Короткие встречи

Стою я на кафедре, развешивая по стендам учебные программы. Сентябрь у меня начался так, что лучше б ему не начинаться вовсе. Как-то с приключениями начался. Но об этом потом, а сейчас вот я стою, кручу в голове неприятное. Кругом, думаю, дерьмо, нарциссы, жлобы и лицемеры. Все тлен.

Но продолжаю вешать, потому что человек делает, что должно.

Краем глаза вижу, что по нашему длинному коридору приближается ко мне мелкая девочка, вся в сумках.

Блин, думаю с досадой. Сейчас будет просить какой-нибудь экзамен, который забыла сдать зимой - обычно за этим студенты приходят в начале семестра.

Девочка красиво пострижена, аккуратно покрашена, симпатичная. Сумок у нее примерно три.

- А я к вам, - говорит она. - Я вас помню. Я у вас училась на ветсанэкспертизе.

Точно, думаю. Вот откуда я ее помню. Позапрошлый курс ВСЭ, хорошая была группа.

- Потом, - говорит, - я отчислилась, потому то ветсанэкспертиза мне не нравится. Я хочу на биологию.

- Это хорошо, - говорю. - У нас на факультете с этого года много новых направлений. Молекулярная биология, например.

- Здорово, - говорит она. - Поробую туда поступить. Потому что я привыкла учиться в Академии. Я вообще привыкаю к местам. Поэтому и вернулась.

Так, думаю. Здравствуй, братец с аутистическим спектром.

- Понимаю, - говорю.

- А вообще, - говорит девочка, - я еще потому вас нашла, что мне поставили неизлечимый диагноз, и я решила найти всех, кто ко мне хорошо относился, и сказать им спасибо.

И я начинаю с ней говорить. Где-то минут через двадцать я чувствую, как меня постепенно отпускает по поводу жлобов, лицемеров и прочих, у кого не их есть царствие небесное.

Потом приходит мой младший, у которого занятия закончились, и мы втроем начинаем идти домой; мелкий с девочкой беседуют, как родные, ей нравится его шляпа, галстук с кошечками-вампирами, а ему - набор фломастеров, которые ей подарили в психушке, и прочие ее любимые вещи, которые она носит с собой в трех сумочках. В них же у нее пропуск на работу и заявление об опеке над младшим братом, которого она не хочет оставлять родителям, чтобы он не «пошел по кривой дорожке».

Мы идем и обсуждаем свое отношение к оттенкам справедливости и что-то еще, что не обсуждает никто.

Меня уже попустило окончательно, мне хорошо, и мир обрел смысл.

Потом мы выходим, девочка едет дальше - маленькая фигурка в красной толстовке и с тремя сумками любимых вещей.

Я почему-то думаю, что если я открою свой журнал позапрошлого года, записи про эту девочку там не будет, хотя лично я прекрасно помню ее лицо и фамилию.

Сакральные посланники не оставляют следов.