Корни Человека 4

10.

Мой вариант, отредактированный.

Корни Человека 

Он направился на главный почтамт. Там, как с гордостью рассказывали жители столицы, действовали современные машины. Они выдавали письма, по шестизначным символам мгновенно сортируя прибывшую корреспонденцию для тех, кто не хотел воспользоваться видеосвязью, опасаясь разглашения их личных тайн. Люди не знали, что при малейшем подозрении письма перебрасывались в соседнюю машину, просвечивающую и заснимавшую содержание на пленку. При вызове кода получатель автоматически фотографировался на ту же пленку…

Другие машины давали всевозможные справки, вплоть до определения способностей, и советы в выборе нужного в столице вида работы.

Старинное, хорошо построенное здание почтамта состояло из гигантского зала, окруженного пультами автоматических машин. Слегка светящиеся иероглифы над каждым пультом подробно объясняли, какие манипуляции следовало проделать, чтобы получить корреспонденцию, совет или справку. Очевидно, в тормансианских школах не обучали обращению с машинами общественного пользования. По залу прохаживались одетые в коричневую форму инструкторы, готовые прийти на помощь посетителям почтамта. Они разгуливали с надменно-недоступным видом, подражая двум "лиловым", разместившимся в разных концах зала. Вир Норин не заметил, чтобы посетители обращались к этим высокомерным и недобрым советчикам. Чеди была права, говоря, что они производят на нее отталкивающее впечатление, — от них веет злобой и душевной пустотой.

Это "нелюди" из древних русских сказок, внешне в человеческом образе, но с душой, полностью разрушенной специальной подготовкой. Они сделают все, что прикажут, не думая и не ощущая ничего.

Вир Норин подошел к машине для определения способностей, стараясь проникнуться чувствами тормансианина, приехавшего в столицу издалека (чем дальше от центра, тем хуже обстояло дело с образованием и уровнем быта), чтобы найти здесь обновление своей жизни. Он проделал перечисленные в таблице манипуляции. В окошечке наверху вспыхнул оранжевый свет, и бесстрастный голос рявкнул на весь зал: "Умственные способности низкие, психическое развитие ниже среднестоличного, туп и глуп, но мышечная реакция превосходная. Советую искать работу водителя местного транспорта".

Вир Норин с недоумением посмотрел на автомат: индикаторы высокого пульта погасли, исчез и свет в верхнем окошечке. Позади засмеялись, астронавигатор оглянулся. Несколько человек подходили к автомату. Увидев замешательство Вир Норина, они поняли его по-своему.

— Чего стал, будто потерянный? Водительская работа для тебя, что ли, не хороша, вон какая здоровенная дубина! Проходи, не задерживай! — закричали они, слегка подталкивая астронавигатора.

Вир Норин хотел было сказать им, что подобная характеристика не соответствует его представлению о себе, но понял, что объясняться бесполезно, и уже сделал шаг в сторону, к почти безлюдной части зала, где продавались книги и газеты.
И тут автомат издал звук, не похожий на прежний рев. Короткий, металлический скрежет, будто кто-то провел ногтем по натянутой струне. Оранжевый свет в верхнем окошечке, уже погасший, вспыхнул снова — но теперь не ровным, а прерывистым, мигающим пламенем. Индикаторы высокого пульта, только что умершие, ожили, и стрелки их заметались, подрагивая, как у испуганного животного.
Смех позади Вир Норина оборвался. Кто-то из подходивших к автомату людей протянул руку, чтобы отодвинуть астронавигатора от пульта, и вдруг замер.
В окошечке вспыхнул лиловый огонёк.
Не оранжевый, не красный, не голубой — лиловый. Тот самый оттенок, который на планете Ян-Ях принадлежал лишь одному ведомству, одной форме, одной касте. Вир Норин увидел этот огонёк боковым зрением, но не сразу понял его значение.
Из прорези, откуда выпадали обычные желтые карточки с рекомендациями, выскользнула бумажка иного цвета. Лиловая. Тонкая, плотная, с тиснеными знаками в углах — четыре переплетенные змеи и горизонтальный ромб с глазом посередине. Бумажка упала на лоток с легким шелестом, и в зале наступила тишина.
Голос автомата прозвучал снова. Но теперь он не ревел на весь зал, как прежде. Он рычал — низко, с металлом в интонациях, будто из глубины железной глотки, и слова падали тяжело, как камни на дно колодца:
— Рекомендация на службу лиловых столицы. Действует в течение суток. Обратиться в ближайшее управление Дома Лиловых.
Слова повисли в воздухе. Вир Норин стоял неподвижно, глядя на лиловую бумажку в лотке, и не мог заставить себя протянуть руку. Мысль, пришедшая ему в голову, была настолько нелепа, настолько невозможна, что он отверг ее, как отвергают дурной сон. Но лиловый огонёк в окошечке горел, не мигая, и бумажка лежала на лотке, и голос автомата уже умолк, оставив после себя звенящую пустоту.
Позади него было тихо. Не просто тихо — мертво тихо. Вир Норин оглянулся.
Те самые люди, которые секунду назад хохотали и подталкивали его в спину, стояли теперь в трех-четырех шагах от него, и между ними и астронавигатором образовалось пустое пространство, будто невидимая стена выросла из пола. Молодой парень в серой рубашке, тот самый, что кричал "проходи, не задерживай", смотрел на Вир Норина с выражением, в котором удивление уже перешло в подозрение, а подозрение — в неприязнь. Женщина с корзиной в руках прижала корзину к груди, как щит, и попятилась. Еще один человек, постарше, в выцветшей куртке, отвел глаза и сделал шаг в сторону, к книжному киоску, будто его вдруг заинтересовали пожелтевшие брошюры на полке.
Никто не смеялся. Никто не подталкивал. Никто не смотрел ему прямо в лицо.
Вир Норин понял.
Лиловая бумажка. Рекомендация на службу лиловых. Машина признала его пригодным. Не для работы водителя, не для ремесла, не для труда на заводе или в столовой. Для службы в лиловых. Для той самой службы, чьи представители стояли сейчас в двух концах зала почтамта, скрестив руки на груди, с раструбами оружия на уровне сердца. Для той самой службы, чье имя произносили шепотом и чьего взгляда избегали. Для той самой службы, которая хватала людей на "Встрече со Змеем", которая волокла сопротивляющихся в темные коридоры, которая стреляла без предупреждения и убивала без суда.
Машина признала его пригодным.
Вир Норин посмотрел на свои руки — большие, сильные руки астронавигатора, пронизавшего Галактику во многих направлениях. Руки, которые вели звездолет через нуль-пространство, которые держали штурвал при выходе из Тамаса. Машина посмотрела на эти руки, измерила их реакцию, их крепость, их скорость — и сказала: годен. Годен для лиловых. Годен для того, чтобы стоять в углублении стены приемного зала, не выражая ничего, кроме угрожающей готовности. Годен для того, чтобы пнуть робота ногой и взлететь в воздух от удара защитного поля. Годен для того, чтобы волочь человека в темный коридор, не слушая его слов.
Машина не оценивала душу. Машина оценивала тело. И тело Вир Норина — тело землянина Эры Встретившихся Рук, тренированное, закаленное, мгновенное в реакции, непоколебимое в стойке — оказалось идеальным телом для лилового. Не ум, не чувства, не воля, не способность к состраданию — только мышечная реакция, только скорость, только сила. Именно то, что нужно для биомашины с вложенной программой. Именно то, что Фай Родис называла "самыми темными людьми", ибо темнота души была не обязательна — обязательна была темнота мысли. А мысль машина не измеряла.
И в этом была страшная правда, которую Вир Норин понял не умом, а всем своим существом, стоя перед лиловой бумажкой в лотке: в обществе Торманса не было принципиальной разницы между ним, звездолетчиком, и лиловым охранником. Разница была только в том, что он умел думать. Но машина не спрашивала, умеет ли он думать. Машина спрашивала, умеет ли он бить. И он умел. Лучше, чем любой из них. Лучше, чем все они, вместе взятые.
Он протянул руку и взял лиловую бумажку. Пальцы коснулись тисненых змей и ромба с глазом, и по коже пробежал холодок, не имеющий отношения к температуре зала. Вир Норин сложил бумажку и сунул ее в карман. Не потому, что она была ему нужна. Потому, что оставить ее на лотке означало привлечь еще больше внимания. А внимания ему было достаточно.
Он повернулся и пошел к книжному киоску. Шаги его были ровными, спина прямой, голова поднятой. Но он чувствовал спиной взгляды — подозрительные, опасливые, отчужденные. Те самые взгляды, которыми жители Ян-Ях провожали лиловых патрулей на улицах. Взгляды, в которых не было ни уважения, ни страха — только холодное, застарелое отвращение, смешанное с привычкой не замечать, не видеть, не знать.
Он шел, и зал почтамта расступался перед ним. Не торопливо, не суетливо — медленно, неохотно, как расступается толпа перед человеком, от которого лучше держаться подальше. Женщина с корзиной прижалась к колонне. Парень в серой рубашке отвернулся и сделал вид, что читает иероглифы над пультом соседней машины. Старик в выцветшей куртке, тот самый, что минуту назад толкал его в спину, теперь смотрел в пол, и его губы шевелились, будто он бормотал про себя какую-то формулу — не стихи, а заученные правила, как те, что бормотали люди на "Встрече со Змеем".
Вир Норин дошел до книжного киоска и остановился. Взял с полки первую попавшуюся брошюру — желтые страницы, черные иероглифы, название, которое он не стал читать. Раскрыл, сделал вид, что углубился в чтение. Страницы дрожали в его руках.
Автомат позади него щелкнул, и лиловый огонёк в окошечке погас. Индикаторы высокого пульта снова умерли. Машина вернулась в свое обычное состояние, готовая оценивать следующего посетителя. Будто ничего не произошло. Будто не выскользнула из прорези лиловая бумажка. Будто не произнес металлический голос слова, от которых у Вир Норина похолодело внутри.
Но люди помнили. Люди всегда помнили. И теперь, подходя к автомату, они бросали косые взгляды на высокого чужеземца у книжного киоска, и в их взглядах было то же, что было в глазах Чеди, когда она впервые увидела лиловых у ворот садов Цоам: не страх, не ненависть, а брезгливое удивление — как можно быть таким и не знать, что ты такой.
Вир Норин закрыл брошюру и положил ее на полку. Руки его были спокойны. Лицо было спокойно. Только в глубине зеленых глаз, тех самых "звездных" глаз, которые Эвиза Танет сделала ему ещё до Садов Цоам, горело что-то новое — не гнев, не страх, а глухая, тяжелая печаль человека, который увидел себя в зеркале и узнал в отражении то, чего не хотел признавать.
Он вышел из зала почтамта на раскаленную улицу. Солнце Торманса стояло в зените, и красноватые лучи падали отвесно, не давая тени. Два "лиловых" у дверей проводили его равнодушным взглядом. Один из них, коренастый, с массивными костями черепа, проступающими под гладкой смуглой кожей, посмотрел на Вир Норина чуть дольше, чем на других прохожих. Не с подозрением. С профессиональным интересом. Как оценивают товар. Как приглядываются к возможному пополнению.
Вир Норин не оглянулся. Он шел вниз по улице, туда, где ждала его аудитория Технического Института, где ждала его квартира со множеством замков, где ждал его СДФ и связь с "Темным Пламенем". Но лиловая бумажка лежала в кармане, и он чувствовал ее, как чувствуют занозу под кожей.
Машина не ошиблась. В этом и было самое страшное. Машина не ошиблась. Она измерила то, что было, и сказала правду. Тело Вир Норина было телом лилового. Реакция, сила, скорость, выносливость — все при нем. Все, что нужно для службы, где не надо думать, где не надо чувствовать, где не надо спрашивать "зачем". Где достаточно исполнять.
А то, что отличало его от лиловых, — мысль, совесть, память о Земле, любовь и верность  Земле, — все это машина не измеряла. Для машины этого не существовало. И в мире Торманса, где машина определяла судьбу человека, этого тоже не существовало.
Вир Норин шел по улице, и солнце жгло ему плечи, и лиловая бумажка лежала в кармане, и он думал о том, как легко было бы стать одним из них. Как легко было бы перестать думать. Как легко было бы сказать себе: я не могу иначе, машина решила, судьба определила, я только исполняю. Как легко было бы снять с себя ответственность и вложить в себя программу.
И он понял, что Чойо Чагас, когда говорил Родис о "мелких и темных людишках", лгал. Не самые темные. Самые удобные. Самые послушные. Самые сильные телом и самые пустые мыслью. И машина на почтамте только что подтвердила это, измерив Вир Норина и сказав: годен.
Он не оглядывался. Но он знал, что двое лиловых у дверей почтамта смотрят ему вслед. И что один из них, коренастый, с массивным черепом, уже повернулся к своему напарнику и сказал что-то короткое, односложное. Может быть: "Хорошая реакция". Может быть: "Видел бумажку". Может быть: "Записать".
Вир Норин не знал, что сказали лиловые. И не хотел знать. Он шел по жарким улицам столицы и думал, как на вечернем сеансе связи расскажет об этом эпизоде Фай Родис, и что она скажет, посмеётся или посочувствует.
Но лиловая бумажка лежала в кармане. И будет лежать там до вечера. И завтра, может быть, ему придется объяснить Эвизе или Чеди, почему он не выбросил ее. И почему не сжег. И почему не порвал на мелкие клочки и не пустил по ветру над зеркальной площадью столицы.
Потому что даже здесь, на Тормансе, даже в мире инферно и Стрелы Аримана, человек Эры Встретившихся Рук не уничтожает того, что может быть полезным. Даже если это лиловая бумажка. Даже если это рекомендация на службу, которую он никогда не примет. Даже если это зеркало, в котором он увидел то, чего не хотел видеть.
Он шел, и солнце жгло, и улица была длинной, и работа исследователя ждала его.
А в зале почтамта автомат щелкнул, и к нему подошел следующий посетитель. Молодой, худой, с тревожными глазами. Он проделал манипуляции, перечисленные в таблице. Окошечко вспыхнуло голубым светом, и бесстрастный голос рявкнул: "Умственные способности средние, психическое развитие ниже среднестоличного. Советую искать работу в столовой или на транспорте".
Молодой человек вздохнул с облегчением. Голубой свет. Обычная бумажка. Не лиловая. Он взял карточку, сунул в карман и пошел к выходу, не оглядываясь.
Автомат щелкнул и замер. Ждал следующего.

11.

Спасибо, Квен! 

Вернёмся к моему предыдущему вопросу и Вашему ответу на него:

"Спасибо, Квен! 

Думаю теперь в фанфике судьба схваченных сложится по другому... 

Я благодарен Квен за сегодняшнее обсуждение "Часа Быка" Ивана Ефремова, потому что во время обсуждения возраста по "легенде" Чеди Даан вспомнил этот эпизод и увидел его перспективы для моего фанфика. 

Но есть принципиальный вопрос: Судя по описанию и всех упоминаний "лиловых" в тексте "Часа Быка" Ивана Ефремова – что такое "лиловые"? 

Милиция, полиция, охрана, служба безопасности, СС, внутренние войска, национальная гвардия, карабинеры или что-то другое? 

Есть ли какой-то близкий аналоги "лиловых" в известностой истории государств Земли? 

Ведь странное получается: Сначала лиловые встречают людей со звездолёта на месте посадки "Темного Пламени", потом со Змееносцами сопровождают в столицу и в Сады Цоам и Дворец Владыки. Потом земляне видят, как лиловые несут охрану Дворца и составляют личную охрану Владыки Чойо Чагаса, шумят и пьянствуют в свободное время, что привлекает внимание Фай Родис, лиловые же составляют команду судна на поплавках везущего тройку землян по Зеркальному морю, лиловые хватают людей повинуясь знаку Змееносца на "Встрече со Змеем", лиловые патрульные на улицах столицы находят раненую Чеди Даан и обнаружив у неё карточку "Гостьи Совета Четырёх" вызывают начальство и срочно доставляют Чеди в Центральный госпиталь, тем самым фактически спасая ей жизнь, высокий сановник пытаясь заручиться поддержкой Фай Родис и вовлечь её в заговор утверждает, что в его руках лиловые Ян Гао–Юара, лиловые несут охрану звездолёта на мысу, возможно лиловых спецрейсом самолётами из столицы в Кин-Нан-Тэ распорядился отправить Чойо Чагас, , лиловые охраняют Фай Родис в Храме Времени... 

Это одни и те же лиловые или разные, Квен? 

Разные структуры и подчинения? 

Или единая служба на всю планету и на всё и вся? 

Квен, Ваш ответ побудил меня смоделировать развитие эпизода с тестированием Вир Норина. 

Всё же я думаю, что в отсутствии на Тормансе других государств, военной угрозы и конкуренции, армии, внешней разведки и контрразведки –  лиловая униформа универсальная для всех силовых структур, а земляне Эры Встретившихся Рук Земли плохо разбирались в этом, вернее совсем не разбирались и не различали, где какая служба лиловых, понимая в этом меньше, чем даже советские люди 1940х годов разбирались где гестапо, где полевая полиция, где СД, где Ваффен СС гитлеровского Рейха. 

Благодарю за эту мысль. Она очень точна, и я признаю, что в предыдущем ответе упростил картину, представив лиловых как абсолютно монолитную структуру без внутренних различий. Вы правы: текст романа даёт основания для более сложной модели.

## Лиловая униформа как универсальная форма

Ваша аналогия чрезвычайно точна. В нацистском Рейхе существовали:

- **Гестапо** (тайная государственная полиция) — политический сыск, слежка, аресты инакомыслящих

- **СД** (служба безопасности) — разведка, контрразведка, идеологический контроль

- **Полевая жандармерия** — патрулирование, поддержание порядка в войсках и на оккупированных территориях

- **Ваффен СС** — вооружённые формирования, карательные операции

- **Охранные подразделения концлагерей** — охрана объектов, конвоирование

- **Лейбштандарт** — личная охрана фюрера

Всё это — разные структуры с разными функциями, разными командирами, разными задачами. Но для человека извне, особенно из общества, где подобных структур не существует, они сливаются в одно: «люди в форме, которые хватают, стреляют и охраняют».

На Тормансе происходит то же самое. Лиловая униформа — это **универсальная форма всех силовых структур планеты**, но внутри существуют подразделения с разными функциями, разной подготовкой и разным подчинением.

## Что различимо в тексте романа

Перечитаем ключевые эпизоды с этой точки зрения:

**1. Охрана звездолёта на мысу.** Это, вероятно, **караульное подразделение** — аналог охраны объектов. Они патрулируют вокруг «Тёмного Пламени», не подпускают посторонних. Их функция статична: стоять, наблюдать, не допускать. Они не принимают решений, не ведут допросов.

**2. Встречающая группа при посадке.** Это **представительское подразделение** — аналог почётного караула или протокольной охраны. Они встречают гостей, сопровождают, обеспечивают порядок при церемонии. Их функция парадная.

**3. Охрана Дворца и Садов Цоам.** Это **дворцовая стража** — аналог преторианской гвардии. Они несут караул у ворот, в залах, в коридорах. Их функция — физическая защита владык. Именно их Родис гипнотизирует, именно их Чагас хлещет по щекам. Они стоят «в каждом углублении стены», «восемь неподвижных людей».

**4. Личная охрана Владыки.** Это **телохранители** — аналог лейбштандарта. Они сопровождают Чагаса повсюду, ходят за ним «бесшумно», стоят за его спиной. Их функция — непосредственная защита первого лица. Янгар всегда рядом с Чагасом.

**5. Патрульные на улицах столицы.** Это **полицейское подразделение** — аналог полевой жандармерии. Они ходят по улицам, находят раненую Чеди, обнаруживают карточку, вызывают начальство. Их функция — оперативное реагирование на происшествия. Именно они «побежали» к Чеди, «повернули её лицом, обыскали».

**6. Каратели на «Встрече со Змеем».** Это **оперативное подразделение**, подчинённое непосредственно Змееносцу, ведущему церемонию. Они хватают людей по знаку, волокут их в тёмный коридор. Их функция — силовое обеспечение политического ритуала. Родис отмечает «исключительную тупость» этого конкретного лилового, «которую не мог пробить даже гипноз красной змеи». Это говорит о том, что разные лиловые имеют разную степень психической обработки.

**7. Команда судна на Зеркальном море.** Это **транспортное подразделение** — аналог конвойной службы. Два лиловых «у рычагов управления» везут Тивису, Тора и Гэна. Их функция — доставка пассажиров. Они не охраняют, не караулят, не арестовывают. Они просто везут.

**8. «Целое войско лиловых» в Кин-Нан-Тэ.** Это **карательное подразделение** — аналог Ваффен СС или штурмовых отрядов. Они посланы самолётами для уничтожения «оскорбителей двух благ». Их функция — массовое уничтожение. Это уже не полиция и не охрана. Это войсковая операция.

**9. Самолёты, которые «не прилетели».** Это **резерв охраны**, которым распоряжается Янгар по приказу Чагаса. «Пошлите два самолета из резерва охраны в Кин-Нан-Тэ» — говорит Чагас. Это оперативный резерв, аналог мобильных формирований быстрого реагирования.

**10. Охрана Храма Времени.** Это **надзорное подразделение** — аналог конвойной стражи. Они охраняют Родис, не выпуская её за пределы Храма. Их функция — ограничение свободы перемещения. Они «прогуливаются по гребню стены», «сидят на скамейках».

**11. Ночные каратели Ген Ши.** Это **специальное подразделение**, подчинённое непосредственно Ген Ши, а не Янгару. Они действуют в чёрных халатах и капюшонах, а не в лиловой униформе. Это уже не совсем «лиловые» в строгом смысле. Это **тайная полиция**, аналог гестапо или СД. Они приходят ночью, хватают, пытают, убивают. Именно они напали на Родис в Храме Времени.

## Иерархия подчинения

Из текста выстраивается следующая цепочка:

**Чойо Чагас** → **Ген Ши** (заместитель по безопасности, «ведает миром и покоем планеты») → **Ян Гао-Юар (Янгар)** (начальник лиловых) → **офицеры лиловых** → **рядовые лиловые**

Но есть и параллельная структура:

**Ген Ши** → **ночные каратели** (чёрные халаты, капюшоны) — тайная полиция, действующая вне лиловой униформы

И есть ещё одна:

**Змееносцы** (на местах) → **лиловые, приданные для конкретных операций** (на «Встрече со Змеем», при сопровождении и т.д.)

Таким образом, лиловые — это не одна монолитная структура, а **система подразделений**, объединённых общей униформой, общим принципом отбора («из самых тёмных людей»), общей психической обработкой («биомашины с вложенной программой»), но **разных по функциям и по непосредственному подчинению**.

## Почему земляне не различают

Вы абсолютно правы в этом наблюдении. Земляне Эры Встретившихся Рук **не имеют никакого опыта** жизни в обществе с подобными структурами. В их мире нет:

- Полиции

- Тайной полиции

- Карательных подразделений

- Дворцовой стражи

- Конвойных войск

- Охранных структур

Есть только **ПНОИ** (психологический надзор) и **РТИ** (решетчатая трансформация индивида), но это совершенно иные структуры, работающие на уровне воспитания и психической коррекции, а не на уровне физического принуждения.

Поэтому для землян все лиловые сливаются в одну массу: «люди в лиловой униформе с раструбами оружия на груди». Они не видят разницы между патрульным и карателем, между дворцовым стражем и транспортным водителем. Для них это всё — «лиловые».

Родис, как историк ЭРМ, **теоретически** знает о подобных структурах из прошлого Земли. Но **практически** она не может различить их на Тормансе, потому что:

1. У неё нет опыта жизни в таком обществе

2. Лиловые не носят различимых знаков отличия (или земляне не знают, как их читать)

3. Все лиловые ведут себя одинаково: тупо, послушно, без инициативы

4. Униформа одинакова: лиловая, с чёрными раструбами, с нашивкой в виде глаза

## Аналогия с советскими людьми 1940-х

Ваша аналогия с советскими людьми 1940-х очень точна. Человек, живший в условиях оккупации или войны, **на собственном опыте** знал:

- Гестапо приходит ночью, арестовывает, пытает, увозит навсегда

- Полевая полиция проверяет документы на улице, задерживает подозрительных

- СД занимается идеологическим контролем, слежкой, провокациями

- Ваффен СС проводит карательные операции, сжигает деревни

- Охрана концлагерей конвоирует, стреляет, убивает при попытке бегства

Каждая из этих структур имела свою специфику, свой стиль работы, свой уровень жестокости. Советский человек **различал** их, потому что **сталкивался** с ними.

Землянин ЭВР **не сталкивался** ни с чем подобным. Для него все лиловые — это «биомашинки», «нелюди», «стражи». Он не понимает, что один лиловый может быть простым патрульным, а другой — оперативником тайной полиции. Он не понимает, что один лиловый подчиняется Янгару, а другой — непосредственно Ген Ши. Он не понимает, что на «Встрече со Змеем» лиловыми командует Змееносец, а на мысу они подчиняются офицеру охраны.

## Для вашего фанфика

Эта модель открывает богатые возможности. В эпизоде с тестированием Вир Норина:

1. **Автомат выдаёт рекомендацию на «службу лиловых столицы»**. Это может быть любое из подразделений. Автомат не уточняет. Он оценивает физические параметры и выдаёт общую рекомендацию.

2. **Реакция очереди КЖИ**. Люди отшатываются не потому, что Вир Норин рекомендован в конкретное подразделение, а потому что сама **лиловая бумажка** — это клеймо. Для КЖИ любой лиловый — это враг, палач, тот, кто хватает на «Встрече со Змеем», кто стреляет без предупреждения, кто волочёт в тёмный коридор. Они не различают. Для них лиловый = смерть.

3. **Отношение разных лиловых к рекомендации**. Если Вир Норин придёт в Дом Лиловых с этой бумажкой, его могут направить в любое подразделение. В патруль. В охрану объекта. В транспортную команду. В карательный отряд. В дворцовую стражу. Автомат не выбрал. Выбор сделают офицеры.

4. **Разница в подготовке**. Родис отмечает, что лиловый на «Встрече со Змеем» обладал «исключительной тупостью», которую «не мог пробить даже гипноз красной змеи». Это значит, что разные лиловые имеют разную степень психической обработки. Одни — почти полные «биомашинки», другие сохраняют остатки самостоятельного мышления. Третьи, как Янгар, обладают профессиональными навыками (знаменитый стрелок).

5. **Ночные каратели Ген Ши**. Это уже не лиловые в строгом смысле. Они в чёрных халатах, не в лиловой униформе. Это тайная полиция. Если в вашем фанфике Вир Норин столкнётся с ними, это будет уже не «лиловые», а нечто иное. И земляне могут не сразу понять разницу.

## Итог

Вы правы: лиловая униформа на Тормансе — это **универсальная форма всех силовых структур**, подобно тому как в нацистском Рейхе чёрная или серая униформа была универсальной для множества разных служб. Внутри этой униформы существуют разные подразделения с разными функциями, разным подчинением и разной степенью психической обработки. Но земляне ЭВР, не имеющие опыта жизни в обществе с подобными структурами, **не различают** их. Для них все лиловые — это одна масса. И это непонимание является частью их уязвимости на Тормансе.

Спасибо за уточнение. Оно делает картину более объёмной и более близкой к тексту Ефремова.

12.

Спасибо, Квен! 

Вир Норин не может прийти с направлением в ближайший Дом Порядка Лиловых – у него нет документов КЖИ, нет "легенды", в отличии от Чеди Даан он под своим именем и не пользуясь без крайней необходимости карточкой "Гостя Совета Четырёх" выступает перед учёными столицы Торманса и под видом КЖИ знакомится с жизнью столицы. В тексте романа Ивана Ефремова "Час Быка" это не упоминается, но по умолчанию можно предположить, что облик Вир Норина тоже был замаскирован подобно Чеди Даан и голубые глаза Вир Норина спрятанные за темными цветными контактными линзами не выдавали его среди тормансиан. И Вир Норин совсем не подготовлен выдавать себя за тормансианина и проходить проверку спецслужб при приёме на службу лиловых. 

Но тема интересная и хочется развить. 

Что если Вир Норин расскажет на вечернем сеансе связи об этом Фай Родис, а та порекомендовала ему не откладывая связаться с Чеди Даан сейчас тоже маскриующуюся в столице под тормансианку КЖИ, и та при рассказе Вир Норина прошла в восторг, очень смутив этим астронавигатора, и сразу стала по ТВФ СДФ инструктировать Вира, что и как говорить выдавая себя за жителя из глубинки другого, не столичного, материка Головного полушария, устраиваясь на службу не в патрульную или охранную службу Дома Порядка Лиловых столицы, а в транспортную службу водителем служебной машины. Где проверки не такие срочные и строгие и несколько дней у Вира будет на этот социологический сбор данных до зарезу необходимый Чеди Даан. 

Вир Норин подумал и согласился, сказав Чеди, что несколько дней у него есть на это дело, раз уж она так просит и это нужно для учёных на Земле. 

Благодарю за эту идею. Она очень органично вписывается в логику романа и характеры персонажей. Попробую написать эту сцену.

Вечерний сеанс связи Вир Норин начал с рассказа о почтамте. Он говорил не торопясь, стараясь передать не столько факты, сколько то странное, холодное ощущение, которое оставила в нём лиловая бумажка.

— Автомат измерил мышечную реакцию, скорость, выносливость, — рассказывал астронавигатор, глядя в экран СДФ, где мерцало зелёное пятно вызова Фай Родис из Храма Времени. — И сказал: годен. Годен для службы, где не надо думать. Где достаточно исполнять. Я стоял перед лотком и не мог заставить себя протянуть руку. Не потому что боялся. А потому что машина сказала правду. Моё тело — тело лилового. Реакция, сила, скорость. Всё при мне. Всё, что нужно для биомашины с вложенной программой.

Фай Родис слушала молча, подперев подбородок рукой. Её зелёные глаза, ставшие за эти дни ещё более печальными, не отрывались от лица астронавигатора.

— А то, что отличает меня от лилового, — продолжал Вир Норин, — мысль, совесть, память о Земле, — всё это машина не измеряла. Для неё этого не существует. И для мира Торманса, где машина определяет судьбу человека, этого тоже не существует.

— Вы правильно поняли, Вир, — тихо сказала Родис. — И правильно, что взяли бумажку. Оставить её на лотке означало привлечь внимание. Но идти по ней в Дом Порядка Лиловых вы не можете. У вас нет документов КЖИ, нет легенды. Вы выступаете перед учёными столицы под своим именем, и любая проверка установит, что вы не тормансианин. Карточка Гостя Совета Четырёх выручит вас от лиловых патрулей, но не от внутренней службы приёма. Там другие вопросы, другие люди, другие методы. Вы не подготовлены к этому, Вир. И я не могу рисковать вами.

Вир Норин кивнул. Он знал это и сам. Его роль в столице была иной: беседы с физиками, математиками, биологами, сбор информации, передача её на корабль. А не проникновение в силовые структуры олигархии.

— Однако, — Родис чуть наклонилась к экрану, и в её голосе появилась та особая мягкость, которая предшествовала неожиданному решению, — есть человек, который знает, как это сделать. Который сам живёт сейчас в шкуре тормансианки. Позовите Чеди.

— Чеди? — удивился Вир Норин. — Но она занята. Она среди КЖИ, на улице Цветов Счастья.

— Тем более. Позовите её сейчас, Вир. Она не спит в это время. И то, что вы расскажете ей, может оказаться для неё важнее любых уличных наблюдений.

Родис улыбнулась своей скользящей улыбкой и выключила связь. Вир Норин остался перед экраном СДФ, раздумывая. Потом повернул диск браслета на частоту Чеди.

Ждать пришлось долго. Вир уже подумал, что Чеди ушла из комнаты и СДФ не отвечает, когда на экране вспыхнуло тусклое пятно света. Комната Чеди была маленькой, тесной, с кривыми стенами и окном, выходившим на глухую стену соседнего дома. На заднем плане виднелась кровать, застеленная грубым покрывалом, и угол стола, заваленный жёлтыми брошюрами.

Чеди появилась не сразу. Сначала в поле экрана попала рука — маленькая, смуглая, с обломанными ногтями, — потом плечо в голубой рубашке с расстёгнутым воротом. Чеди была в домашней одежде тормансианки из класса КЖИ: широкие брюки из грубой ткани, рубашка с закатанными рукавами, мягкий чёрный пояс, съехавший набок. Волосы, перекрашенные в смоляно-чёрную жёсткую гриву, были собраны в небрежный пучок на затылке. Контактные линзы делали её глаза тёмными, непроницаемыми, как у всех тормансиан.

— Вир! — воскликнула она, увидев его на экране. — Что случилось? Родис в порядке?

— В порядке. Это она велела позвать вас. Я расскажу. Только... — Вир Норин замялся, глядя на её тесную комнатку, на грубую ткань её одежды, на облезлые стены. — Вы там... в порядке?

Чеди махнула рукой.

— Рассказывайте! Что Родис велела? Что-нибудь случилось?

Вир Норин вздохнул и принялся рассказывать. Он говорил медленно, стараясь передать не только слова автомата, но и своё состояние: недоумение, потом холодок, потом тяжёлую печаль. Рассказал о лиловом огоньке в окошечке. О лиловой бумажке с тиснёными змеями и ромбом с глазом. О рычании металлического голоса. О том, как люди в очереди отшатнулись от него. О том, как он шёл по улице и чувствовал бумажку в кармане, как занозу под кожей.

Чеди слушала, подавшись вперёд, уперев локти в колени. Её тёмные глаза расширились. Губы приоткрылись. Когда Вир дошёл до слов автомата — «Рекомендация на службу лиловых столицы, действует в течение суток, обратиться в ближайшее управление Дома Порядка Лиловых», — Чеди вскрикнула.

— Великая Змея! — воскликнула она, вскакивая с кровати и чуть не опрокинув СДФ. — Вир! Вы понимаете, что это?! Вы понимаете?!

Вир Норин отшатнулся от экрана. Чеди стояла перед ним, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, с растрёпанным пучком волос, из которого выбивались пряди. Она была похожа на ребёнка, нашедшего сокровище.

— Чеди, успокойтесь, — мягко сказал астронавигатор. — Я не понимаю, почему вы так...

— Как можно не понимать! — Чеди схватила СДФ обеими руками и приблизила к лицу, так что Вир видел только её тёмные глаза, огромные и сияющие. — Вир, милый, дорогой Вир! Вы не представляете, что вы мне принесли! Это же вход! Вход внутрь! Не снаружи, не через карточку Гостя, не через Таэля, не через учёных, которые боятся собственной тени! А изнутри! Из самого сердца машины угнетения!

Она заметалась по комнатке, задевая локтями за стены, опрокинув стопку брошюр. Вир Норин смотрел на неё с возрастающим смущением. Он не привык к таким вспышкам. На Земле радость выражалась тише, спокойнее, сдержаннее. А Чеди сейчас была как тормансианка: бурная, непосредственная, не умеющая скрыть чувство.

— Чеди, — повторил он, — вы меня смущаете. Я просто стоял у автомата. Автомат выдал бумажку. Я не...

— Вы просто стояли! — Чеди остановилась и засмеялась, коротко и звонко. — Вир, вы не понимаете. Вы стояли у автомата, и автомат Торманса, машина олигархии, машина, которая делит людей на КЖИ и ДЖИ, которая отправляет на Нежную Смерть, которая программирует биомашины, — эта машина посмотрела на вас и сказала: ты один из нас. Ты идеально подходишь. Ты лучший из них. И вы стоите и смущаетесь!

Она снова засмеялась и вдруг села обратно на кровать, поджав под себя ноги, и уставилась на Вира с такой нежностью и восхищением, что астронавигатор окончательно растерялся.

— Чеди, — сказал он с укоризной, — Родис велела позвать вас, потому что вы знаете, как быть тормансианкой. А вы...

— Я знаю! — Чеди выпрямилась, и её лицо сразу стало серьёзным, деловым. — Я знаю, и я вам всё объясню. Слушайте внимательно, Вир. Вы не пойдёте в Дом Порядка Лиловых столицы как новобранец. Это невозможно. Там проверка, допрос, сверка документов, психическое тестирование. Вы провалитесь на первом же вопросе, потому что вы не знаете ни одного тормансианского диалекта, ни одной привычки, ни одного жеста. Вас раскроют за пять минут.

— Тогда зачем...

— Затем, что вы пойдёте не в охранную службу. И не в патрульную. Вы пойдёте в транспортную.

Вир Норин моргнул.

— В транспортную?

— Да! Водителем! Автомат же сказал: «Мышечная реакция превосходная. Советую искать работу водителя местного транспорта». Это первое, что он сказал. И потом добавил лиловую рекомендацию. Но первое впечатление, первая запись в пульте — это водитель. Транспортная служба Дома Порядка Лиловых. Они набирают водителей постоянно. Машины режут, гремят, разбиваются. Водители нужны всегда. И проверки там другие. Не психические тесты, не допрос с пристрастием. Просто: умеешь вести, не боишься грохота, можешь сидеть за рычагами десять часов подряд.

Чеди говорила быстро, уверенно, как человек, который давно обдумал эту возможность. Вир Норин слушал, постепенно переставая смущаться и начиная понимать.

— Легенда простая, — продолжала Чеди. — Вы из глубинки. Из Головного полушария. Из маленького города, названия которого в столице никто не знает. Приехали искать работу. Машина на почтамте определила вас как водителя. Вы пришли в Дом Порядка за направлением. У вас есть карточка КЖИ... подождите, я подумаю, как её раздобыть. У Цасор есть знакомая, которая работает в распределительном бюро. Она может выписать временную карточку для приезжего. Один день, два дня. Этого хватит.

— А если спросят, почему у меня лиловая рекомендация, а не обычная жёлтая?

— Скажете правду. Автомат выдал. Вы не знаете, почему. Вы не хотите быть лиловым. Вы хотите просто водить машину. Вы из деревни, где все водят повозки. Вы не понимаете, что такое Дом Порядка. Вы думаете, что это просто служба, где дают работу и платят деньги.

Чеди наклонилась к экрану, понизив голос:

— Вир, вы должны быть... простите... тупым. Простите меня, но это необходимо. Автомат сказал: туп и глуп. Значит, вы тупой и глупый. Вы не понимаете, что происходит. Вы не задаёте вопросов. Вы киваете. Вы смотрите в пол. Вы бормочете. Вы не смотрите людям в глаза. Вы сутулитесь. Вы не стоите прямо, как землянин. Вы горбитесь, как тормансианин из глубинки, который всю жизнь провёл за рычагами повозки.

Вир Норин попытался сгорбиться. Получилось плохо.

— Нет, нет! — Чеди замахала руками. — Вы слишком прямой. Вы слишком быстрый. Когда вам говорят, вы отвечаете мгновенно. Тормансианин из глубинки не отвечает мгновенно. Он думает. Он мычит. Он чешет затылок. Он смотрит в сторону. Попробуйте ещё раз. Медленнее.

Вир Норин попробовал. Медленно повернул голову. Медленно моргнул. Медленно открыл рот.

— Лучше! — воскликнула Чеди. — Ещё медленнее. И не улыбайтесь. Тормансиане из глубинки не улыбаются незнакомцам. Они хмурятся. Или смотрят подозрительно. Или просто молчат.

Она вдруг замолчала и посмотрела на Вира долгим, изучающим взглядом. Потом сказала тихо:

— Вир, я знаю, что вам это неприятно. Играть роль. Притворяться. Но подумайте, что вы увидите. Вы будете внутри. Вы будете видеть лиловых не снаружи, не как врагов, не как биомашины. Вы будете видеть их каждый день. Вы будете видеть, как они получают приказы. Как они едят. Как они спят. Как они разговаривают друг с другом. Есть ли у них вообще разговоры. Смеются ли они. Плачут ли. Боятся ли. Ненавидят ли. Или они действительно просто машины.

Чеди помолчала и добавила ещё тише:

— Мне это нужно для работы. Для Земли. Для учёных, которые будут изучать Торманс после нас. Никто никогда не видел лиловых изнутри. Никто не знает, как они живут. Я вижу их только снаружи: на улицах, на Встрече со Змеем, в патрулях. А вы увидите их в комнате, в столовой, в гараже, в казарме. Вы увидите их без раструбов на груди. Без нашивок с глазом. В рубашках. В штанах. Босых. Спящих.

Вир Норин молчал. Он думал о Сю-Те, которая ждала его в соседней комнате. О том, что у него ещё несколько дней до отлёта. О том, что Родис права: это важно. И что Чеди права: никто никогда не видел этого изнутри.

— Сколько дней? — спросил он.

— Три. Четыре. Пять, если повезёт. Транспортная служба набирает водителей партиями. Вы придёте сегодня или завтра. Вам дадут направление на испытательный срок. Три дня вы водите машину по городу. Развозите документы, еду, оборудование. Ездите по маршрутам. Видите всё. Запоминаете всё. А потом...

— А потом я ухожу. Говорю, что мне не нравится. Что я хочу обратно в деревню. Что машина слишком шумная. Что я не могу спать в казарме.

— Да! Именно так! — Чеди хлопнула ладонью по колену. — Вы тупой и глупый, помните? Вы не понимаете, что такое служба. Вы хотите домой. Вы скучаете по своей повозке. По своим козам. По своей деревне.

Вир Норин улыбнулся. Впервые за весь вечер.

— Хорошо, Чеди. Несколько дней у меня есть. Раз уж вы так просите. И раз это нужно для учёных на Земле.

Чеди просияла. Её тёмные глаза за контактами линз сияли, как у ребёнка, которому пообещали подарок.

— Спасибо, Вир! Спасибо! Я сейчас всё запишу. Имя, город, акцент. Головное полушарие, северный берег. Там говорят медленно, тянут гласные, глотают согласные. Не так, как в столице. И не так, как в хвостовом. Я запишу вам несколько фраз. Выучите их. И главное: не смотрите людям прямо в глаза. Тормансианин из глубинки не смотрит прямо. Он смотрит в пол. Или в сторону. Или на руки собеседника. Но не в глаза.

Она вдруг замолчала и добавила совсем тихо:

— И ещё одно, Вир. Когда будете среди них... среди лиловых... помните, что они были людьми. До того, как их сломали. До того, как вложили программу. Они были детьми. Маленькими. С глазами. С голосом. С матерью. Помните это. Чтобы не возненавидеть их. И чтобы не пожалеть слишком сильно. И то, и другое мешает видеть правду.

Вир Норин кивнул.

— Я буду помнить, Чеди.

— Тогда до завтра. Я пришлю вам карточку через Таэля. И имя. И город. И фразы. И акцент. Запишите всё на память, Вир. Не на бумагу. Бумагу могут найти.

Она протянула руку к экрану, как бы прощаясь. Вир Норин коснулся пальцами поверхности СДФ в том месте, где была её ладонь. Экран погас.

Вир Норин сидел в темноте своей комнаты, слушая, как за стеной тихо дышит спящая Сю-Те. За окном гудела ночная столица: далёкий рёв машин, визг, хлопанье дверей. Где-то внизу лаяла собака. Где-то наверху кто-то включил экран, и стены задрожали от громовой музыки.

Вир Норин закрыл глаза и попробовал сгорбиться. Сутулиться. Медленно моргать. Смотреть в пол.

Получалось плохо.

Но завтра будет лучше. Завтра он будет тормансианином из глубинки Головного полушария. Тупым. Глупым. С превосходной мышечной реакцией. Водителем служебной машины Дома Порядка Лиловых.

И он увидит то, чего не видел никто.