Два брата и одна страна.

Пока пишу новые главы, отвлекусь на историю, которая меня заинтересовала, когда наткнулся.

В одной из глав мой герой играет в гольф с директором ЦРУ и государственным секретарем США.

Это родные братья.

Кто есть кто?

Как это выглядело

Январь пятьдесят третьего: Джон Фостер Даллес становится госсекретарём. Февраль пятьдесят третьего: его младший брат Аллен возглавляет ЦРУ.

Дальше шесть лет подряд вся внешняя политика Соединённых Штатов и вся американская разведка находятся в руках двух человек, которые росли в одном доме, дрались за одну игрушку и вместе получали по шее от отца-священника.

Согласовывать позицию ведомств можно было за воскресным обедом.

Такого в американской истории не было ни до, ни после.

Чем это кончилось

Кончилось это, как вы понимаете, не пикниками.

Пятьдесят третий — Иран. Пятьдесят четвёртый — Гватемала. Схема одинаковая: младший брат готовит операцию, старший обеспечивает ей дипломатическое прикрытие. Правительства меняются, американские компании сохраняют активы, в газетах пишут про стихийный народный порыв.

Механизм работал безотказно ровно потому, что в нём отсутствовало трение. Обычно разведка и дипломатия друг друга терпеть не могут, и это, вообще говоря, полезно — они друг друга придерживают. Здесь придерживать было некому.

А теперь третий Даллес

У братьев была сестра. Элинор Лансинг Даллес, экономист, доктор наук, в пятьдесят втором возглавила берлинское направление в том же Госдепе, где через год начнёт работать её старший брат.

Она восстанавливала Западный Берлин: выбивала фонды, строила больницы, дружила с Аденауэром и Брандтом. В Берлине её называли матерью города. В Вашингтоне — сестрой Даллесов.

Много позже, в интервью, её спросили: а вы ведь и сами могли бы стать госсекретарём?

Она ответила: думаю, могла бы.

Как ее дать в сюжете и стоит ли вообще я подумаю дальше.