Александр пережил Вавилон. Куда он мог двинуться дальше?

Есть очень удобный способ продолжить историю Александра Македонского: не дать ему умереть в Вавилоне, а потом отправить туда, куда хочется автору.

В Рим. На Карфаген. Снова в Индию. Через Аравию к Красному морю. А если размах особенно широкий — сразу покорять весь известный мир.

Проблема в том, что в июне 323 года до н.э. Александр находился не на пустом игровом поле. Вокруг него уже шли работы, были собраны люди, потрачены деньги и приняты решения. Если менять только одну вещь — его смерть, — то начинать приходится именно с этого.

И тогда первый кандидат оказывается довольно неожиданным для тех, кто привык видеть Александра исключительно сухопутным завоевателем.

Аравия и Персидский залив.

Это не догадка из позднего романа. К моменту болезни Александра подготовка уже шла. Неарх вернулся из плавания от Инда к Персидскому заливу. В Вавилоне находился флот. Финикийские корабли перевозили к Евфрату частями и собирали снова, строились новые суда, набирались мореходы, велись работы над гаванью. Были отправлены разведывательные плавания вдоль аравийского побережья.

То есть вопрос «пошёл бы Александр в Аравию?» поставлен немного неправильно. Машина уже работала. Более интересный вопрос — остановил бы он её после выздоровления или позволил подготовке перейти в экспедицию.

При этом слово «Аравия» легко вводит в заблуждение. Не существовало одного государства, которое можно было разбить в генеральном сражении и записать всю Аравийскую полуостровную зону в новую сатрапию. Побережья, острова Персидского залива, торговые пути, внутренние племенные союзы и южные области — это разные задачи.

Поэтому даже продолжение аравийского проекта не обязательно означает грандиозное вторжение в пустыню. Гораздо реалистичнее сначала представить дальнейшую разведку, договоры с прибрежными центрами, базы для флота, давление на тех, кто отказывается признавать македонскую власть, и только потом — решение, насколько глубоко вообще стоит лезть на полуостров.

А вот с Западом всё сложнее.

После смерти Александра Диодор приводит знаменитый список его последних замыслов. Там есть огромный флот, походы против Карфагена и западного Средиземноморья, работы на африканском побережье и другие проекты совершенно александровского масштаба.

Этот список очень любят авторы альтернативной истории. Причина понятна: перед глазами почти готовый сценарий «Александр идёт на Карфаген, а потом встречается с Римом».

Только исторически обращаться с ним надо осторожно.

Мы имеем не сохранившийся приказ Александра с печатью и датой, а посмертное сообщение о царских памятных записях. Исследователи спорят и о подлинности списка, и о том, насколько точно он передаёт реальные намерения. Отдельные западные идеи вполне могли существовать. Но ставить знак равенства между «Диодор перечисляет такие проекты» и «тысяча кораблей уже строилась для немедленного нападения на Карфаген» нельзя.

С Аравией такой проблемы почти нет: там подготовка подтверждается отдельно и уже физически шла. С западной войной такой материальной готовности в 323 году мы уверенно не видим.

Есть ещё третий вариант, который обычно выглядит скучнее всех и потому в романах проигрывает походам: никуда сразу не идти.

На карте держава Александра огромна. На практике это означало массу недоделанной работы. Македонские военные элиты, персидская знать, новые назначения, города и гарнизоны, огромные расстояния, финансы, греческие дела, вопрос о том, кто однажды будет наследовать царю. И всё это после многолетней кампании, которая уже однажды привела армию к открытому отказу идти дальше у Гифасиса.

Если Александр тяжело заболевает, но не умирает, несколько месяцев восстановления могут изменить его планы сильнее, чем любая новая армия. Царь, который привык лично приезжать туда, где возникает проблема, внезапно обнаруживает, что управлять пространством от Македонии до Индии только собственной скоростью уже невозможно.

И вот это для меня гораздо интереснее простого «он выздоровел и снова сел на Буцефала». Буцефала, к слову, к 323 году уже тоже не было.

Остаётся Восток. Вернуться к большой индийской войне сразу после Вавилона мне кажется наименее убедительным из четырёх вариантов. Не потому, что Александр обязательно отказался бы от любых восточных замыслов навсегда. Но армия уже показала предел в Индии, путь назад стоил очень дорого, а в Персидском заливе как раз открывался морской маршрут, который позволял работать с восточными владениями иначе — через торговлю, флот, договоры и контроль коммуникаций.

Если расставлять направления по степени исторической опоры именно на лето 323 года, у меня получается так.

Аравия — самая подготовленная ближайшая внешняя операция.

Консолидация державы — возможно, самое разумное решение после тяжёлой болезни.

Запад — очень заманчивый, но источниковедчески спорный большой горизонт.

Новый немедленный бросок глубже на Восток — возможен в будущем, но плохо выглядит как первый шаг.

И тут начинается настоящая альтернативная история. Не «что Александр мог бы завоевать», а что он выбрал бы первым, если бы утром после болезни понял, что времени у него всё-таки больше, чем казалось несколькими днями раньше.

Я бы дал четыре варианта:

1 — Аравия и Персидский залив. Довести уже начатую подготовку до результата.

2 — Запад. Начать превращать спорные большие замыслы в реальную средиземноморскую политику.

3 — Пауза и консолидация. Сначала заставить уже завоёванную державу работать как одно целое.

4 — Восток. Искать новый способ продолжить индийское направление.

Какой вариант вы бы выбрали для Александра — не как читатель, которому хочется самой большой войны, а как человек, сидящий перед картой его державы в 323 году до н.э.?