Шарлотта Бронте, "Джен Эйр". Перевод Веры Станевич, 1956

Пара скупых иллюстраций, недолговечный картонный переплет,  изменившаяся за 70 лет орфография ("итти", "Джен" вместо Джейн и другие старомодные написания многих слов). Именно это старенькое издание 1956 года когда-то было в семейной библиотеке и я даже начинал, однако не успел его дочитать. Поэтому, обнаружив в полузаброшенной хате слегка надгрызенный книжными червями экземпляр, пройти мимо не смог. 

Тем более, что плавный стиль классического английского романа завораживает с первых же строк, волнует драмой, от которой маленькая героиня пытается скрыться с книгой в уютный мирок за шторой на широком подоконнике особняка; быстро вызывает нашу симпатию, заставляя сочувствовать и сопереживать.

Хотя  религиозность главной героини подчёркнута на каждой странице, у Бронте в этом романе есть два или даже три разных христианства. Ханжеское христианство Брокльхерста, не мешающее ему морить детей голодом; искреннее, но фанатичное христианство Элен и Риверса, способное привести их только на кладбище раньше времени; и явные мистические явления в жизни самой Джейн, например, когда в ответ на свои молитвы она слышит голос любимого, а он в своём замке в этот момент слышит её голос.

Любовно и подробно выписанный мир старинных дворянских усадеб, в XIX веке уже стремительно пустеющих и вымирающих, Бронте явно дорог, как мир её детства. И когда получившая наследство главная героиня открывает и вновь обживает такую ранее заколоченную усадьбу - этим она явно закрывает гештальт авторессы.

Однако в этих готических декорациях с портретами на потемневших обоях и пугающими героиню опустевшими комнатами и этажами развивается революционная для своего времени идея, что женщина может быть не мебелью, а самостоятельным творцом своей судьбы, активным и полезным членом общества. "Джен Эйр" - один из первых романов, где девушка является главным героем, причем активно действующим, а не игрушкой судьбы и мужских страстей. Джен - анти-золушка, отказавшаяся стать любовницей богатого  аристократа, однако вернувшаяся к нему в самый неожиданный момент - когда она достигла финансовой независимости, а сам Рочестер превратился в одинокого калеку. И в искренность столь необычного выбора веришь больше, чем в традиционно-слащавое лавстрои с хэппи-эндом.

Именно этим сочетанием консервативной формы и прогрессивного содержания, а также отличным, легко читающимся слогом, Бронте особенно занимательна. 

Рекомендую, классика всегда современна.