«Афганские горы»: что ждёт Бессонова дальше

Третий том цикла «Тот, кто не вышел из войны» — «Афганские горы» постепенно набирает свой ритм.

Сейчас опубликованы первые три главы.

1985 год — Пизгаран.
Хазарское ущелье, 345-й гвардейский отдельный парашютно-десантный полк, Рожков, Полонников и бой, в котором горы очень быстро перестают быть просто фоном.

1987 год — Вардак.
Разведчики, Ми-8, несколько минут между жизнью и смертью и люди, которым приходится продолжать работу тогда, когда сил уже почти не осталось.

1989 год — операция «Тайфун».
До выхода последних советских войск из Афганистана остаются считаные недели.

Но война не становится от этого мягче.

Следующая глава ненадолго вернёт историю в 2026 год.

К Рудакову и его группе.

Они уже понимают, что искать Бессонова по необычным решениям, храбрости или профессионализму почти бесполезно.

В Афганистане тысячи офицеров и солдат получали ранения и контузии, теряли сознание, приходили в себя и продолжали командовать, стрелять, выводить людей и спасать товарищей.

И здесь очень легко совершить несправедливость.

Приписать Бессонову то, что настоящий человек сделал сам.

Поэтому у расследования появляется другой вопрос:

не что человек сделал после потери сознания, а что он мог знать после неё такого, чего не мог знать раньше.

Рудакову придётся искать уже не героизм.

Прерывания.

Несовпадения.

Несколько минут чужой жизни, в которых появляется знание, не имеющее понятного источника.

А затем книга снова вернётся в Афганистан.

Одной из центральных арок станет высота 3234 — январь 1988 года, операция «Магистраль».

Но здесь я хочу придерживаться одного очень важного для этой книги правила.

Исторический человек сначала должен получить право остаться самим собой.

Поэтому Бессонов далеко не всегда будет появляться в начале главы.

Иногда пройдёт половина главы.

Иногда — больше.

Сначала читатель увидит реального солдата или офицера.

Узнает, как он работает.

Как разговаривает с товарищами.

Чего боится.

Что умеет.

Что уже пережил.

Какие решения принимает сам.

Потому что профессионализм этого человека существовал до Бессонова.

Его мужество тоже.

Его ошибки — тоже его.

И его подвиг, если он был, должен остаться его подвигом.

Лишь потом может наступить та самая граница.

Взрыв.

Контузия.

Ранение.

Несколько секунд без сознания.

А потом:

«Я открыл глаза».

Но даже тогда Бессонов не превратится в человека, который появляется в прошлом и начинает учить окружающих воевать.

Очень часто ему, наоборот, придётся понять:

эти люди уже умели воевать без него.

И некоторые из них он всё равно не сможет спасти.

После высоты 3234 книга продолжит возвращаться к другим реальным эпизодам Афганской войны.

Будет операция «Западня».

Будет Мараварское ущелье.

Будет трагедия 1-го батальона 682-го мотострелкового полка в Хазарском ущелье.

Будет Саланг.

Будет Шаеста.

Будет Хара.

Но хронология не станет прямой дорогой от 1979-го к 1989-му.

Бессонов уже оказался почти у самого конца войны.

Теперь война начинает вести его назад.

Сначала — всего на год, к январю 1988-го.

Потом дальше: в 1986-й, 1985-й, 1984-й, 1982-й.

И наконец — в 1980-й.

Туда, где эта война для многих ещё только начиналась.

Где ещё не существовало почти девяти лет накопленного афганского опыта.

Где многие правила, которые позднее станут почти очевидными для тех, кто прошёл горы и ущелья, ещё только предстояло выучить.

Как входить в ущелье.

Как держать связь.

Как смотреть не только перед собой, но и вверх.

Как не останавливаться там, где дорога кажется безопасной.

Как понимать тишину кишлака.

Как выводить людей из засады.

И иногда за эти знания платили человеческими жизнями.

Бессонов будет двигаться назад, уже зная многое из того, чему люди вокруг него только начинают учиться.

Но знание будущего далеко не всегда означает возможность что-то изменить.

Иногда он попадёт слишком поздно.

Когда засада уже закрылась.

Когда связь уже потеряна.

Когда решение уже принято.

Когда человек рядом уже не отвечает.

И тогда вопрос будет не в том, может ли Бессонов выиграть бой.

А в том, сколько ещё людей можно вывести из него живыми.

Я не хочу превращать этот том в историческую энциклопедию.

Наоборот.

Мне всё меньше хочется писать о войне через цифры потерь и всё больше — через людей, которые однажды оказались внутри этих цифр.

Девятнадцатилетний солдат не знает, что через десятилетия его бой будут разбирать историки.

Командир не знает, какое его решение потом назовут правильным, а какое ошибочным.

Радист не думает о стратегии, когда пытается восстановить связь.

Санинструктор не считает себя героем, когда ползёт к раненому.

А человек у пулемёта может вообще не думать о подвиге.

Он просто знает, что если сейчас перестанет стрелять, до следующей позиции доберутся другие.

И рядом с этой войной до самого конца тома будет идти ещё одна линия.

Рудаков.

Его группа будет собирать документы, сравнивать свидетельства, искать медицинские записи, боевые донесения, наградные листы и странные несоответствия.

Иногда читатель уже будет знать, что Бессонов действительно находился в этом человеке.

А Рудаков всё равно напишет:

«Недостаточно данных».

Потому что он не читает нашу книгу.

Перед ним только архив.

Обрывок показаний.

Чья-то медицинская карточка.

Несколько строк в журнале боевых действий.

И человек, умерший почти сорок лет назад.

Мне кажется, именно так эта история должна работать.

Без супергероев.

Без людей, которые ничего не боятся.

Без красивой смерти.

Потому что война редко бывает красивой.

Она грязная.

Холодная.

Шумная.

Иногда неожиданно тихая.

Она даёт человеку товарищей, чувство плеча, несколько минут надежды, иногда — возможность спасти кого-то.

А потом может прийти и забрать всё это обратно.

Именно такой я хочу показать Афганскую войну в «Афганских горах».

Не как историю о бессмертном Бессонове.

А как историю о людях, среди которых ему на некоторое время приходится жить.

И которых он далеко не всегда успевает спасти.