Человек перед дверью: о литературе Алены Ламберт

  Литература иногда начинается совсем не там, где мы привыкли ее искать. Например, с человека, которому надо сделать выбор. Или который стоит в очереди, едет в лифте, кого-то вспоминает, чего-то хочет или чего-то боится. И совершенно не думает о том, что его обычная жизнь уже становится материалом для рассказа. Алена Ламберт ( https://author.today/u/helennium ), судя по опубликованным текстам, как раз любит такие моменты. При этом внешне ее творчество устроено довольно разнообразно: мистика, темное фэнтези, детектив, антиутопическая фантастика. Здесь есть древняя сила, европейские семьи, обреченный город, Самара с ее потусторонней географией. Есть и большой роман «Адепты Формы», написанный совместно с Ярославом Кирилишеном. Но за разными жанровыми оболочками довольно часто обнаруживается один и тот же интерес: человек, оказавшийся перед выбором. И именно здесь творчество Ламберт становится интереснее простого перечисления жанров.

  Большая история обычно выглядит большой: война, смерть, признание в любви, предательство. У Ламберт внимание чаще направлено на момент, который этому событию предшествует. Человек еще ничего не сделал, он только собирается. Но именно в этом состоянии неопределенности уже возникает напряжение. Отсюда, вероятно, и любовь к короткой форме. Рассказ не слишком терпелив к лишним объяснениям. В романе можно долго показывать внутреннее состояние героя, а в рассказе иногда достаточно одной детали. Ламберт, судя по ее малой прозе, такая экономия скорее нравится.

  Мистика у нее возникает не из другого мира. Особенно заметно это в цикле «Мистическая Самара». Здесь город становится чем-то большим, чем просто место действия. Старые дома, легенды, туманы, особняки, забытые истории - все это помогает показать привычную реальность с неожиданной стороны. Но важнее другое: мистика у Ламберт не обязательно отменяет реальность. Скорее она позволяет посмотреть на нее внимательнее. Хороший пример «Дом со слонами». Автор берет известную городскую легенду и предлагает собственную мистическую трактовку. Получается любопытная конструкция: есть город, есть история, которую о нем рассказывают, и есть литература, которая допускает, что эта история может оказаться правдой. В этом вообще есть сильная сторона мистики: она интересна не тогда, когда просто сообщает нам о существовании чудовища, а когда заставляет усомниться в привычном объяснении происходящего. И в текстах Ламберт такой прием работает именно за счет связи с узнаваемой реальностью.

  Самый масштабный замысел Ламберт «LIBRI FORMAE». Здесь появляется древняя сила, которая отвечает на отчаянные просьбы людей. Но довольно быстро находится вполне современный способ ею распорядиться: человеческое отчаяние становится ресурсом, чудеса услугой, а сама мистика оказывается включена в систему денег и манипуляций. Это уже не просто фантастическая предпосылка. В ней есть вполне узнаваемая социальная сатира. Человек вообще быстро приспосабливает необычное к привычным экономическим отношениям. Если появляется возможность заработать на чуде, обязательно найдется тот, кто попробует это сделать.

  В «Адептах Формы» именно эта идея становится одной из центральных: древняя сила оказывается связана с кризисами, деньгами и судьбами людей. Поэтому роман можно читать не только как мистический детектив. В нем есть довольно современный вопрос: что происходит, когда человек получает в распоряжение нечто, что изначально считалось почти священным? И здесь, пожалуй, самое страшное действительно связано не с самой сверхъестественной силой, а с тем, как люди решают ею воспользоваться.

  Автору интересен не монстр, а цена. Если посмотреть на слова, которые постоянно появляются рядом с текстами Ламберт, обращают на себя внимание «выбор», «память», «желание», «боль», «честь», «цена». Похоже, ее интересует не только то, что произошло с героем, но и последствия его решения. Что человек получает и чем за это расплачивается? На это указывают и названия рассказов: «Желание», «Честь», «Цена памяти», «Эхо боли», «Половинка», «Город, который забыл свет». В них постоянно возникает тема последствий. Фантастика в таком случае становится удобным способом увеличить масштаб обычного человеческого конфликта. В реальной жизни мы тоже постоянно чем-то жертвуем ради другого, просто наши сделки обычно выглядят куда менее эффектно. Мы меняем свободу на безопасность, правду на спокойствие, привычку на возможность не начинать все заново. Иногда цена оказывается понятна сразу, в иногда только спустя годы.

  Особенно любопытна повесть «Пиар-нытье». Ее героиня хочет признание, её начинают читать, а личная обида постепенно превращается в публичное представление. Конечно, внимание приносит успех, но вместе с этим исчезает первоначальная причина, по которой она вообще хотела признания. Здесь уже трудно не вспомнить современную интернет-культуру, ведь мы давно привыкли к тому, что личная жизнь может становиться контентом, а собственные переживания способом собрать аудиторию. Но повесть интересна не самим наблюдением за соцсетями. Гораздо неприятнее вопрос, который из него вырастает: что произойдет с человеком, если окружающие начнут вознаграждать его за слабость? Пока страдание приносит внимание, у человека появляется соблазн продолжать страдать публично. И в какой-то момент становится трудно понять, где заканчивается искреннее чувство и начинается его публичная версия. На мой взгляд, «Пиар-нытье» можно читать гораздо шире истории о начинающем авторе. На мой взгляд, это текст о том, как легко искренность превращается в формат.

  По комментариям самой Ламберт видно, что ей интересны парадокс, контраст и смена точки зрения. Она разбирает у других авторов прием «перевертыша», когда финальная фраза заставляет иначе посмотреть на весь предыдущий текст. Это многое говорит и о ее собственном литературном мышлении. Ей интересно поставить читателя в ситуацию, когда тот уверен, что понял происходящее, а затем оказывается вынужден пересмотреть свою версию. История о пленнике может оказаться совсем не историей о пленнике. Бытовая сцена - разговором о смерти или одиночестве. Мистика - социальной драмой. Прием, конечно, рискованный. Если поворот существует только ради того, чтобы удивить, он быстро превращается в фокус. Но когда после него действительно появляется новый смысл, рассказ начинает работать иначе. Именно поэтому короткая форма здесь особенно удобна: небольшой текст можно выстроить так, чтобы одна последняя деталь изменила восприятие всего рассказа.

  Есть соблазн воспринимать любого автора сетевой площадки прежде всего через ее среду: фэнтези, мистику, конкурсы, рейтинги, самопиар, комментарии. Но в случае с Ламберт этого недостаточно. Она, судя по собственным публикациям и комментариям, довольно много внимания уделяет самой литературе. Она читает других авторов, разбирает приемы, говорит о языке, композиции, ритме, точке зрения. И это важная разница, ведь одно дело - просто рассказывать истории, а другое - постоянно интересоваться тем, почему история работает именно так и почему читатель воспринимает ее определенным образом. В этом смысле Ламберт интересна не только как автор текстов, но и как человек, наблюдающий за устройством литературы.

  Главным героем Ламберт является (здесь я выставлю что-то вроде метафоры, моего личного художественного образа) человек перед дверью. Если попробовать свести ее творчество к одному образу, я бы выбрал дверь. Не меч, не древнюю книгу и не замок. Именно дверь. Ее персонажи часто оказываются в промежуточном состоянии: до решения или после него, перед тайной или уже столкнувшись с ней, до потери или после нее. Дверь здесь хороша как метафора именно потому, что за ней всегда начинается другая жизнь. Герой еще находится в прежней, но уже понимает, что скоро придется сделать шаг. Похоже, Ламберт особенно интересует именно эта секунда перед изменением. Поэтому ее «мелочи» и оказываются не такими уж мелкими. Иногда событие кажется незначительным только потому, что мы еще не знаем, к чему оно приведет.

  И наконец: Алена Ламберт - что это за автор? У Алены Ламберт действительно есть довольно отчетливый литературный интерес. Ее снова и снова занимает человек, который считает, что управляет обстоятельствами, а потом обнаруживает, что сам оказался от них зависим. Цена желания. Цена памяти. Цена признания. Цена выбора. Отсюда и разные жанры: мистика, темное фэнтези, бытовая проза, фантастика. Жанровые декорации меняются, а вопрос остается примерно тем же: что мы готовы отдать за то, чего хотим? В ее текстах постоянно появляется сверхъестественное, но в центре остается вполне обычный человек со своими желаниями, страхами и решениями. И, пожалуй, именно поэтому мистика у нее работает лучше всего там, где оказывается связана с человеческой жизнью. Потому что древняя сила, чудовище или проклятый город сами по себе не так страшны. Гораздо понятнее и неприятнее другое: однажды человек может получить то, чего очень хотел, а потом обнаружить, что заплатил за это слишком дорого.