Между нами. Инфраструктура соавторства.

Что происходит, когда два человека что-то делают вместе, и начинают влиять друг на друга? Это большая статья, где я просто пытаюсь подумать вслух о том, что такое творчество, и в том числе современное. Что такое соавторство и при чем тут ИИ. 

Статья наивна и претенциозна (спасибо, да, я в курсе))

Наверное, весь этот разговор я начала с воспоминаний об удачных (и не очень) примерах соавторства. Есть такое слово «муза» — начнем с него как с определения.

Для начала — удачные примеры.

2. Арт-менеджер. Одним из самых удачных с точки зрения коммерции союзов, на мой взгляд, являются Дали и Гала. Эксцентричный мастер, которым управляла очень умная женщина, и он боготворил ее настолько, что подписывал картины: Gala Salvador Dalí. 

Гала умела: организовывать, договариваться, продавать, защищать художника от людей, и самое главное — монетизировать все то, что он делал. Фактически она была его арт-менеджером задолго до изобретения этой профессии.

2. Хранитель В этой ипостаси первый пример — Елена Булгакова. Не зная контекста, невозможно оценить то, что она (а также незаслуженно забываемая Мариэтта Чудакова) сделали для наследия Булгакова. По сути, они создали романы Булгакова из черновиков, сделав фразу «рукописи не горят» буквальной. Уже после смерти писателя Елена Булгакова боролась за публикации, защищала тексты от сокращений, хранила рукописи. 

Елена встретила Булгакова, когда его не печатали, критиковали и запрещали. Прообраз Елены — Маргарита, та женщина, которая возвращает мастеру способность не просто творить, а буквально жить.

3. Легенда. Эта невозможная пара, наверное, тот случай, когда хочется просто глупо улыбаться и молчать или плакать навзрыд. 16-летний Джон Рональд Руэл Толкин встретил Эдит в 19 лет. И увидел, как она танцует в лесу. Он дал ей имя — Лютиэн. 

Они не были ни глупцами, ни отвязными фриками. Их ждали война, голод, смерти близких, быт, куча работы, четверо детей и внуки. Но они, черт возьми, пронесли это через пятьдесят лет. И на их могилах написано Берен и Лютиэн. И это — выше моего понимания, и вообще, ну как так можно, прямо слезы же на глаза. Обожаю их.

Но вообще удачные примеры — это 1% из 100. Вот, другой случай:

4. Не пара. Что, если второй человек (и как же определить, кто первый, кто второй) — самостоятельная единица и тоже хочет писать, танцевать и Бог знает что еще? Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Зельда встретились, а затем поженились — ей было 20, а ему 23. По сегодняшним меркам они были просто детьми, вернее подростками. Они и вели себя так же — кутили, танцевали, сорили деньгами. Он слишком быстро стал известным писателем. Их окружала газетная шумиха, их вечеринки сопровождались скандалами и были обсуждаемы. Они наслаждались молодостью и воспевали ее. 

Но... Скотт списывал куски из личных дневников и писем Зельды для своих романов. Зельда потом иронизировала в рецензии: «Мистер Фицджеральд, кажется, считает, что плагиат начинается дома». Зельда хотела быть художницей. Занималась балетом. Рисовала и писала. И в конце концов это начало раздражать ее мужа. Алкоголь, долги и трагическая смерть были ужасным завершением этого союза.

Я бы хотела вообще отмести и для себя, и для читающих, размышления о том, что «муза» (вторая по умолчанию часть соавторства) — это именно женщина. С моей точки зрения, эта дискуссия просто скучна. Не потому, что я не хочу поговорить о роли женщины, а потому, что я не хочу строить статью вокруг гендера. 

Когда женщина вдохновляет мужчину — очень легко появляется слово «муза». Когда ситуация переворачивается, слово не подобрать. Что там… спутник? Покровитель? Странно как-то звучит. Давайте уберем эту иерархическую конструкцию. Вообще не будем назначать одного человека автором, а второго источником. Но пример приведу, чтобы уж закрыть тему.

5. Вдохновение на равных. Фрида Кало и Диего Ривера. Он был не просто ее мужем, но источником ее вдохновения. Именно он поддерживал ее как художницу. Фрида много раз изображала его. Он присутствует в её искусстве буквально как навязчивая мысль. Но при этом она не растворилась в нём. И вот это принципиально: Диего мог быть её любовью, болью, зависимостью, объектом желания, причиной ревности — и одновременно материалом искусства.

И вот о чем я думаю — а что происходит сейчас? Люди пишут стихи, книги – не публикуясь и не встречаясь. И возникает это невидимое «между» - иногда выстроенное из эмодзи и голосовых.

Архитектура невидимого 

В мире, где человек, автор, может быть кем угодно. Где за никнеймом, аватаркой вообще непонятно кто — может, это вообще ИИ.

Может ли ИИ вдохновлять? Собственно, почему нет — ведь он может все то же самое: продавать, хранить наследие, редактировать. Утешать и подтирать нос. 

Но тут вообще надо разобраться, что происходит. 

С моей точки зрения, когда два (неважно) или более людей что-то создают, возникает это неуловимое «между». Гриновский Зурбаган (о Нине Грин я не написала, потому что это отдельная вселенная), космос Сент-Экзюпери (о Консуэло тоже надо писать отдельно — это же никуда не поместится). 

То есть не два человека написали по половинке книги, а двое создали пространство, и в нем возникло что-то не существовавшее ранее. 

ИИ не замена человеку, не муза  — ИИ инфраструктура. 

Гала договаривалась с галереями. Елена Булгакова хранила черновики. ИИ делает это за секунды. Но разница не в скорости, а в том, что физическая мастерская или архив — это осязаемое “между”. А ИИ позволяет этому “между” существовать без стен. Он становится не “кем-то третьим” в паре, а бумагой, на которой пишут двое. Чернилами. Светом в мониторе, который видите вы оба.

Больше не нужен общий дом, мастерская или виски с камином. Но можно запросто построить космическую станцию, вымышленный город — и пригласить туда кого угодно. И расширить это до немыслимых пределов. Может, когда-то будут миры, которые придумали двое — там будут жить их персонажи и воспоминания. Будет танцевать Лютиэн, плавать бриг с алыми парусами. Потом туда придут другие люди и придумают своих героев, изменят правила. Тогда искусство перестанет быть произведением, а станет пространством.