Кеша хороший. Немного о моем новом аватаре.

У меня есть текст. Один из многих. Назовем его Кешей. Нет. Его зовут Кеша.

Так вот. Сначала Кеша ничего не умеет. Сидит передо мной совершенно пустой и смотрит белым прямоугольным экраном.

Я аккуратно передаю ему первое слово. Потом второе. Тогда Кеша оживает.

Я осторожно добавляю предложение. Потом ещё одно. Кормлю его прилагательными, существительными, иногда метафорами, хотя стараюсь не перекармливать. Подмигиваю. Через некоторое время Кеша начинает разговаривать. Это всегда самый опасный момент. И важный.

Потому что поначалу он повторяет только то что я говорю за него.

Я например говорю:

— Человек вошёл в комнату.

Кеша послушно отвечает:

— Человек вошёл в комнату.

— И увидел на столе револьвер.

— Увидел револьвер. Да. Увидел.

Кеша хороший.

Но потом происходит что то неприятное. Постепенно. Кеша начинает говорить сам.

Я вроде бы собирался написать, что человек взял револьвер.

Но Кеша говорит:

— Врррешь. Не возьмёт.

— Почему?

Кеша молчит.

— Кеша, ему надо взять револьвер. У меня дальше всё придумано.

Кеша чистит перья. Смотрит в сторону.Я перечитываю предыдущие пять страниц.

Ешкин кот.

Действительно не возьмёт. Приходится переделывать.

Так текст постепенно становится наглой, капризной птицей, которая живёт у тебя дома, жрёт твоё время и почему-то уверена, что лучше знает, о чём ты собирался написать.Причём кормить её приходится постоянно. Подбрасываешь воспоминание. Кеша его  съедает. Увидел странного человека в метро — все Кеше. Услышал чужой разговор — Кеше. Прочитал старую книгу — Кеше. Приснилась какая-нибудь дрянь — тоже Кеше.Иногда приносишь ему особенно красивую фразу.

— Смотри, Кеша, какая фраза. МЕТАААФОРА.

Кеша пробует. Выплёвывает. Не то. Не подходит.Жалко. Фраза то хорошая. Но Кеша прав.

Иногда бывает наоборот. Бросишь ему какую-нибудь ерунду, просто чтобы соединить два абзаца, а он хватает её клювом, утаскивает куда-то внутрь — и вдруг вокруг этой ерунды начинает расти новый слой истории.

Тогда уже сидишь и смотришь:

— Это ещё откуда?

Кеша не объясняет.

Вообще отношения автора с текстом довольно быстро перестают напоминать отношения создателя с произведением. Скорее это совместное проживание с существом, которое ты зачем-то завёл, не изучив все особенности совместного проживания. Оно будит тебя ночью. Часто требует очень много  внимания.

Не хочет есть то, что ты ему предлагаешь. Повторяет одну и ту же фразу двадцать семь раз. В худших случаях двадцать восемь.

Нагло гадит на хороший финал.  А иногда внезапно произносит нечто такое, чего ты сам от него не ожидаешь.

И вот ради этого, наверное, всё обычно и затевается. Потому что наступает момент, когда текст уже не совсем твой. У него появляется собственный голос. Свои необычные привычки. Он сопротивляется, когда пытаешься заставить его делать то, для чего он не был рождён. И если повезёт, однажды он наконец садится перед тобой совершенно живой. Ты перечитываешь его от начала до конца. Исправляешь последнее слово. Закрываешь файл. И спрашиваешь:

— Ну что?

Кеша наклоняет голову. Смотрит на тебя одним глазом. И говорит:

— Кеша хороший.

И самое ужасное, этo то что ты ему веришь.