Монолитовец в мире сумерек. Версия 2.

Пролог.

Пробуждение накрыло тяжелой, чугунной волной, будто рядом без предупреждения долбанула граната. В висках привычно сверлило — этот зуд боец не спутал бы ни с чем. Следом пришел Шёпот. Не армейский бубнеж по рации, а глубокий, вкрадчивый хор в самой глубине черепа, от которого по хребту пробежал знакомый мороз:

*«Враги окружили рубежи наши… Земля вокруг полна скверны, но ты — око Монолита во тьме. Защити вверенное тебе. Очисти скверну. Монолит не оставит детей своих…»*

— Слава Монолиту, — выдохнул боец пересохшими губами, утер рукой лицо и замер.

Ладонь была шершавой, тяжелой и непривычно голой — без бронированной трехпалой перчатки. Вокруг не пахло ни горелым пластиком саркофага, ни сыростью подземелий «Агропрома». В нос ударил запах старого дерева, жареного сала и дешевого табака.

Он резко сел на скрипнувшей панцирной сетке. Обычная спальня в деревянном доме. За окном — серый, тоскливый ливень стеной лупит по соснам.

Боец подошел к зеркалу на дверце шкафа, придирчиво щупая собственную физиономию. Из мутного стекла на него глядел коренастый мужик лет сорока пяти: короткая стрижка, пышные усы щеткой и усталые, налитые свинцом глаза.

— Твою дивизию… — боец сплюнул на ковер и поморщился. — Засунули в какого-то лесника. Ни экзоскелета, ни сервоприводов. Спина ноет, колени скрипят — будто меня псевдогигант по Припяти полчаса пинал. Спасибо хоть не в контролера переродился, и на том поклон Монолиту.

На тумбочке у кровати лежали ключи и кожаное портмоне со значком. *«Чарльз Свон. Шериф городка Форкс»*. Рядом — девятимиллиметровый «Глок» в поясной кобуре.

Боец усмехнулся одними уголками губ. Руки сами, без участия мыслей, быстро и сноровисто выщелкнули магазин. Пальцы пересчитали патроны по отверстиям на задней стенке, передернули затвор, проверяя подачу.

— Семнадцать маслин. Экспансивные, — хмыкнул он, пряча ствол обратно. — Против хорошей брони — как горох об стенку, но если какому-нибудь неверному в упор в пасть сунуть — мозги красиво по соснам размажет. Жить можно.

На краю стола белел исписанный листок — записка с рейсом из Финикса: *«Изабелла прилетает в 16:45»*.

Боец почесал щетину, сводя в голове обрывки чужой памяти и приказ Голоса. Выходило складно: дочка едет. Обычная гражданская девчонка, зеленая, как майский одуванчик на «Кордоне». Сама в этих лесах и дня не протянет — либо зверье задерет, либо местная нечисть на ремни порежет. Значит, надо брать под крыло и учить уму-разуму, пока цела.

Спустившись на кухню, он первым делом проверил задвижки на окнах и скривился от хлипких замков. Дом — чистый фанерный ящик, от очереди из пулемета даже щепок не останется.

— Ну и фортификация у тебя была, Чарли, упокой Монолит твою душу, — проворчал он, заглядывая в чулан под лестницей.

Там обнаружился старый охотничий помповик и три коробки с патронами. Боец прямо на коленке, с тихим матерком, раскидал ружье, содрал ветошью старую липкую грязь, щедро плеснул машинного масла и загнал в подствольный магазин тяжелую картечь.

В кухонном ящике он нашел моток толстой рыболовной лески. Через пять минут на пороге черного входа уже стояла аккуратная растяжка, привязанная к связке пустых консервных банок на гвозде — дешево, сердито и спать спокойнее.

Взглянув на круглые настенные часы, шериф натянул плотную форменную куртку и сунул руку в карман. Нащупав пальцами привычную горсть тяжелых болтов, захваченных из ящика с инструментами, он удовлетворенно выдохнул:

— Ну, поехали за пополнением. Главное, чтоб девка не оказалась дурой, а то придется вместо батиного ремня сразу шомполом воспитывать.

Хлопнула входная дверь, и Свон вышел под моросящий дождь, тяжело и привычно шагая к служебному крузеру.

Дорога от Форкса до Порт-Анджелеса тянулась через сплошную стену мокрого хвойного леса. Чарли вцепился в баранку служебного «Форда», методично работая «дворниками» и поглядывая в зеркала. Пейзаж за окном давил: ни одного блокпоста, ни выгоревшей земли, ни предупреждающих знаков «Осторожно, мины».

— Развели тут курорт для мутантов, — ворчал шериф себе под нос, объезжая очередную лужу. — Лес густой, кроны смыкаются, сверху ни черта не видно. Засаду ставь хоть на каждом километре — вся колонна ляжет, даже мяукнуть не успеют.

Аэропорт встретил духотой, запахом дешевого кофе и суетой гражданских. Для монолитовца это было худшее место на земле: открытое пространство, куча людей без брони и никакой дисциплины. Случись сейчас выброс или налет кровососов — начнется такая паника, что проще самому застрелиться, чем этот табун организовывать.

Чарли встал у колонны спиной к стене, держа под контролем входную группу и табло прилетов. Правая рука привычно лежала на поясе, в двух сантиметрах от кобуры.

Среди толпы пассажиров показалась фигура: бледная, худая девчонка в нелепой дутой куртке, с огромным чемоданом на колесиках и рюкзаком, который оттягивал ей плечи до земли. Шла, спотыкаясь на ровном месте и глядя исключительно под ноги.

— Твою ж мать... — тихо выдохнул Чарли, прикрыв глаза на секунду. — Настоящая «отмычка». Первый же слепой пес за штанину цапнет — она в обморок упадет.

Он шагнул вперед, перехватывая ее траекторию:

— Свон. На двенадцать часов притормози.

Белла вздрогнула, подняла голову и неуверенно улыбнулась:

— Пап? Привет...

Она потянулась было неловко обняться, но Чарли уже действовал по отработанной схеме: одной рукой перехватил тяжеленный чемодан, легко закинув его за спину, а второй коротко, но цепко сжал плечо девушки, оценивая тонус мышц.

— Бледная, как труп в «карусели», — констатировал он вслух, хмуря густые усы. — В дороге не укачало? Температуры нет? Конечности целы?

— Э-э... да, все нормально, пап, — Белла опешила от такого напора. — Просто рейс задержали, я устала.

— Усталость — первый шаг к потере бдительности, — отрезал шериф, разворачивая ее за плечо в сторону выхода. — Шагай в темпе. Держись за моим правым плечом, по сторонам не зевай и под ноги не смотри, контролируй горизонт. Если кто-то резко дернется навстречу — сразу падай на пол и закрывай голову. Уяснила?

Белла хлопала глазами, послушно семеня следом:

— Пап, мы же в аэропорту, тут служба безопасности...

— Служба безопасности тут — два пенсионера с металлоискателями, от них толку, как от противогаза с дырявым фильтром, — буркнул Чарли. — Двигай, двигай.

Уже на парковке, забрасывая вещи в багажник патрульной машины, Чарли краем глаза зацепил движение у дальнего ряда машин. Трое. Двигались плавно, бесшумно, не по-человечески синхронно. Кожа — цвета мела, глаза скрыты капюшонами и темными очками, несмотря на пасмурную погоду.

В затылке шерифа мгновенно закололо.

*«Скверна рядом… Чуют кровь… Смотри в оба, воин Монолита…»* — шелестнул Голос, отозвавшись глухим металлическим привкусом на языке.

Один из бледных — высокий парень в темной куртке — резко повернул голову в сторону служебного крузера. Его ноздри дрогнули, взгляд уперся прямо в Беллу.

Чарли среагировал мгновенно: шагнул в сторону, полностью перекрывая собой обзор на дочь, и расстегнул страховочный хлястик на кобуре. Пальцы легли на рифленую рукоять «Глока». Шериф не мигая уставился бледной твари прямо в переносицу.

Бледный на мгновение замер, попытавшись пробить сознание копа — и тут же судорожно дернул головой, схватившись за висок. В голове кровососа вместо мыслей обычного шерифа взвыл на ультразвуке радарный пси-генератор, заглушаемый тяжелым армейским матом.

— Чего зенки вылупил, упырь? — негромко, но так, что бледный точно услышал, бросил Чарли сквозь зубы. — Маслят давно не кушал? Могу угостить, у меня полный магазин со свинцом.

Незнакомец оскалился, но его спутник положил ему руку на плечо, и троица быстро, растворяясь в сером тумане парковки, скользнула в тонированный джип.

— Пап, ты с кем там разговариваешь? — донесся голос Беллы из салона машины.

Чарли защелкнул кобуру, обошел крузер и сел за руль. Поправил зеркало заднего вида, в котором отражались его холодные, прищуренные глаза.

— Да так, — усмехнулся шериф, поворачивая ключ зажигания. — Местные бродячие собаки. Думали, тут поживиться нечем. Ничего, Белла, обживешься. Завтра выдам тебе свисток, перцовый баллон и научу, как правильно затвором щелкать, чтоб пальцы не прищемить. В этом Форксе, похоже, сезон охоты объявлять пора.

Домой добрались уже в сумерках. Дождь над Форксом перешел в мелкую, противную морось, превращая обочины в кашу. Служебный транспорт с глухим урчанием замер на подъездной дорожке.

— Прибыли на базу, — объявил Чарли, заглушив двигатель. — Сиди в машине, пока периметр не проверю.

Белла только вздохнула, глядя, как отец вышел под дождь, не надевая капюшона. Он не пошел прямо к крыльцу, а обошел крузер по широкой дуге, внимательно осмотрел темную опушку леса за забором, пнул колесо стоящего во дворе старого рыжего пикапа «Шеви» и лишь затем открыл багажник.

— Пап, ты всегда такой... собранный был? — осторожно спросила девушка, выбираясь из салона и ежась от сырости. — Мама говорила, ты на выходных любишь просто лежать на диване перед телевизором с банкой пива.

— Мама твоя в безопасной зоне осталась, там можно и расслабиться, — буркнул Чарли, легко подхватив оба тяжелых чемодана. — А тут у нас, считай, передовая. Тайга кругом, зверье непуганое, климат гнилой. Расслабишь булки — утащат вместе с диваном и пивом. Пошли в дом. Ноги вытирай строго у порога, там нить натянута — не порви, это сигналка.

В прихожей пахло оружейной смазкой и сухими травами. Белла скинула кеды и замерла, оглядывая кухню: на столе ровными рядами лежали банки с консервами, коробка патронов двенадцатого калибра и разобранная керосиновая лампа.

— Твоя казарма — на втором этаже, — Чарли кивнул на лестницу, занося чемоданы наверх. — Кровать крепкая, матрас жесткий, для позвоночника полезно. Окно закрывай наглухо, шторы задергивай до упора. Если ночью по стеклу кто-то скрестись начнет — к окну не подходи, сразу ори мне. А лучше падай на пол под кровать, я сам прибегу и разберусь.

Когда они спустились обратно, шериф пододвинул к ней стул и выложил на скатерть увесистый предмет в черном пластиковом корпусе — тяжелый тактический фонарь с металлической коронкой на безеле и баллончик с перцовой смесью максимальной концентрации.

— Держи. Твой личный хабар. Из кармана куртки не вынимать даже в туалете.

Белла нерешительно взяла баллончик, покрутив его в пальцах:

— Пап... это же школа. Обычная средняя школа Форкса. Там учатся дети. Кто на меня там нападет?

Чарли тяжело оперся кулаками о стол, наклонился к дочери и посмотрел на нее тем самым тяжелым, буравящим взглядом, от которого у бывалых сталкеров на «Янтаре» отпадало желание спорить:

— Дети, говоришь... Слушай сюда, рядовой Свон. В этом городе половина населения ходит с лицами, будто их три недели назад из могилы откопали, а вторая половина делает вид, что все нормально. В лесах шастает такое, от чего у нормального человека волосы на заднице седеют. Завтра твой первый день в учебном блоке.

Он загнул толстый палец:

— Первое: к бледным типам близко не подходить. Если парень выглядит так, словно всю жизнь жрал только известку и мел — держи дистанцию минимум пять метров.

— Второе: если кто-то пытается тебя трогать или звать «погулять в лес» — сразу заливай перцем глаза, бей фонарем по кадыку и беги ко мне в участок. Вопросы?

Белла нервно сглотнула, глядя на абсолютную, несокрушимую уверенность в глазах отца. Ни тени шутки, ни намека на розыгрыш.

— Никаких вопросов, сэр... то есть, пап. Все понятно.

— Вот и ладно. Хвалю за сообразительность, — лицо шерифа слегка смягчилось, он скупо хлопнул ее по плечу. — Грелка в ванной, сухпай на полке. Отбой в двадцать два ноль-ноль. Завтра подъем в шесть тридцать — покажу, как правильно менять колесо на пикапе и выбивать двери с ноги.

Чарли проводил взглядом ушедшую наверх дочь, закрыл входную дверь на два тяжелых засова и подошел к окну гостиной.

За стеклом шумели вековые сосны Форкса. Из темноты чащи тянуло чужим, холодным присутствием. Шериф нащупал в кармане стальной болт, перекатил его между пальцами и негромко, уверенно произнес в темноту:

— Ну давайте, твари. Попробуйте сунуться на периметр. У Монолита на всех гробов хватит.

Примечание.

Напишите что думаете, норм или не очень или лучше отправить монолитавца в другую вселенную или мир. Пиши свои предложения и пожелания , а там посмотрим.