Всё украдено до нас?

Вообще моя книжная ипостась — тот ещё Шнырёк. С той лишь разницей, что Шнырёк, тревожная зверюшка из Мумидола, коллекционировал пуговицы, а я коллекционирую тексты. Сортирую их по размеру, цвету, форме и количеству дырочек. Самые блескучие утаскиваю в свои книжные закрома. Одна из коллекций, которая пополняется реже, чем я бы того хотела — это коллекция годных НФ рассказов. Пока речь шла о классике жанра (Шекли, Саймак, Нортон), коллекция цвела и колосилась. Современных рассказов попадает в неё куда как меньше, и это понятно: как Агата Кристи, засучив рукава и хорошенько наточив свою писательскую косу, выкосила под ноль поляну детективных сюжетов, так и фантасты шестидесятых практически не оставили потомкам шанса на оригинальную идею. Прорывы, ясен пончик, случаются (скажем, Тэд Чан — большой молодец), но не так, чтобы часто.

Нда. Краткость — явно родом не из моей семьи. К чему я это всё веду? К тому, что на днях перечитала один из своих любимых НФ рассказов, и снова тихонько попискиваю от восхищения. «За Разломом Орла» Аластера Рейнольдса — святый боже, какой шикарный всё же текст. Сначала я увидела его рисованную версию в мультяшном сериале «Любовь, смерть и роботы» (2019), и сразу же побежала читать. Кстати, в сериале был представлен и второй рассказ Рейнольдса, «Голубой период Зимы», тоже классный (но умеренно).

Печатные буквы, в отличие от рисованных картинок, дают (мне) гораздо больше поводов для размышления. Тем более, если буквы сопровождаются авторскими комментариями. В них я вычитала одну важную мысль, которая очень меня поддержала в моём нынешнем писательском ступоре. В последнее время я не могу ничего писать, потому что не вижу в этом смысла, ведь «всё украдено до нас». А вот Рейнольдс так не считает:

Сюжет произведения может годами сидеть в голове в форме смутной идеи, прежде чем ты поймешь, что с ним делать. Обычно приходится ждать момента, когда полусформировавшаяся концепция пересекается с другой и в мозгу вспыхивает фейерверк.

Так было и с «Голубым периодом Зимы», со второй историей о Кэрри Клэй, присутствующей в этой книге. Мне давно хотелось написать о роботе как о фамильном достоянии, переходящем от поколения к поколению, из столетия в столетия, причем этот робот постоянно набирается ума и мыслительной утонченности. Я, конечно же, в курсе, что идея принадлежит Айзеку Азимову, она легла в основу его повести «Двухсотлетний человек». Но что меня восхищает в научной фантастике, так это то, что в ней не так важны новые концепции, как новые подходы к старым. Надо лишь найти свежий ракурс, рассказать по-другому, представить в ином свете.  И должен заметить, это самое сложное. «Голубой период Зимы» таился на заднем плане, пока я не придумал вторую его половину, пока не нашел новый «угол атаки».

То есть автор крутого рассказа лично выдал мне разрешение перестать париться по поводу оригинальности идей, а сосредосточиться на новом видении. Что ж, попробую. (пробует)