В поезде имени О. Л. Чернобока

Иван Степаныч целует в уста

Проходящую проводницу:

— Милочка, налейте полста,

Дайте опохмелиться!

(В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимый

Жаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.

Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,

С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлось

Черное дно, и его осушал во мгновение демон.)

Большегрудая нимфа железных дорог

Не сердится, как ни странно.

Говорит, дескать, если совсем изнемог,

Лучше выпей чайку из титана.

(Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;

Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты.

Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим,

В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне.

Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,

Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом;

Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,

Дух в груди у меня не железный и ведает жалость.)

*Так описывали события, произошедшие перед городом Николаев

В протоколе ОВД на транспорте граждане Гнедич и Вересаев*