Политзанятие

Поехали в Сторожку. Корягин был невыспавшийся и злой, сразу погнал их на стадион. Каждый раз, когда Артём и Руся, пробежав очередной круг, приближались к тому месту, где он стоял, полковник принимался громогласно сетовать на загубленную из-за двух долбонавтов субботу.

— Давай утешим его тем, что работа в выходной — это новые горизонты! — тихо предложил Артём.

Руся радостно заржал. Корягин насторожился и скомандовал:

— Отставить!

Артём и Руся моментально перешли на шаг, а Корягин — на мат, доходчиво объяснив, что он имел в виду отставить не бег, а разговоры. Побежали дальше. После полосы препятствий и сорока минут в спортзале даже политзанятие казалось чем-то заманчивым, несмотря на то что там особых развлечений тоже не предполагалось.

Они вошли в просторную аудиторию и сели по указанию полковника за первый стол второго ряда. Корягин включил проектор. На экране появился слайд: тёмный и зловещий силуэт человека на фоне карты мира и заголовок: «Диверсии в мирной жизни».

— Запишите тему сегодняшнего занятия, — начал Корягин нудным голосом. — Мы начнём разбирать её с идеологических диверсий. 

Он щёлкнул пультом. Слайд сменился — теперь на экране был текст, набранный мелким шрифтом.

Корягин, глядя на него, произнёс:

— Пишем определение: «Идеологическая диверсия представляет собой комплекс методов информационно-психопатического воздействия…»

Руслан поднял руку.

— Чего тебе, Крушинин? — недовольно спросил полковник.

— А что такое «информационно-психопатическое воздействие»? — спросил Руся с любознательным видом.

Артём отвернулся, пряча ухмылку. Корягин подумал и авторитетно заявил:

— «Психопатическое» в данном контексте означает — «неадекватное».

— Хмм… — Артём тоже поднял руку и заметил своим фирменным, выбешивающе благоразумным тоном: — «Психопатическое» здесь явно не в тему… Может, психоделическое?

Теперь заухмылялся Руся.

— Вы оба слепые, что ли? — возбудился Корягин. — Вот же по-русски написано… 

Он повернулся к экрану и снова прочитал вслух, тыча в каждое слово указкой:

— «…комплекс методов информационно-психологического воздействия…» — здесь полковник слегка завис, но почти тут же пошёл в наступление: — Ты, Летков, если такой умный, назови-ка нам лучше цели идеологических диверсий!

— Подрыв устоев! — бодро ответил Артём.

— А конкретнее?

— Конкретнее на слайде написано: «разрушение фундаментальных основ общества: его ценностей, культурной самобытности и ориентации».

— Какой ориентации? — уточнил Руся.

— Сексуальной, мля! — вышел из себя Корягин.

— Я так и подумал, — сообщил Артём с видом отличника. — Потому что нетрадиционная ориентация — это чуждое нам явление…

— Не всем чуждое, — вставил Руся. — Вот, например, полковник Заглумин так не считает…

— У него культурная самобытность, — глубокомысленно предположил Артём.

— Встать! — заорал Корягин. — Сесть! Лечь!

Артём с готовностью лёг на стол, положив ступни на соседний, и блаженно закрыл глаза, а Руся разлёгся на двух стульях, пытаясь подцепить и подвинуть к себе третий, потому что голова и ноги у него висели в воздухе.

В следующей длинной тираде Корягина цензурным было только слово «встать». Потом ещё в такой же — «лечь». На этот раз пришлось лечь, как требовалось — на пол. И так ещё много раз.

Корягин Максим Сергеевич, полковник ГОН, командир группы специального назначения "Горизонт".

Я что-то не пойму - что у первого под головой и что анатомически не так со вторым?