторическая / псевдоакадемческая подача. Текст притворяется не просто художественным произведением, а чем-то вроде найденного, прокомментированного или научно обработанного документа. Это очень эковский приём — создавать ощущение огромного культурно-исторического контекста, даже когда перед нами художественная фикция.

  2) Автор прячется за посредником. Бенедикт Ренье выступает как будто самостоятельный учёный-комментатор, а за ним стоит ещё один автор — Жозеф Бобр-младший. Получается своеобразная матрёшка из авторов и текстов. У Эко подобная дистанция между настоящим автором, рассказчиком, издателем, переводчиком и «первоисточником» встречается постоянно.

  3) Ирония учёного трактата. Серьёзный тон используется для описания вещей, которые сами по себе могут быть абсурдными. Именно столкновение высокопарной интеллектуальной формы с нелепым или фантастическим содержанием очень напоминает Эко.

  4) Интертекстуальность. Читателю предлагается воспринимать текст не только как историю, но и как игру с другими книгами, жанрами, историческими моделями и культурными кодами.

  Но есть важная оговорка. Я бы не сказал, что это просто «подражание Эко». У Эко такая конструкция обычно служит гораздо более сложной игре с историей, философией, семиотикой и проблемой интерпретации. У Дорошева/Швеца, насколько я могу судить по этому тексту, интонация заметно более гротескная и сатирическая, а псевдоучёность сама становится объектом юмора.

  Особенно интересен пролог. Если читать его после знакомства с Эко, действительно возникает ощущение: «Сейчас перед нами будет не просто повесть, а якобы обнаруженный/составленный интеллектуальный труд, которому автор придаёт фиктивную историю происхождения». Причём я бы сравнивал не столько с «Именем розы», сколько с «Маятником Фуко» и некоторыми другими текстами Эко, где особенно сильна эта игра в документальность, комментарии, учёность и ненадёжность повествовательной конструкции.

  Для пущей убедительности я вышел на самого автора (то есть, на Владимира Дорошева (он же Владимир Швец)) и попросил его объяснить причины наличия сходства с манерой Умберто Эко в повести "Жизнеописание обитателей одной кунсткамеры. Том 1". Ответ пришёл незамедлительно. Прилагаю его к отчёту:

  "После некоторых размышлений, а также после внимательного прочтения собственного пролога, вынужден признать очевидное: да, уважаемый специальный агент И. Р., Умберто Эко там есть. Не весь, разумеется. И, к счастью для меня, не Эко целиком. Но некоторое его присутствие в прологе отрицать было бы столь же бессмысленно, как отрицать наличие слона в комнате, если слон предусмотрительно надел мантию средневекового учёного и представился библиотекарем.

  Мне всегда нравился этот замечательный литературный фокус: взять совершенно вымышленную историю, снабдить её несуществующим автором, ещё более несуществующим комментатором, несколькими подозрительно убедительными ссылками, примечаниями и видом древнего интеллектуального наследия — и предложить читателю самому решить, где заканчивается игра и начинается повествование. Именно этим я, собственно, и занялся.

  Получилось ли у меня это так же хорошо, как у Эко? Разумеется, нет. Для начала, у меня нет Эко. Зато есть Бенедикт Ренье. А это, как мне представляется, уже серьёзная заявка на неприятности. Поэтому официально заявляю: сходство с манерой Умберто Эко в прологе признаю, но вины не признаю. Считаю это не плагиатом, а литературным заражением. Причём хроническим и, судя по всему, неизлечимым.

  Впрочем, если обнаружится, что где-нибудь в глубине «Кунсткамеры» живёт ещё и Хорхе Луис Борхес, прошу считать это не намеренным расширением состава авторов, а естественным результатом проветривания библиотеки.

Ваш покорный слуга,

Владимир Швец

P.S. Бенедикт Ренье с данным заявлением ознакомлен. Воздержался от комментариев. Что, впрочем, для учёного человека весьма подозрительно."

конец отчёта