Мы все немного звери. Просто научились носить маски.

Я смотрю на людей и всё чаще задаюсь вопросом: когда мы успели так оскотиниться? Вроде бы всё те же лица, те же улыбки, те же «доброе утро» на лестничной клетке. Утром они ходят в церковь, мечеть, синагогу — молятся, ставят свечки, просят у неба любви и прощения. А днём, глянув в новости, кричат, что на чьи-то головы давно пора сбросить атомную бомбу. И ведь не шёпотом, не в подушку — громко, с уверенностью праведников.

И попробуй скажи им хоть слово поперёк. В ответ — столько желчи, что диву даёшься. Как будто внутри у них не сердце, а закипевший котёл, и малейшая трещина — и всё вокруг ошпарено ненавистью.

У них же есть дети. Они целуют их перед сном, поправляют одеяла, знают, что такое нежность. Так откуда же в них столько зла? Как уживаются в одной душе молитва и призыв к убийству? Как можно утром просить Бога о милости, а в обед — мечтать о ядерном грибе?

Наверное, мы научились носить маску добра, как повседневную одежду. Снаружи — благочестие, внутри — зверь, который только и ждёт повода, чтобы вырваться. И это стало нормой. Никто уже не удивляется, не ужасается. Просто кивают: «Да, все такие».

А я? Я и сам стал злым. Недавно перегородили мне путь на дороге — и я весь внутри закипел. Никого не ударил, ничего не сказал, но злоба-то была. Настоящая, горячая, животная. И я испугался. Потому что под моей собственной маской — тот же оскал.

Вот так и живём: внешне — люди, внутри — звери. И только иногда, глядя в зеркало, спрашиваешь себя: а была ли маска? Или это уже и есть лицо?