2. Спутанные травы (Лайто)

Дополнение к Вызову

https://author.today/work/621903

Он был светлым магом, его звали Лайто, и он просил разрешения войти в мой отряд. 

Дело было на заставе Семитравье, где-то на границе с Белым берегом, в нашем отделении, большом, но пустом и неустроенном. Лайто сидел напротив, сложив руки на коленях, и смотрел на меня открыто и серьезно очень светлыми серыми глазами. 

Обычно люди при разговоре совершают множество движений - сжимают пальцы, трогают рукава, отводят взгляд. Лайто не шелохнулся ни разу. 

Он был одет в простую одежду из когда-то черной, теперь полинявшей ткани; одежда была аккуратной и чистой, и только на рукаве я заметил тщательно заштопанную прореху. Нити, в отличие от ткани, сохранили цвет, выдавая изящный ряд стежков. Лайто был родом с востока, но вместо разноцветных шнурков в волосах он носил только одну яркую кисточку. Его магия ощущалась как озеро под тусклым мутным льдом.

- Мы были сами по себе и не входили в Знамя, - Лайто говорил вежливо, не проявляя чувств. - Потом я попал в отряд Белого берега, но отряд погиб. 

При упоминании отряда его дыхание впервые сбилось, а в голосе прозвучал оттенок... удивления, не печали? Как будто Лайто до сих пор не мог в это поверить. 

Со двора доносились крики и смех - тот, что звучал ниже, Мартина, выше - Марены. Во дворе был насыпан песок, и темные маги, как я знал, чертили на нем волнистые линии и потом на них смотрели, как любят делать темные маги, а сейчас на песке получилась хорошая тренировочная площадка, где Марена и Мартин гоняли остальных. Кого-то я выбрал сам, кого-то мне назначили, но мой отряд получался дружным и слаженным. Я не мог сказать, что Лайто мне не нравится, хоть его просьба меня и удивила; в сопроводительном письме из Тивы его называли спокойным и рассудительным, а человека с такой характеристикой я был готов взять не глядя. 

Раньше всех было просто - твой отряд встречался с чужим отрядом, и после какого-нибудь боя все выжившие становились твоим отрядом. Но теперь, после нашей победы, появилось время для обдумывания решений, и все разом оказалось сложнее. 

- Почему ты не поступил на службу к Приближенному Тальи? 

Приближенный Тальи положил при штурме Новолуния всех своих людей, но сам выжил. Я и все вокруг считали это удачей для Знамени, Приближенный Тальи - нет, но именно он отвечал за все восточные провинции и до сих пор собирал себе отряды и командиров. Переходить дорогу Приближенному Тальи я не хотел. 

Лайто едва заметно качнул головой:

- Командир Маро известен беспощадной борьбой с тьмой. Я бы хотел поступить в ваш отряд. Я прошу вас... - запинка в его голосе была почти неощутима за прямолинейной жесткостью. - Я прошу вас меня проверить. Я хотел бы поступить в ваш отряд и служить вам до самой моей смерти. 

Каждый раз, принимая кого-то в отряд, я думал о своем первом, погибшем отряде, и о том, не сидит ли передо мной новый Эмиль. 

Шум со двора подозрительно притих. Верный признак, что там что-то затевалось, и я поднялся, прислушивась, и кратко ответил:

- Мой отряд идет в Сияющую. Идем с нами. Сработаемся - хорошо, нет - нет. 

Со всеми заданиями мы шли до Сияющей почти месяц. Никто не спрашивал, откуда взялся Лайто, и к концу пути все считали, что он был в отряде всегда. 

*

В тот год стояла такая сушь, что поля выгорели к началу лета, а к середине я мог почувствовать на языке вкус иссыхающей земли и пыли. Горизонт выцвел как дешевая картинка на плохой бумаге; зато небо собрало все краски, темно-синюю, черную, и угрожающе нависло над землей. Дожди собрались вверху, в этой плотной мгле, но день за днем вниз не падало ни капли. 

Дрезина неспешно стучала на стыках рельсов, и поднятый ветерок немного охлаждал. Шевелиться не хотелось; я обмахивался веером и иногда поглядывал на рабочих, иногда вокруг, надеясь, что тьме тоже будет лениво проявляться. Хотя у тьмы не было дней отдыха, и в самый зной она медлила, копилась, чтобы прорваться очередной удивительной дрянью. 

Мы возвращались с участка - в эти дни мой отряд осматривал железную дорогу и охранял бригаду ремонтников. То, что скоро на северо-восток снова пойдут поезда, вдохновляло; с поездами все было проще. Железная дорога была самым ценным творением темных, из тех, что мы поддерживали, и меня удивляло, как она, такая хорошая и полезная, у тварей получилась. Но темные, не будь дураками, предпочитали к столу свежую морскую рыбу, а не соленую, которую трясли пешком по жаре невесть сколько. 

Я чувствовал, как Лайто смотрит мне в затылок; я часто замечал, что, когда остальные смотрят вокруг, он смотрит на меня, словно выверяя по мне все движения.

- ...и вот так нас осталось четыре человека, - удивление все еще прохладой разливалось в его голосе. Словно за каждым словом из рассказа о судьбе отряда Белого берега звучал невидимый вопрос. - Мы заняли одно небольшое поместье, хотели его оборудовать... я разбирал вещи в кладовой, когда мне постучали снаружи и позвали: «Лайто, иди сюда». Я слышал, как они идут к воротам, я задержался, а, когда вышел, их не было. 

Лайто не было нужды рассказывать о том, что случилось, и тем более при всех, но он так решил. Даже в жару от его истории охватывал легкий озноб. 

- Никого? - хрипло переспросил Ою. 

Цуру сидела, обхватив колени руками, а Ою свешивался вниз, иногда цепляя рукой метелки трав. Ою не был местным; за Ою попросила Ринко - он был из отряда каких-то ее друзей. И отряд, и друзья давно уже лежали в земле. Ою был очень молод, но уже успел сменить несколько отрядов, все одинаково неудачливых, и поэтому Ою все время был мрачен, или делал вид, что мрачен, и чувствителен к любой мелочи. 

- Я осмотрел поместье, за воротами, вокруг. Ни следа. 

Я мог бы предположить, что бывший отряд Лайто теперь найдут только случайно - костями в овраге. Что бы ни позвало их к воротам, что-то, что ни они, ни Лайто, не ощутили опасным. Никто из моих отрядов так не терялся. 

Сегодня я разбил отряд и рабочих надвое - впереди уже показался флажок, отмечающий место встречи, и рядом было пусто, и я, еще не отойдя от впечатления, даже успел испугаться, но потом услышал приветственные крики. Мои светлые и второе звено рабочих обедали вместе с группой крестьян недалеко от дороги и призывно махали руками. Обычно я запрещал своим брать что-либо у незнакомцев, потому что в людях иногда прорывалась такая тьма, что любой тьме тьма, а иногда то были и не люди вовсе; но за Марену и Мартина я не слишком беспокоился. Им нравились встречи с монстрами. 

Ою ступил вниз с дрезины и чуть не взлетел обратно. При полном безветрии по полю прокатилась волна, словно расходящийся круг по воде; травы колыхнулись, прошелестели и замерли снова, колосок к колоску, в новом узоре. 

- Провинция потому так называется, - я неохотно приподнялся на локтя, потом сел. Ою немного расслабился и перестал хвататься за меч. - Иногда травы спутываются.

- А разве не должны мы это?.. - Ою нервно сглотнул, оглядываясь, однако, с надеждой. 

- Спалить? В такую сушь?

То, что огонь легко пройдет по полям и захватит деревни, а потом дым накроет Сияющую, Ою понял сам. Он дергался все все время, пока мы шли к своим; волны и шорох разбегались по полю от каждого нашего шага, и каждый раз заново выстраивался узор. Спутанные травы были почти безопасны; хотя я в самом деле не знал, что они могут сделать с одиноким путником. 

Крестьяне, кажется, шли с холмов. В траве играли дети, почти похожие на людей, взрослые вели себя весело и живо, и только пара человек безучастно сидела с краю, уставившись перед собой расплывшимися чернильными точками на одутловатых лицах. На растянутых на земле мешках лежали печеные клубни и лепешки; наши поделились пайком, а крестьяне из узелков, из корзин щедро сыпали мелкие, только поспевшие, но такие яркие в сизом сумраке персики. 

Я замедлил шаг. Лайто остановился еще раньше, чем я сделал это, безошибочно уловив мое движение. Ою дернулся вперед и только тогда обернулся; Цуру шла позади, но я заметил, что она зажала рот ладонью. 

Крестьянка в самой пестрой одежде подскочила и замахала руками, приглашая нас и заставляя своих потесниться, и одновременно тараторя, что вот эти персики от тетушки Моммы, а вот эти дядюшки, а вот эти еще от кого-то, и мы должны обязательно... 

- Командир, мы вам отобрали лучшие! - Марена и Мартин сдвинулись в сторону, открывая сложенные горкой плоды. Самые крупные, с нежной кремово-розовой кожицей, с сахарной мякотью, с истекающей сладкой чернотой сердцевиной. 

Весь мой отряд - кроме Цуру - были не местными, и они не знали, или не задумывались, что персиковые сады, сады, которые до сих пор давали столько хороших плодов, были в провинции Спутанных трав только в одном месте. 

Лайто вопросительно смотрел на меня. 

Следовало ли мне говорить о Святилище Второй луны крестьянам, которым эти персики были пищей? Следовало ли пугать рабочих, которые, покинув Сияющую, и так все время боялись?  

- Нам надо идти. Срочно, - кратко сказал я. - Нет, еду оставьте здесь. 

Отряд тотчас же собрался без вопросов, а рабочие повскакивали следом. Крестьяне глядели на нас с любопытством снизу вверх, легко принимая и знакомство, и прощание. Марена и Мартин выглядели сбитыми с толку, но не спорили тоже. 

Я знал, что расскажу им, но не при всех, потому что они все равно узнают, и им будет стыдно, хотя они ни в чем не виноваты, а жертвам, которые лежат под корнями, вероятно, уже все равно. Можем ли мы брать плоды тьмы, если они уже выросли, и мы к их возникновению не причастны? Хотел бы я сказать, что нет. 

***

Первая провинция Спутанные травы находится на равнине. Кормила всю Сияющую столицу и (была) густо населена.

Прошлогодние травы, затянувшие брошенные поля и деревни, не помнят темных, но тьма все еще остается под корнями.

На границе первой и второй провинции находится сезонное темное святилище - весеннее святилище Второй луны, принадлежавшее Сияющей.