На платформе

Он вышел из здания вокзала и привычно прищурился. Последний день выходных был солнечным, но солнце уже не слепило, пробиваясь сквозь осеннюю дымку из смога, как старческий взгляд сквозь мутную пленку катаракты. Конец лета. Ловите последние теплые дни. Город недалеко, а все же природа. Хотя какая на пригородной станции природа? Вытоптанная трава, да чахлые кусты. Крыши домов первой линии застланы дымом от мангалов. Запах все еще казался приятным. Пока не задумаешься, что происходит. Он уже лет десять не ел мяса. На вопросы об этом отвечать не любил, потому что не было за его решением никакой интересной истории. Не ест — и точка. Скукота.

Электрички по этой ветке ходили редко. Реже, чем хочется, когда опаздываешь на ту, на которой должен приехать. Неудобно, люди же ждут. «Ждут» — это, конечно, громкое слово. Можно сказать осторожнее: «Считают, что ты приедешь на ней. Строят планы».

Навес над скамейкой даже не пытался сделать вид, что готов защищать от солнца, поэтому люди один за другим тянулись в крошечное здание вокзала. Внутри — лаконичное пространство, квадратная коробка с зелеными стенами и белым потолком, зато прохладно и можно посидеть на неудобных металлических креслах, уныло таращась на медленно меняющиеся зеленые черточки электронных часов. Людей много, в воскресенье вечером город стягивал их обратно, словно огромный магнит, собирающий иголки из стогов сена. Усталые, притихшие, с видимой неохотой возвращающиеся в гудящий городской улей.

Грубый бетон платформы был расчерчен ромбами. На первый взгляд — украшение, а на самом деле снова защита. Забота о безопасности. Громкоговоритель тоже заботился, разрывая ленивую тишину напоминаниями о правилах поведения. «Вроде не один, но в то же время — совсем один», — подумал он, и тут же понял, что поторопился с выводами. На самом краю платформы сидела бабочка: яркое живое пятно на сером бетоне. Она так и манила к себе, и он подошел совсем близко, боясь, что спугнет. Нагнулся и замер, рассматривая то, что и так видел сотни раз. И никогда не надоедало. Чешуекрылое семейства нимфалид. Под микроскопом крылышки — как набор цветных пикселей: синих, черных, оранжевых. Он разулыбался, забыв, где находится.

От внезапного пронзительного звука он вздрогнул и покачнулся. Ромбы платформы сделали своё дело, помешали ноге соскользнуть вниз. Выпрямился, ошалело глядя в сторону гудка. В паре десятков метров к платформе неслась электричка. Миг — и ее огромная красная морда оказалась там, где только что склонялась его голова, а еще через пару мгновений красно-серый хвост мелькнул вдали.

Он вздохнул и заставил себя посмотреть на платформу. Бабочки не было. Лето закончилось.