Книга "Язычество против псведоязычества". Часть 4.

Книга увидела свет в бумаге в 2020м году.

Формат АТ не подразумевает публикации научпопа в качестве книг, потому буду выкладывать свой труд по частям в виде записей в блоге.

Здесь начало. Часть 1 https://author.today/post/939060 Часть 2. https://author.today/post/939064 Часть 3. https://author.today/post/939069

Глава 7. Фальшивка «Велесова книга» и подделки ее сторонников (Асов, Гаврилов-»Иггельд» и т.д.).

Правда рано или поздно всплывет.
Хотя бы в виде утопленницы.
Веслав Брудзиньский.

Известный фальсификатор памятников славянской культуры А. И. Сулакадзев некогда изготовил несколько дощечек, содержащих, якобы, предания наших предков (40). В ходе революционных событий, в 1919 году, эти дощечки попали в руки А. Ф. Изенбека, который впоследствии посвятил в их содержание белоэмигранта Юрия Миролюбова.
Что я могу сказать о Миролюбове? Он был искренним патриотом, желавшим в тяжелую для России годину указать иностранцам (среди которых он находился) величие своего народа. Однако, в те времена не было сделано тех находок и открытий, которые позволили более или менее точно судить о язычестве, и было очень мало исследователей-славистов (к тому же, относящихся к «западникам» и «норманистам»). А Юрий Петрович был оторван от всех возможностей исследовать. Тогда он решил реконструировать корни русского народа на основе собственной фантазии. И дощечки Изенбека были для него почти как откровение свыше. Не задумываясь об их подлинности, он создал «Велесову книгу» - своего рода лжебиблию язычников. Однако, в то время она не получила распространения и была забыта. Что же касается дощечек, то они таинственно исчезли, и в этом обвиняют приход к власти фашизма и его политику, согласно которой «неугодные» памятники истории изымались или уничтожались.
Позже упоминания о труде Миролюбова попали к А. А. Куренкову (Куру), который уговорил самого Миролюбова начать публикацию.
Публикации В.К. и статьи Кура и Миролюбова о ее исследованиях стали появляться в журнале «Жар-птица», выходившем в Сан-Франциско, и продолжалось это до самого закрытия журнала. Примерно в это время ее исследованиями занялся С. Парамонов (Лесной), который и выпустил первую книгу об их результатах. Он же направил запрос в Академию наук СССР об исследовании первоисточника на основе единственной сохранившейся фотокопии. Ученые России на основе проведенных ими анализов сочли В.К. подделкой, и в нашей стране о ней благополучно забыли (жаль, что не навсегда). За рубежом же труды Миролюбова находили лишь единичных сторонников. К сожалению, таковые появились у нас в середине семидесятых. Возобновились споры о подлинности, начались публикации. Но настоящий бум начался в конце 80-х – начале 90-х гг. нашего века, когда А. Асов (Барашков) начал публиковать свои труды по В.К. и созданные на ее основе собственные легенды. Это продолжается до сих пор.
«Европейский романтизм начался с «Песен Оссиана», будто бы записанных в горах Шотландии Джеймсом Макферсоном. До того шотландских горцев считали грубыми дикарями – и вдруг вся Европа (включая Россию) увлеклась кельтской стариной. А патриотическому подъему в Чехии способствовали Краледворская и Зеленогорская рукописи, искусно подделанные Вацлавом Ганкой, видным чешским славистом и общественным деятелем.
Все это, разумеется, не оправдывает обманов и подделок. Но вряд ли можно приравнивать Макферсона и Ганку к Г. Шпонгольцу, ради славы и наживы отлившему две сотни «приллвицких идолов» – грубых и уродливых, с безграмотными «славянскими» надписями.
Миролюбов же, по крайней мере, не имел и не искал от «Велесовой книги» материальной выгоды. Не была эта книга и политическим памфлетом или провокацией, вроде подложного «Завещания Петра Великого». Своих убеждений белоэмигрант Миролюбов не менял и не скрывал. Однако в «Велесовой книге» нет ни антигуманных, ни антидемократических выпадов, ни антикоммунистических, ни шовинистических идей. Автор ее, кто бы он ни был, стремился научить своих соотечественников любить и защищать Русь. Счесть такой мотив низменным может лишь циник, для которого нет Родины, а есть лишь место проживания» (41) – пишет об этом в своей критике В.К. Д. Дудко – «Почему же из всех подобных памятников именно «Велесова книга» вызвала наибольший общественный резонанс? Секрет здесь – в искренности чувства и мысли ее автора, в единства яркой художественной формы и глубокого идейного содержания. Любить Отечество без страха и корысти, отдавать за него жизнь, беречь его единство, помнить историю, обычаи, верования своего народа – вот чему учит эта книга. И это делает ее близкой не только русскому или вообще слависту, но и всякому человеку, сохранившему чувство патриотизма» (42).

Рассмотрим теперь подробнее сам первоисточник.
Что увидел я? Сначала передо мной лежала только опубликованная фотокопия дощечки и ее описание. В глаза мне бросились следующие странности:

1) Факт того, что письмена вырезаны на дереве. Если уж В.К. писали или переписывали в те времена, когда на Руси уже была кириллица, то, значит, для подобных записей уже был и пергамент, который бы обеспечил большую простоту написания (все-таки вырезать ножом по пятьсот символов на минимум сорока дощечках – труд, как справедливо отметил Парамонов, огромный. Или славяне не искали легких путей?) и лучшую маскировку (ведь, по мнению Парамонова, дощечки противопоставляют себя христианству, что доказывает необходимость скрывать их. А прятать связку в сорок дощечек, каждая из которых размером 38х22х5 см, гораздо сложнее, чем несколько листов пергамента.
2) Считается, что кириллица появилась на Руси в период с 862 по 873-й годы. Следует помнить в первую очередь, что на трансформацию шрифта требуется иногда несколько сотен лет; из этого возникает вопрос: что заставило кириллицу измениться в руках «языческого волхва» в какой-то дикий алфавит всего за пару десятков лет [поясню: сторонники ВК считают временем создания последней дощатой копии В.К. конец IX века – прим. Лифантьева С.С.] после своего появления? А во-вторых:
а) если уж волхв действительно был языческим, то почему он писал недавно появившейся кириллицей, а не проверенными столетьями «чертами» и «резами»? Ведь насколько я знаю, волхвам более свойственна крайняя консервативность, нежели новаторство;
б) волхвы не стремились к распространению своих знаний, и те лучше бы сохранились в виде «резов», нежели более совершенной кириллицы;
в) в варианте докирилловского письма В.К. имела бы больше шансов выжить, поскольку была бы непонятна христианским святым вандалам (43);
Значит, подлинность В.К. уже вызывает сомнения.
3) Годы, за которые я исповедовал язычество, не прошли даром: я довольно сносно читаю на старославянском (включая буквенную нумерацию), даже если надпись сделана церковным вариантом кириллицы и рукой абсолютно пьяного мастера. И меня откровенно удивил тот факт, что в фотокопии В.К. я смог понять меньше десятка самых общих слов. Конечно, меня можно обвинить в дилетантстве, но ведь большинство ученых тоже считают, что язык В.К. мало похож на старославянский. Даже публикатор Парамонов сознался, что в четырех дощечках ему девяносто восемь раз было непонятно слово, а то и несколько строк. Филолог Головин Валентин Владимирович, в моей беседе с ним, развеял сомнения по поводу моих способностей, назвав текст однозначной подделкой.
4) Стиль ведения строк В.К. всегда четко слева направо, в то время как у большинства народов древности (на которую претендует ВК) был популярен совершенно иной стиль письма, который имеет в науке название «боустрофедон», т. е., доведя строку до края (листа, доски, стены и пр.), они начинали писать нижнюю строку в обратном направлении. Привычный нам стиль письма появился позднее.
Разумеется, это — еще далеко не аргументы, это — набор очень весомых поводов сомневаться в подлинности памятника.
Позже я купил книгу С. Лесного (44), и вопросов стало гораздо больше. Их можно разделить на два типа: по тексту В.К. и по прилагающимся к нему статьям.

Итак, по тексту.
1) За время исследования только четырех дощечек, у Парамонова пятьдесят три раза встречаются не переведенные слова, про которые он сам говорит, что их смысл ему непонятен. Забавно то, что более половины их понятны мне, хотя я и не исследовал подлинник В.К.;
2) В переводе тех же четырех дощечек, Парамонов сорок пять (!) раз не дает перевода фразы или строки под предлогом того, что их смысл ему темен. Не буду хвастаться, из этих «темных» фраз я сам понял лишь около трети. Но если уж Парамонову столько непонятно, то стоило ли ему браться за переводы и публикации?;
3) Встречены три явные неточности перевода:
а) слово «сура» переводится в разных местах по-разному – и как солнце, и как сырный (в других переводах – медовый) напиток. Но возникает такой вопрос: слово «сурья» (а не «сура», кстати, что действительно означало хмельное питье), обозначающее «солнце», имеется только в индийских языках (45) (как и «сура»), в языках же славянской группы оно отсутствует, и даже этимологическая проверка выявила лишь несколько слов с корнем «сур» (например «сурьма»), при этом значение их совершенно не «солярное» и не «питьевое»;
б) по ходу книги «МАТР СВА» переводится как некая личность – Матерь Сва. Но в самом же труде Парамонова слово «сва» неоднократно переводится как «своя/свое». Тогда и Матерь Сва» предстает не неизвестной доселе богиней, а эпитетом некого тотемного или природного духа, вроде южнославянской виллы.
в) «МАТР СВА СЛАВУ ПОЯЩЕТЬ» Парамонов переводит как «Матерь Сва славу (в винительном падеже) поет». Но далее по ходу книги Матерь Сва почему-то стали именовать Славой;
4) Часто вставляется в текст имя Перуна. Хотя доподлинно известно, что его возвышение от рядового бога до главы пантеона началось лишь спустя почти сто лет после даты, которую исследователи называют временем написания «последней копии» В.К. (конец IX века). Это во-первых. Во-вторых, на примере святого Ильи, принявшего у славян должность бога грозы, можно уверенно утверждать что люди слишком боялись и уважали Перуна, чтобы называть его «Перунко» и «Перунок», как в В.К. В-третьих, небесным кузнецом в славянской мифологии всегда был персонаж, именуемый Сварог, и совершенно неясно, почему его функции В.К. приписывает Перуну;
5) Славянское племя венедов в комментариях Лесного указывается, как неизвестное. Забавно, что об этом неизвестном племени ученым удалось собрать очень приличный исторический и археологический материал;
6) Часто идет ссылка на украинские формы языка. Однако же моему отчиму Даниленко М. В., который является уроженцем Украины, эти формы совершенно незнакомы. Конечно, данный факт еще не говорит о том, что Михаил Васильевич забыл родной язык, как не говорит и о том, что эти формы не существуют и не существовали. Однако получается, что, если они и существовали, то не были так широко распространены, как этого хотелось бы Парамонову.
7) В В.К. говорится об отсутствии у русов жертвоприношений. Как бы это ни было мне близко, вынужден сказать: и были, и есть. Относительно того, что «были», доказано наравне историей и археологией (46), а относительно того, что «есть» – доказывает пример моего личного служения;
8) Сочетание слов «руду лили» Парамонов оставляет в этом варианте, хотя на самом деле оно может обозначать «лили кровь» (47), что больше подходит по смыслу текста, в котором идет речь о радении русов за свою землю (Д.5, реверс, строка 3);
9) Русь называется Русколанью. Ныне доказано, что единственное схожее по названию племя (роксоланы) относилось к сарматским ираноязычным народам (48);
10) Название греков – Грецколань, способно вызвать лишь смех: самоназвание греков – эллины (49), и я сомневаюсь, что за тысячелетний период тесных контактов славяне называли их как-то по-другому. Что же касается наименования «греки», то оно римского происхождения и относительно молодое (50). Во всяком случае, гораздо моложе начала сосуществования друг рядом с другом славян и эллинов;
11) Харалуг в В.К. кажется загадкой, а Парамонов соотносит его с медными акинаками, в то время как Ю. Г. Гуревич (доктор технических наук, заведующий кафедрой технологии металлов в Курганском машиностроительном институте) однозначно называет харалугом булатную сталь (51);
Теперь пройдемся по прилагающимся статьям.
С. Лесной приводил семнадцать доказательств подлинности В.К. Рассмотрим каждое из них.
а) Лесной настаивает на недопустимости помрачения ума поддельщика. Мне же кажется, что в плане умственных возможностей поддельщик В.К. ничем не отличался от любого другого человека, поэтому имел столько же возможностей сойти с ума, сколько и любой другой человек. И логичность В.К. (которая, по словам Лесного, должна доказывать трезвость ума создателя), как раз один из наиболее спорных моментов;
б) Лесной утверждает, что о подделке было бы известно давно, поскольку тот, кто купил ее у поддельщика, не мог не рассказать о ней. Почему же не мог? Я способен перечислить множество причин, которые могли бы заставить человека хранить тайну (как, например, нежелание выставлять себя на посмешище из-за того, что приобрел в минуту глупости фальшивку). К тому же, кто сказал, что подделка была куплена, а не использована своим создателем?;
в) Лесной заявляет, что подделыватель должен создавать только такие вещи, которые было бы трудно отличить от подлинников. Однако, история человечества богата примерами, когда создавались подделки с расчетом перевернуть всеобщее представление о прошлом, и эти подделки выставлялись не за более точные копии известного, а за абсолютно уникальные артефакты. И есть много причин, заставляющих человека изготовлять фальшивку именно самобытного характера. Это и жажда славы, и желание узнать предел своих возможностей, и стремление создать своего рода «лебединую песнь», а нередко – и стремление к лучшему, вроде патриотизма, желания возвеличить народ и т.п.  Вот так благими намерениями дорогу в ад и выстилают. Да и, честно говоря, по закону маркетинга, лучше раскупается именно яркое и крикливое, претендующее на неповторимость, поскольку эффективнее привлекает внимание, создает подсознательный импульс к покупке и формирует у владельца лучшее мнение о нем самом. И, на основе того, как сейчас расходятся и воспеваются труды различных мистиков, вы можете судить о правоте этого замечания;
г) Лесной утверждает, что поддельщику было бы необходимо изобрести технику письма на дереве, а это, дескать, невозможно. Ну, во-первых, все возможно, было бы желание. Во-вторых, зачем же изобретать, когда давно известна техника письма на бересте, не слишком отличающаяся, кстати, от описанной Миролюбовым техники написания В.К. Ну и в-третьих, кто, наконец, видел эти дощечки?;
д) Лесной считает, что невозможно изобрести новый алфавит? Возникает вопрос: а что тут невозможного? Взял азбуку, поставил на место каждой буквы изобретенный символ, и – пиши на здоровье. Главное, не забудь смысла каждого своего знака, а то могут получиться смешные казусы, которые и изобличат подделку. А уж внести незначительные изменения в десяток букв – вообще плевое дело;
е) Лесной также считает, что невозможно изобрести совершенно новый язык. Но настолько ли нов язык В.К.? В его основе все же лежит русский, что значительно упрощает работу подельщика. А что касается его особенностей, «нигде больше не встречающихся», то всевозможные жаргоны являются яркими примерами самых разных особенностей и оборотов;
ж) количество труда огромно, утверждает Лесной, а значит, его невозможно подделать. Ну, честно говоря, количество сделанного – это вопрос желания трудящегося. Так что, если у поддельщика В.К. плотно сидело в мозгу желание сделать задуманное, то он вполне мог его исполнить. Да и кто видел дощечки, кроме Миролюбова и Изенбека? Может быть, что Сулакадзев здесь ни при чем, и дощечек никогда не существовало, а писать на бумаге, как это делал Миролюбов, значительно легче, чем царапать на дереве. Так что количество затраченного на В.К. труда не может служить доказательством невозможности ее подделки;
з) Лесной заявляет, что невозможно подделать исторические события. Однако он сам далее говорит, что об описываемом в В.К. периоде истории никто ничего не знает. Думаю, комментарии излишни;
и) Лесной утверждает, что вряд ли фальсификатору была настолько доступна древняя история, и что (по сути формулировки) поддельщик не мог ничего додумать сам. Комментарии излишни;
к) Лесной считает, что невозможно придумать целую историю. Это действительно смешно, если вспомнить, что сотни авторов, пишущих в популярном жанре fantasy, грешат именно такими выдумками;
л) Лесной заявляет, что фальсификатор не мог знать всех обрядов и религиозных особенностей, указанных в В.К. Простите, но как это не мог, если он ее и создал? К слову говоря, о большинстве этих обрядов не знает ни один человек, кроме изучающих В.К. Это никому ни о чем не говорит?;
м) Лесной утверждает, что В.К. было рискованно подделывать, поскольку она противопоставляла себя христианству. Однако, в это же самое время писались и научные труды, и художественные произведения, посвященные славянскому язычеству, что иной раз и навлекало на голову автора гнев церкви, как это случилось с Афанасьевым (52), но не останавливало прогресса науки в области истории славян. Да что там язычество! В восемнадцатом-девятнадцатом, и даже начале двадцатого века в моде было «кокетничанье с Сатаной»! А Лесной так высоко ставит опасность какой-то спорной «языческой» рукописи;
н) Лесной полагает, что невозможно изобрести новых персонажей. Комментарии излишни, хотя очень хочется;
о) Лесной заявляет, что невозможно подделать различными стилями с тремя различными видами орфографии. Как раз можно, если поддельщик является мастером своего дела (или, что еще проще и вероятнее, если фальсификаторов было несколько);
п) Лесной ставит аргументом подлинности отсутствие у автора В.К. интереса к истории Севера. Однако, это ни о чем не говорит, кроме того, что об истории северной Руси автор либо фальсификатор, вероятно, сам знал не так много;
р) Лесной также ставит аргументом о подлинности малое количество событий и большое количество жалоб в В.К. Однако это легко объяснимо и очень логично: фальсификатор понимал, что чем больше он рассказывает о событиях, тем больше у него шансов быть выведенным на чистую воду;
с) Лесной настаивает на том, что скупая безличная форма повествования свойственна только подлинникам. Комментарии излишни, а причиной безличной формы может быть факт, объясненный в предыдущем пункте.

12) Академия Наук СССР указала, что черты языка, которым написана В.К., более характерны для более позднего времени, чем 9-10 век. Лесной высказал целых пять контраргументов. Их я привожу ниже:
а) «Отзыв Академии меня совершенно не убедил». Комментарии излишни;
б) Отзыв Академии Наук «по сути бессодержателен». Комментарий: ну, если уж по содержательности сравнить его и В.К., то сравнение будет не в пользу последней;
в) «Образцов исторических источников ранее 9 века нет, и о языке В.К. эксперты судят по современным его формам». Комментарии: ну, если исторических источников ранее 9 века нет, то с чем же Лесной сравнивал В.К., притом еще убедившись в ее подлинности? К тому же, защитник подделки искажает аргументы Академии наук: эксперты сказали не о "современных формах языка", а о "более поздних нежели 9-10 вв". При этом Лесной избегнул объяснения, отчего содержимое ВК совпадает именно с ПОЗДНИМИ формами языка. Ведь, если данный текст относится к 9-10 веку, такого не должно было бы быть;
г) «Эксперт этого языка не знает», поскольку «не имел нескольких лет практики в чтении на этом языке». Браво! Шикарный контраргумент! А если этого языка никто, кроме Миролюбова, Куренкова, Парамонова и Барашкова не знает, то на что, собственно, надеялся Парамонов, отсылая фотокопию дощечки на экспертизу?;
д) Сулакадзев не мог подделать В.К. (далее по тому, что подразумевалось формулировкой) просто потому, что не мог. Ладно, может быть, и не Сулакадзев (хотя А. Асов утверждает, что он имел к источникам отношение и характеризует его (с восторгом) как хранителя древних тайн), может быть, что дощечки (вернее, их переписанные копии) подделал сам Миролюбов, благо у него были на то причины.
Очень интересны и такие моменты в статьях Лесного. Он предъявляет Миролюбову следующие претензии:
а) Миролюбов не сделал фотокопий всех дощечек;
б) Миролюбов не оповестил общественность;
в) Миролюбов не разослал копии в музеи и библиотеки;
г) Миролюбов не дал сведений в зарубежную прессу;
д) наконец, Миролюбов не обеспечил хранения дощечек.

Куренкову от Лесного тоже достается: «первый был ассирологом, а не славистом, вот и искал индийские корни в В.К.».
Далее следует еще одна претензия («ни Миролюбов, ни Куренков почти ничего не говорят о черновой работе») и вывод-приговор: Миролюбов и Кур – дилетанты.
Н-да… Если вспомнить сколько в переводе Лесного было «неясных» слов и «темных» фраз, то свой приговор он вполне может разделить с вышеуказанными людьми. И вообще, такие претензии очень здорово смахивают на поиск виноватых, благо всех «исследователей» В.К. есть на чем поймать – и на отсутствии оригинала, и на плохом переводе, и на алогичности текста, и на индийских богах, непонятно откуда появившихся у русов. Среди сторонников В.К., как мне кажется, нет ни «левых», ни «правых», а одни лишь виноватые.
Мне хотелось бы рассмотреть тему индийских богов из В.К.
Во-первых, откуда они могли взяться в славянском пантеоне, если между обособлением славян (2800 лет до н.э.) (53) и зарождением ведизма (между 2 и 1 тыс. лет до н.э.) (54) промежуток времени в тысячу, а то и полторы тысячи лет?
Во-вторых, откуда в древнем славянском пантеоне мог оказаться Крышень (Кришна), если его образ сложился в Индии уже в послеведические времена? (55)
И, в-третьих, если индийские боги каким-то чудом затесались в славянский пантеон, то почему ни в каких других источниках (включая этнические произведения), кроме В.К. об этом ничего не говорится?
В своем приложении к «Влесовой книге» Лесного, Д. Гаврилов (как оказалось спустя четыре года – очередной самозваный «волхв» по кличке «Иггельд») тоже умудрился наворотить такого, что стоит отдельного разбирательства:
I. «Язык берестяных грамот Новгорода, найденных А. В. Арциховским, имеет некоторые особенности — например, цоканье — неразличимость Ц и Ч, на что объективно указала Л. П. Жуковская до ее знакомства с одной единственной фотографией дощечки из Велесовой Книги в 1960 г. Действительно, как оказалось, ряд грамматических и фонетических особенностей текстов Велесовой книги, в том числе и упомянутое цоканье — совпадают с языком берестяных грамот Древнего Новгорода. Для тех же берестяных грамот характерно «совпадение дательного и родительного падежа для а-форм». Эта морфологическая особенность склонения наблюдается и в текстах волхвов. Велесова книга IX века древнее известных ныне грамот (XII в.) на два столетия, за это время новгородский диалект еще не претерпел столь уж существенных изменений. Поскольку упомянутые грамоты признаны подлинниками, а открыты они через несколько десятилетий после обретения самой Велесовой книги, значит использовать их для подделки никто не мог».
В.К. повествует о событиях, произошедших на юге славянского мира (по ее же собственным ориентирам – в Киеве, на Карпатах, на границе с Римом, в Крыму и землях, расположенных еще южнее – в Семиречье и Месопотамии). Автор «дощечек» (предположим на время, что языческий волхв, а не современный фальсификатор) как бы подчеркивает, что события русского севера ему не интересны, что, согласитесь, было бы нетипично для летописца, проживающего, к примеру, в Изборске. Поэтому попытка «Иггельда» привязать В.К. к Новгороду выглядит наивно. А вот ссылка на Жуковскую – грубый и подлый ход, рассчитанный на непосвященного читателя. В самом деле, что увидит сторонний человек в его статье? Есть аргумент (хоть и мало о чем говорящий) и ссылка на некого авторитета. Все, в подсознании ставится «галочка» в графе «убедительно». И проверять сведения никому не придет в голову. А вот о том, что Жуковская, детально изучавшая «фотокопию» В.К. и новгородские берестяные грамоты, вынесла в пользу первой вердикт «подделка» (см. ниже), «Иггельд» смолчал. Даже ссылок на ее работы не дал, я уж молчу о подробном изложении.
К тому же, сама аргументация (о совпадении падежа, о сходстве написания букв) убедительна лишь до тех пор, пока не даешь себе труда задуматься. А только ли в берестяных грамотах встречается совпадение родительного и дательного падежей? Если мы обратимся к анализу современных русских диалектов, то с удивлением обнаружим такую особенность… в ряде южнорусских говоров, дошедших до наших дней («[пойти] к куме» и «[быть] у куме»). Учитывая происхождение самого Миролюбова (детство и юность его прошли на Украине и Кубани), нет ничего удивительного в том, что такая словоформа могла быть ему хорошо известна. Ну, а что касается букв «ч» и «ц», то небольшое количество элементарного здравого смысла напомнит нам, что указанные буквы вообще в принципе похожи по написанию, особенно когда царапаешь по дереву, мягко говоря, без претензий на каллиграфичность текста.
II. «В 1994 году в 39 томе архива Державина был найден полностью текст «Боянова гимна». Восстановлен и протограф, который чаще называют «Староладожским руническим документом», чтобы отличать его от частью фальсифицированного Сулакадзевым «Боянова Гимна». «Руника» и телеграфный, предельно сжатый стиль документа (а также упомянутого «Оракула») удивительно напоминает «велесовицу». Документ по одной из версий есть переписка между двумя волхвами-кобами (гадающими по полету птицы). Один из них — жрец Старой Ладоги, а второй волхв — из Новгорода. Датировка документа исходит из того, что в нем есть такие строки согласно переводу В. Торопа:

...гну кобе свит хрсти иде ворок лдогу
млм жертву орота рабом а граду сра
кб речи прупупе гну мму кби стр
мжу срока чаа лж грмту
м кимру руса и до кимра роду
врго руму и тебе стилху
блрв дор воине мком бу врву груку родом
отуарих до ижодрик до т лже еруеку воину
а клму алдорогу
мру дее и жгом свове бога мрчи грднику вчна
борус на костеху стау
сраде бус до дориу нобубсур......»

Господину светлому коб:
Христиане идут, враги, к Ладоге-городу.
Молимся, жертвы приносим, чтобы не
поработили и не порушили бы город
Посылаю речи Перуна моему господину, коб- старец.
Мужу посылаю, заветного срока ожидая, против лжеграмоты.
Русы были кимрами и до кимров жили.
Были врагами Риму и тебе, Стилихон;
Болорев;.Дир-воин был нам на муку, был варваром, а родом — грек.
Отуарих. Затем Ижодрик, затем лживый Эрик-воин;
проклятый Алдорг смерть сеяли, нашего бога жгли, убивая горожан.
Вечна Борусь, на костях стоит.
Страждет от Буса до Дира....»

Таким образом «Ладожский рунический документ» подтверждает сведения Велесовой Книги, что Дир был родом грек. Но Сулакадзев, несмотря на многочисленные переделки протографа сам его не писал, как не писал он и Велесову Книгу. Выше мы сказали о частичной фальсификации им текстов. Нет сомнений, что перлы типа:
«Ночь. Лунный блестящий свет,
Белый круг твой виден в тихой воде.
Я, Боян, Славенов потомок.
Сердце, вспоминая его, содрогается.
Очи, источая слезы, из под камня льются.»

— очевидный подлог. Но протограф-то от этого поддельным не становится».

«Иггельд» пытается утвердить следующую линию: В.К.очень похожа на «Боянов гимн», а, поскольку тот – (якобы) не подделка, то и В.К., соответственно, тоже. Аргументом схожести произведений является сходство «руники» Б.Г. и «велесовицы» В.К. Лично мне это сходство совсем не кажется таким уж выраженным: в «гимне» подобие рун, а в «книге» – уродливый гибрид кириллицы и девангари (56), но сейчас это не самый принципиальный вопрос.

Рис. 3. Образец так называемого «Боянова гимна».

Рис.4. Фотокопия прориси «Велесовой книги»


А теперь самый интересный момент: «Иггельд» утверждает, что Сулакадзев не был автором- фальсификатором признанного подделкой «гимна», а всего лишь снабдил его дописками, и теперь нашему вниманию предоставляется текст Б.Г., найденный в архиве Державина. И этот текст, по словам «Иггельда» чист от всякого рода поздних вставок. Вся ирония заключается в том, что «волхв круга Бера» выложил… АБСОЛЮТНО ДРУГОЙ ТЕКСТ, НЕ ИМЕЮЩИЙ НИЧЕГО ОБЩЕГО С УЖЕ ИЗВЕСТНЫМ «БОЯНОВЫМ ГИМНОМ»! Сравните: текст «Иггельда» дан выше, а вот текст в известном переводе Сулакадзева:

1 Песнь, свидетельствующая бояновы
прославления
2 престарелому Словену, и младому
3 Умилу, и злому волхву врагу.
4 Отмеченный самовидец сражений
5 Для ради престарелого Славена
6 и ты возлюбленный новопоселенец
7 подлаживай, без противности слушателям,
8 Отцов наших воспоём победы.
9 Как истина, помрачённая от корыстолюбия.
10 Но суды славились добродетелями.
11 эй, князь! поговорим о древности.
12 Самовидец Боян, бывая
13 Ну князь, не открывай сего старшинам.
14 Сон не поле битвы опасен привидениями
15 Я не младой, а старый воин Боян
16 Голос мой несётся по струям вод.
17 Звуки заливаются в быстрых волнах.
18 Не возмущая чувств слушателей
19 воспоёт Боян Сихеевы дела
20 Дальние народы едва не умертвили меня.
21 Олга река, и град Родня ростят заступы
22 Могильные бугры перескакивай...
23 Концы Словенска, не окинешь глядом,
24 Солнце жаркое, не пеки в лето красное
25 нощи Лунной блестящий свет
26 Белый круг твой виден в тихой воде
27 Я Боян Славенов потомок
28 Сердце воспоминая его, содрогнётся
29 Очи источая слёзы, как из под камня льются
30 Зимегола и нево к вам воспою
31 Вы питали и поили меня
32 За пение певцу гривной заплати
33 Старый Бус, Боянов отец,
34 Охранитель младого волхва,
35 Славься над врагами
36 Монеты златы там возделывают.
37 Как обруч согнутый, как ветвь круглы
38 Чары исчез путь. Не боюсь ничего.
39 привидения неопасны нам
40 Меч острый до Кия прославлен.
41 Злогор моего отца отец.
42 Древних повестей дольный певец.
43 Я Боян в ополчениях бывая,
44 Битвы лишили слуха меня
45 В великих водах тонул
46 Зверинные мехи греют меня
47 Гул предвозвестников изгону
48 Чёрные тучи воду мутят
49 враждуя путь к збивству
50 конец смерти обнажает дела
51 Словен видывал меня
52 Награди Летислав певца
53 Умолкни Боян снова воспой
54 Кому воспел тому добро
55 Суда Велесова не избегнуть
56 Славы Словену не умалить
57 Мечи бояновы на языке остались
58 Паметь Злогора волхвы истребили
59 Паметь Одина, скифа воспоём
60 Златым песком тризну усыпь.

а) В известном по Сулакадзевскому переводу «гимне» волхв Боян расхваливает себя и требует у князя заплатить ему за песню. В иггельдовском варианте некий кобник предупреждает собрата о вражеском нашествии и сетует на военные поражения славян.
б) Сулакадзевский вариант содержит такие имена:Словен, Умил, Боян, Сихей, Бус, Кий, Злогор, Летислав, Один, Скиф. В Гавриловском упомянуты следующие: Стилихон, Болорев, Дир (упомянутый до Рюрика-Эрика), Отуарих, Ижодрик, (лживый) Эрик-воин, (проклятый) Алдорг, Бус. Совпадает только имя Бус! Даже две «родословные» Христа имеют шесть общих имен! В «Гимнах» – только одно. И, если различия в смыслах можно объяснить разными переводами, то имена, как раз должны остаться прежними!
в) Сулакадзевский вариант указывает на такие географические ориентиры, как Олга-река, град Родня, земгола и нево (финно-угорские и литовские племена). Иггельдовский – город Ладогу, Рим, Борусь, кимров (германское племя) и греков.

Грубо говоря, читателю вместо одного документа подсовывают другой! Ошибка исключена: совсем рядом «Иггельд» приводит отрывок из Сулакадзевского текста, как пример авторской дописки, что говорит о том, что «волхв» прекрасно знал оба «гимна». Как это принято называть? Подлог!
Забавно, что в той же статье вариант, найденный у Державина, назван «Староладожским руническим документом», а «Бояновым гимном» его зовет только «Иггельд». Выше объяснено почему исключается ошибка Гаврилова и имеет место быть умысел. Зачем? Про Сулакадзевский «Боянов гимн» ученые высказались однозначно – подделка. Про «Староладожский» так однозначно не выскажешься (текст более связный!!!). Почему бы Иггельду не попытаться сопоставить с В.К. именно его? Предположу что, этого не было сделано по причине того, что шрифт «Староладожского документа» отличался от «велесовицы» куда больше, чем «руника» «Боянова гимна». И Гаврилов выложил все в справедливом расчете на то, что рядовой читатель не кинется проверять сведения статьи. А дальше – линия понятна: «Староладожский документ», иначе – «Боянов гимн» написан шрифтом, схожим с «велесовицей», а коль скоро документ подлинный, то и В.К. автоматически становится подлинником.