Джрахарс, пери и другие кандидаты на роль армянской русалки

Попытка написать очередную небольшую развлекательную статью в сборник о разных существах армянской мифологии неожиданно обернулась созданием почти 20-страничного "монстра" с уклоном в академичность. Не знаю, будет ли кому-то это интересно, но помимо добавления в сборник опубликую и тут.

Итак...

При слове «русалка» воображение сразу же услужливо рисует меланхоличную героиню Андерсена или глянцевую диснеевскую Ариэль. И на первый взгляд армянская русалка — джрахарс — вполне вписывается в этот знакомый образ. Но стоит копнуть глубже — и всё оказывается куда интереснее.

В интернет-статьях и популярных публикациях армянскую русалку нередко описывают с рыбьим хвостом — по аналогии с европейской русалкой. В некоторых научных мифологических реконструкциях также встречается образ водных дев с ихтиоморфными или химерными чертами. 

«Морская дева», Джон Уильям Уотерхаус (1900 г.)

Однако в этнографических записях XIX — начала XX века водные девы чаще предстают вполне антропоморфными существами — с человеческим телом и ногами. Не менее интересно и их поведение: в одних рассказах они вступают с людьми в отношения, становятся жёнами и рожают детей, в других — заманивают или уводят человека под воду и могут оказаться для него опасными.

Так кто же они — армянские русалки? И почему их образ в фольклорных рассказах так сильно расходится с современными представлениями? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к источникам разных типов — от древних мифологических представлений и книжных преданий до этнографических записей XIX–XX веков, когда вера в этих существ ещё была жива.

Водный мир армянской мифологии

В армянской мифологии и фольклоре водная стихия заселена довольно плотно. В местных морях, озёрах, реках и родниках «прописаны» самые разные мифические существа: от древних хтонических божеств и чудовищ до прекрасных водных дев и гораздо менее привлекательных обитателей мутных глубин. 

В народных представлениях, зафиксированных в XIX–XX веках, водных духов условно можно разделить на две основные группы: одни наделены неземной красотой и не столь враждебны людям, другие из-за своей злой природы утрачивают красоту и предстают уродливыми и опасными. По наблюдению исследователя армянского фольклора Асмик Галстян, здесь нередко играет роль и географическая среда: чистые и прозрачные воды народ населял прекрасными водными духами, а мутные воды становились обиталищем безобразных и злых. Это различие особенно заметно при сравнении разных регионов. Так, в рассказах Ширака водные духи предстают уродливыми и покрытыми тиной, со спутанными грязными волосами, тогда как в Джавахке они описываются как красивые девы, наделённые роскошной шевелюрой. 

Среди первой группы прекрасных водных духов мы и встречаем армянских русалок — джрахарсов и родственных им персонажей.

Водяная невеста

Предания о джрахарсах сохранились в разных уголках исторической Армении, в том числе в фольклоре, связанном с озёрами Ван и Севан. По словам Галстян, рассказы о водных духах встречаются практически во всех областях страны, хотя их заметно меньше, чем преданий о других духах, не связанных с водой. Например, в Джавахке (Грузия) рассказывают, что когда-то предки местных жителей видели в озере Сагамо русалку, а расположенный неподалёку источник назвали Харснахбюр — «Источник невесты». И не просто так.

Слово «джрахарс» образовано от джур («вода») и харс («невеста») и буквально означает «водяная невеста». И это название вполне соответствует одному из самых устойчивых сюжетов армянских преданий — любовным отношениям водяных дев с земными мужчинами.

Одного имени джрахарсам, похоже, оказалось мало. Фольклор подарил им немало поэтичных имён: цовахарс («морская невеста»), хавержахарс («вечная невеста» или «нимфа»), пери («фея»), пери гзи («девушка-фея»), джрануйш («водяная сладость»), цовануйш («морская сладость»). Их также называли совсем просто и без претензий — джри ахчик («водяная девушка»).

Однако некоторые из этих эпитетов могли употребляться шире и не всегда относились именно к водным девам. В то же время все эти названия и связанные с ними представления частично пересекаются, поэтому провести между этими персонажами чёткие границы удаётся далеко не всегда. Этнограф Галстян отмечает, что само определение «водные духи» в армянском фольклоре оказывается довольно условным, поскольку духи вод и лесов частично смешиваются между собой, выступая под общим названием пери («феи»). Они также связаны с духами гор, о чём свидетельствуют, в частности, названия лернакуйс («горная дева») и лернануйш («горная сладость»), которые являются синонимами слова пери. В этот круг Галстян также включает хрехен ахчик («огненную деву») и еркнки ахчик («небесную деву»). Кроме того, к этой же категории относятся и некоторые злые духи, такие как хнарки — духи-трикстеры, прибегающие к уловкам, и джраин паравнер («водяные старухи»), которыми пугали детей.

Прекрасные пери

В народных рассказах водяных дев первой, «светлой» группы обычно отличает неземная красота. Их описывают как высоких и стройных девушек с большими голубыми глазами и роскошными светлыми или рыжими волосами, которые доходят до самых ног и иногда полностью скрывают обнажённое тело. Особенно выделяются две детали — глаза и волосы: именно они в описаниях становятся своеобразными маркерами красоты водяных дев.

Довольно подробно этот образ сохранился в фольклоре Джавахка, где водяных дев называют пери гзи («девушка-фея»). Этнограф и фольклорист Ерванд Лалаян в конце XIX века записал несколько рассказов о них. Один из них начинается вполне буднично: 

Пастух пас скот и вдруг заметил неподалёку необыкновенно красивую девушку. На его вопросы она ничего не ответила, а когда он позвал товарища, чтобы тот помог ему её поймать, бросилась бежать. Пастух кинулся следом, но сколько он ни пытался её догнать и схватить, она всякий раз ускользала и оказывалась впереди. Так он долго преследовал её, пока другой пастух не увидел происходящее и не крикнул: «Это, должно быть, пери-гзи! Скажи: Иисус Христос!» Едва он произнёс эти слова, девушка исчезла. Пастух был так поражён её красотой, что потом говорил: поймай он её — ему больше не нужны были бы ни хлеб, ни вода. Девушка была высокой, стройной и совершенно нагой, но её длинные светлые волосы спадали на плечи и закрывали всё тело. Маленькие нежные ножки, которые, казалось, едва касались земли, оставляли за собой зелень. Казалось, будто с её лица лился лунный свет, щёки были красными, как яблоки, брови — дугой, глаза — большими, рот — маленьким, а губы напоминали лепестки розы.

Подобные представления о водяных девах встречаются и в других армянских преданиях: им приписывается необыкновенная, почти божественная красота. Не случайно выражение хури-пери («гурия-фея») до сих пор используется в армянском языке для обозначения красивых девушек. Примечательно, что в этих описаниях пери имеют вполне человеческий облик — с ногами, а не рыбьими хвостами.

Несмотря на то, что один из их эпитетов — хавержахарс («вечная невеста») — звучит многообещающе, бессмертием водяные девы не обладали. Средневековый автор Аракел Сюнеци (его цитирует историк и филолог Гевонд Алишан) описывал хавержахарсов как невидимых (способных становиться невидимыми) смертных (они рождались и умирали) существ, обладавших врождённым знанием: они не могли узнать ничего нового и не забывали того, что уже знали. Хавержахарсы, как и другие духи, которых условно объединяют под названием «водные», по своей природе были амфибийны. Их мир не ограничивался водой: в народных рассказах наряду с водами и источниками упоминаются зелёные леса, долины и луга, а также горы и старые мельницы. 

Хавержахарсы любили свадьбы, пение, игру на тамбуринах и вообще весёлые праздники. В отличие от античных нимф, они, по замечанию Алишана, сочетали в себе черты нимф и муз. А если кому-то удавалось их увидеть, он всегда видел свадьбу, слышал игру на дафе (армянский ударный музыкальный инструмент, разновидность бубна) и пение гусанов. Так что «вечная невеста» — это не про бессмертие, а про вечный праздник, брачный пир, длящийся вне времени. 

В армянских преданиях спутниками и мужьями хавержахарсов нередко были каджи — мужские духи ветра, бурь и войны. Слово «кадж» имеет несколько значений, среди которых «храбрый», «смелый», а, согласно филологу Армену Петросяну, первое значение этого слова — «хороший, отборный, хорошего / лучшего качества». Каджам приписывали схожие с пери черты: они тоже любили музыку, устраивали свадьбы и могли сводить людей с ума. Песни, пляски, гулянки, отборные мужья — у водяных дев, похоже, была довольно насыщенная светская жизнь.

При этом, в отличие от пери, каджи считались преимущественно горными и лесными духами. В легендах и мифах эти существа могут описываться и как сверхъестественные духи, и просто как волшебный народ из плоти и крови, живущий в своей стране «Каджанц еркир» (букв. «Страна каджей») или «Каджк». В мифологических сюжетах каджи могут как противостоять героям на манер дэвов, так и напротив, быть в их рядах. Также от них или от пери ведут свой род многие армянские богатыри, чем в легендах и объясняется их сверхчеловеческая сила.

В современных описаниях каджей также сопоставляют с эльфами — прежде всего из-за их красоты, магических способностей и могущества. Но в отличие от эльфов, они не обладают выраженными физическими отличительными признаками, например, остроухостью. 

Надо отметить, что названия этих существ не всегда строго разграничены: в некоторых источниках самих хавержахарсов также называют каджами; в свою очередь, в некоторых местностях мужей пери также называли пери, хотя первоначально это название относилось только к женским духам. 

Охотницы за земными мужьями

Описывая водяных дев, Лалаян пишет, что они выходят из рек, сидят на берегу, на скалах или на камне возле расположенного поблизости источника и расчёсывают золотыми гребнями свои длинные роскошные волосы. Они часто показываются молодым мужчинам и вступают с ними в любовные отношения. Некоторые из них, надев женскую одежду и скрывая свою природу, приходят в деревни, где «живут» с молодыми людьми, то есть, вступают с ними в связь и рожают от них сыновей. Причём, близость с мужчинами зачастую происходит в то время, когда те спят, поскольку, согласно легенде о происхождении пери, которую приводит Галстян со ссылкой на этнографа Аветиса Агароняна, первая пери, ставшая таковой в результате проклятия Бога, с тех пор «наслаждается любовью мужчин, когда те спят, и умножает свой род».

В классификации Асмик Галстян прекрасные духи — пери и хавержахарсы — относятся к «духам страсти». Их отличительная черта — способность соблазнять и обманывать мужчин, причём отношения могут складываться как добровольно, так и не очень. При этом их цель — продолжение рода: такие связи нередко заканчиваются рождением сыновей. По Галстян, продолжение рода вообще является общей функцией обеих групп водяных духов женского пола. Но у пери и хавержахарсов эта функция проявляется особенно явно, тогда как у злых духов сочетается с выраженной враждебностью к человеку.

По народным представлениям, пери гзи ведут весёлую и легкомысленную жизнь, живут с земными избранниками в подводных дворцах и наслаждаются своим неисчерпаемым богатством.

Один из джавахкских рассказов Лалаяна начинается как история о похищении: 

Мужчину из села Овай Тавтай две девушки хватают за руки и уводят под воду, в свою комнату. Там его усаживают, кормят халвой, гатой и разными яствами, обращаются с ним ласково и целую неделю не отпускают, несмотря на его просьбы отпустить его домой. Наконец они предлагают ему уйти при условии, что он через несколько дней вернётся. Мужчина даёт обещание, и тогда пери гзи выводят его из воды и дарят ему серебряные пуговицы, драгоценности и золото. Вернувшись домой, он рассказывает односельчанам всё, что с ним произошло, и показывает подарки. Но проходит месяц-другой, и мужчина сходит с ума. Два года он ходит безумным, сидит у воды, а затем однажды падает в неё и тонет. 

В приведенном рассказе гибель мужчины прямо связывается со встречей с пери гзи. Совсем иначе складываются отношения с водной девой в другом рассказе, записанном Лалаяном:

В селе Гюмюрда жил бедный человек по имени Вартан. Однажды, когда он лежал в поле, к нему пришли две пери гзи. Старшая предложила ему свою дочь и пообещала приносить всё, чего ему будет не хватать. Условие было одно: Вартан не должен никому говорить о пери гзи. Если нарушит обещание, ему не суждено будет ни отдать душу Богу, ни тело земле, пока сама пери не положит руку ему на грудь. Вартан согласился, и некоторое время они жили в любви и согласии. У них родились три сына. Однажды земная жена Вартана, находившаяся на крыше, позвала жену деверя помочь достать воду из тандыра. Та подошла к дому, но внутрь не вошла: услышав голоса, она решила, что Вартан находится там со своей женой. В то же время жена Вартана услышала происходящее и решила, что муж находится в доме с женой деверя. Она отругала его, а Вартан в испуге выдал тайну: женщиной рядом с ним была не жена деверя, а пери гзи. После этого водяная жена перестала приходить к нему. Вартан тяжело заболел и стал то умирать, то приходить в себя. Поняв, что его настигло проклятие пери, он стал молиться и просить, чтобы её сердце смягчилось. Наконец родственники уговорили пери гзи вернуться. Она пришла вместе с их тремя сыновьями, села рядом с Вартаном и положила руку ему на грудь. В тот же миг мужчина умер.

А вот еще один рассказ из джавахского фольклора о перипетиях брака между пери гзи и земным мужчиной: 

Один молодой человек женился, и целый год они с женой жили счастливо. Однажды во время жатвы, спасаясь от жары, супруги вечером пошли купаться в озере. Они немного поплавали, и вдруг жена исчезла прямо в воде. Муж искал её, но нигде не смог найти. Тогда он обратился за помощью к священнику, который обещал найти жену, если мужчина год прослужит у него. Мужчина согласился. Когда срок истёк, священник дал ему письмо и велел ночью отправиться к мосту Чопани. Там он должен был зажать письмо между двумя пальцами и ждать девушек-пери. «Мимо тебя пройдут девушки-пери. Последняя будет твоей женой. На руках у неё будет мальчик. Отними его и брось в воду, а жену забери с собой», — сказал священник. Ночью мужчина пришёл к мосту и сделал всё, как было велено. Одна за другой мимо него прошли девушки-пери. Последней появилась женщина с ребёнком на руках. Мужчина узнал в ней свою жену, отнял у неё ребёнка и бросил его в воду, после чего увёл жену с собой.

Эти рассказы показывают, насколько по-разному могут складываться отношения водных дев с людьми. Они могут заманить и увести мужчину в свой подводный мир, одарить его богатствами и отпустить с обещанием вернуться; могут стать его тайной или открытой женой, жить с ним и рожать детей или однажды исчезнуть. Но такие союзы требуют соблюдения определённых условий, прежде всего молчания о происхождении жены, а нарушение запрета может обернуться для человека наказанием — болезнью, безумием и, наконец, смертью.

Здесь можно вспомнить другого армянского обитателя вод — нэанга, о котором я уже рассказывала. Эти опасные змееподобные монстры-оборотни тоже могли принимать облик прекрасных девушек и заманивать людей в воду. Но сходство на этом и заканчивается: в армянской мифологии нэанги и джрахарсы — разные существа. Нэанг принимает привлекательный облик, чтобы погубить человека, выпив его кровь, тогда как джрахарс стремится сделать его своим мужем. Для нэанга красота — лишь маска хищника, тогда как для джрахарса (пери) — её естественная природа. Похожий сюжет, но два совершенно разных финала: прелестная женщина из воды может оказаться либо смертельной ловушкой, либо будущей супругой.

Волшебная свита

По свидетельству Галстян, в рассказах, бытовавших в окрестностях озера Севан, джрахарсов сопровождали кобылы и кони или буйволы, излучавшие свет. Люди утверждали, что видели пери, выходивших на берег в сопровождении таких животных. С ними связывали и появление в деревнях необычных телят и жеребят, непохожих на своих матерей: считалось, что они рождались от животных, сопровождавших русалок. Таким образом, в народных представлениях джрахарсы оказываются связаны не только с водой и людьми, но и с особым миром сверхъестественных животных. 

Озеро Севан, Армения

Мотив сверхъестественных водных животных, скрещивающихся с обычным скотом, имеет более широкий фольклорный контекст. К примеру, фольклорист Манук Абегян, описывая эти представления, пишет об огненных существах. Среди них он особо выделяет огненных буйволов и огненных коней, которые, по народным рассказам, обитали в озёрах, выходили из воды и скрещивались с животными того же вида. От такого союза, как считалось, рождались белоснежные, без единого пятнышка жеребята. В образе этих существ одновременно переплетались стихии огня и воды.

Есть также поверье, что в озере Арчак (Эрчек) в Ванском крае обитали огненный мужчина, огненная женщина и огненный конь. По легенде, у Арчака находился источник, где огненная женщина время от времени купалась. Её пребывание там было сопряжено с опасностью: вокруг источника находились змеи. Поэтому из озера выходил огненный конь и бил копытами по змеиным гнёздам, уничтожая змей и защищая женщину. Люди верили, что если бы не этот конь, весь мир давно оказался бы заполнен змеями. А огненный мужчина выходил из озера раз в тысячу лет, чтобы соединиться с земной женщиной и оставить после себя огненное потомство. Однако, в отличие от огненной женщины и огненного мужчины, огненный конь существовал не только в предании. Как сообщает этнограф Серине Авагян, среди местных жителей были люди, утверждавшие, что слышали его ржание и даже видели его. Коня описывали как прекрасного породистого жеребца и называли не просто конём, а «огненным конём Арчака».

Озеро Арчак, Турция

Есть ещё одна примечательная история, связанная с Арчаком — об огненной деве, живущей в озере. Но к ней мы обратимся чуть позже.

Опасная сторона 

У армянских водных дев была и другая — более опасная сторона. В диалекте Нового Нахичевана русалок называли «цови мар» («морская мар»), причём, по свидетельству историка и лингвиста Григория Капанцяна, их представляли далеко не безобидными красавицами: рассказывали, что своими длинными волосами они обвивают попавших в воду мужчин и топят их. 

Впрочем, цови мар представляли опасность не только для мужчин. Галстян отмечает, что в народной традиции цови мар или цови майр («морская мать» — возможно, результат народной этимологии), выступали и как персонажи, которыми женщины пугали детей. Так водные девы из привлекательных обитательниц озёр и источников превращались в персонажей детских страшилок — тех, от кого лучше держаться подальше. 

А где же рыбий хвост?

Но неужели в армянских представлениях о водных существах нет упоминаний о девах с рыбьим хвостом? А вот и есть. Историк Гоар Вардумян называет их цовануйшами и джрахарсами — прекрасными, длинноволосыми хавержахарсами с рыбьими хвостами, которые помогали людям и спасали потерпевших кораблекрушение. При этом они принадлежали к более широкому кругу обитателей подводного царства: согласно народным представлениям, в водных глубинах обитали «водяные люди». Они жили во дворцах из жемчуга и кораллов, окружённых благоухающими цветами и сладкими плодами. Однако обитатели этого царства были далеко не однородны: наряду с доброжелательными цовануйшами и джрахарсами встречались и такие опасные водные существа, как джралк («водяной алк» или «водяной злой дух») и джрали (буквально «водянистый» или «мокрый»). Их описывали как безобразных чудовищ с плавниками, которые топили молодых людей, сбивали корабли с пути, заманивали их на мелководье и рифы и губили. Также Вардумян упоминает водных существ под названием цовехен (буквально «морские»), которые могли быть как добрыми, так и злыми: считалось, что злые цовехены по ночам нападали на вошедших в воду людей и причиняли им боль. Возможно, под этим названием имеются в виду антропоморфные водные духи, которых Галстян объединяет под общим именем пери. Получается, армянский подводный мир включал целый спектр персонажей — от прекрасных рыбохвостых дев до опасных водных чудовищ.

Впрочем, представления о рыбохвостых водных девах встречаются не только в более поздних мифологических описаниях. Вардумян отмечает, что уже среди древних наскальных изображений Армении встречаются антропоморфные изображения мифических существ, в том числе фей и русалок. В её статье приведены и изображения фигур с рыбьими хвостами. Таким образом, древние мифологические и изобразительные материалы позволяют предположить, что образ рыбохвостой девы в армянской традиции восходит к более архаическому мифологическому пласту, а не является просто современной фантазией, заимствованной из европейской иконографии.

Петроглифы с изображением водных богинь. Село Цгук (Сюник), Гегамские горы

Более того, в армянской мифологии и фольклоре есть ещё более причудливый вариант водного существа — хушкапарик. Это слово известно уже из древнеармянской письменности: в армянском переводе Библии V века хушкапарик встречается в Книге пророка Исайи, где им передано греческое название фантастического существа — онокентавра, то есть получеловека-полуосла. Само название, по одной из этимологических версий, имеет иранское происхождение. Лингвист Грачья Ачарян связывал первую часть слова с персидским vušk — «осёл», а вторую — parik — с пехлевийским parīk — «фея, дух». В таком случае хушкапарик можно приблизительно понять как «ослиная пери» или «ослиная фея».

Однако этим словом определяли и других химерных созданий. Так, в другом древнем тексте — армянской версии сборника статей «Физиолог», датируемой первой половиной V века, — тем же словом переводится греческое сирена. Такое же соответствие встречается и у армянского богослова и писателя V века Езника Кохбаци. В армянских описаниях хушкапарик мог иметь химерическое тело: человеческая верхняя часть сочеталась с животной нижней. В одном из описаний встречается мужской вариант: верхняя часть — мужская, нижняя — ослиная. В другом — выше пояса был женский облик, а ниже — птичий или рыбий. Словарь Айказяна толкует это слово следующим образом: «Хушкапарик морская, о которой преимущественно говорят, что она появляется в Понте (Чёрном море), подобна женщине до половины тела, а ниже — в форме рыбы». Таким образом, слово хушкапарик употреблялось для обозначения самых разных мифических персонажей — от онокентавров и кентавров до сирен и русалок, а также других морских чудовищ.

Барельеф «Хушкапарик» в Ереване, скульптор Ара Арутюнян (1976 г.)

Средневековые авторы описывали хушкапариков, как и хавержахарсов, как существ, которые очень любят веселье, музыку и обманывают людей своим радостным, чарующим видом. Это свойство подчеркивают и более поздние источники: исследователь фольклора Галстян приводит толкование, согласно которому хушкапарик обладает сладким голосом и обольщает слушающих. Фольклорные материалы свидетельствуют о том, что вера в хушкапариков сохранялась в разных областях Армении вплоть до XX века, однако со временем их первоначальный химерный облик постепенно исчезал: в рассказах они всё чаще представали уже в чисто человеческом виде. Так, в сёлах исторической области Никомидия (ныне район Измита в Турции) хушкапарика представляли как ангела в образе юной девушки или невесты. Молодые люди рассказывали о встречах с ними. Один из таких рассказов записал в селе Армаш (Никомидия) писатель и фольклорист Шаварш Нардуни: 

У источника юноша встречает девушку, которая подаёт ему воду в ладонях. Сначала он принимает её за обычную горожанку, приехавшую в село погостить. Но, приблизив губы к её ладони, замечает на ней маленькую сверкающую звезду — знак небесных дев. Юноша теряет сознание, а когда приходит в себя, девушки уже нет.

Русалки-трансформеры

При этом представления о внешности водных дев не ограничивались устойчивым обликом. У пери в сказках встречается и способность принимать совершенно разные формы. Так, Манук Абегян отмечает, что в сказках и сказочных рассказах они появляются с крыльями — в виде голубей или куропаток, сняв крылья, превращаются в красивых девушек и купаются в озере. А Галстян сообщает, что пери способны появляться в виде лягушки, дубины, тарелки и других предметов, а затем тайно возвращать себе человеческий облик. Получается, армянские водные девы вообще не слишком жаловали стабильность внешности и могли принимать разный облик — от химер с телом «из разных деталей» до прекрасных дев, способных в любой момент оказаться кем и даже чем угодно.

Связь с древними богинями

За образом армянской водной девы просматривается более древняя мифологическая традиция. В армянской мифологической системе водные духи — джрахарсы и хавержахарсы — тесно переплетены с культами великих богинь плодородия, любви и водной стихии. В частности, исследователи усматривают связь водных женских персонажей с Астхик — древнеармянской богиней любви и красоты, связанной с водой. 

Мраморная статуя богини Астхик, найденная в Арташате. (ок. 150 г. до н. э.)

В фольклоре сохранился любопытный сюжет о нимфах Астхик, которые помогали богине скрываться от посторонних глаз во время встреч с возлюбленным — богом грозы и войны, драконоборцем Ваагном. Чтобы скрыть любовников, нимфы выливали из кувшинов воду, создавая вокруг божественной пары настоящую водяную завесу из брызг и струй. И здесь возникает примечательная деталь: джрахарсов тоже изображали с кувшинами — совсем как нимф Астхик в этом сюжете.

Богиня Астхик

Известен и другой яркий мотив: по некоторым преданиям, Астхик могла принимать облик рыбы. Интересно, что джрахарсов и хавержахарсов считали не только нимфами, но и дочерьми Астхик. Причём представление об Астхик как о матери или праматери хавержахарсов восходит как минимум к Средневековью.

Ещё отчётливее связь Астхик с русалочьими мотивами прослеживается в ванском фольклоре. Даже после христианизации память об Астхик, по-видимому, продолжила жить в народных преданиях о водяных девах. Так, в одном из ванских преданий, о котором я уже упоминала выше, появляется огненная русалка, живущая в озере Арчак. На её лбу горит звезда, вода из её источника пробуждает чистую любовь, голос сладок, а песня обладает чарующей силой. Набор примет получается подозрительно знакомым: вода, любовь, звезда — символ любвеобильной богини, само имя которой переводится как звёздочка, — и русалочья внешность. Словом, Астхик будто решила сменить амплуа, но не слишком далеко ушла от прежнего образа.

Вспомним и другой уже приведённый рассказ — тот, где у девы на ладони оказывается маленькая сверкающая звезда, названная «знаком небесных дев». Сам источник не увязывает этот знак с Астхик. Но если учитывать уже рассмотренное родство водных дев с древней богиней, возникает вопрос: не сохранился ли и здесь отголосок более древнего образа Астхик?

С богиней любви и красоты иногда связывают и ослепительную красоту водяных дев. Особенно выделяются волосы — длинные, необычайно красивые, похожие на струящиеся в воде водоросли. Они считаются главным украшением армянских русалок. Память об этом образе жива в Армении по сей день. Знаменитый водопад в курортном городе Джермук, чьи потоки напоминают длинные струящиеся волосы, в народе так и называют — «Джрахарси варсер» («Волосы русалки»). 

Джермукский водопад «Волосы русалки»

С водопадом, кстати, связана и легенда о прекрасной девушке, влюблённой в сына пастуха:

Рассказывают, что над ущельем, где теперь находится Джермукский водопад, когда-то стоял замок одного из местных князей. У князя была необыкновенно красивая дочь. Женихи приезжали к ней со всех концов страны, но девушка отвергала их: она любила простого, но красивого и храброго сына пастуха. Замок стоял на отвесных скалах, поэтому встречаться влюблённым было непросто. Девушка придумала способ: каждую ночь, после полуночи, она спускала из окна длинную верёвку в ущелье, и юноша по ней поднимался к ней в замок. Некоторое время им удавалось сохранять тайну, но однажды отец обнаружил верёвку и понял, что происходит. Разгневанный князь проклял дочь: если она ещё раз встретится с пастушьим сыном, пусть превратится в русалку и никогда больше не сможет выйти из воды. Но любовь оказалась сильнее запрета. В следующую ночь девушка снова решила помочь возлюбленному подняться к ней. Только теперь вместо верёвки она спустила со скалы свои длинные волосы. Юноша начал подниматься по ним — и в этот самый момент отцовское проклятие исполнилось: девушка превратилась в русалку. А её длинные волосы, свисающие с отвесной скалы, превратились в струи воды. Так, согласно легенде, появился водопад.

Правда, когда именно появилась эта легенда, неизвестно: старых источников, которые подтверждали бы её существование, я не нашла, а сегодня её приводят главным образом на туристических сайтах. 

Однако Астхик была не единственной великой богиней, чей культ оставил след в историях о водных девах. В этот же контекст вписывается и эволюция образа хушкапарика. Как отмечает исследователь О. В. Айрапетян, мифический образ хушкапарика был связан с культом богини плодородия Анаит, которую армянская традиция часто отождествляла с Астхик. В поздней народной этнографии Анаит, как и классические водные девы, трансформировалась и стала представляться именно в виде полуженщины-полурыбы (хушкапарика).

Бронзовая голова статуи богини Анаит в образе Афродиты. 200-100 гг. д н. э., найденная на северо-востоке Малой Азии (Малая Армения), Британский музей в Лондоне

Поскольку в народной культуре хушкапарики прочно ассоциировались с водной стихией, песнями и танцами, в средневековой Армении светских музыкантов (гусанов), шутов и танцовщиц (вардзак) христианская церковь называла юшкапариками-хавержахарсами или юшкапариками-пери, видя в площадном театре, музыке и плясках прямое проявление язычества. В частности, яростно порицалось выступление танцовщиц с непокрытой головой и распущенными волосами, что считалось признаком связи со злыми духами и напрямую отсылало к древним языческим мистериям плодородия, посвященным великим богиням.

Армянских водных дев связывали с еще одним древним женским водным духом и божеством — Нар. Название уже упомянутой выше опасной русалки — цови мар — Капанцян как раз связывает с Нар, предполагая, что первоначально это была «цови нар» — «морская Нар». С этим же образом он соотносит сохранившиеся и поныне женские имена Цовинар (буквально «дух моря»), Воскинар («золотой дух»), а также Цовиал — вариант имени Цовинар, встречающийся в одной из версий эпоса «Сасна црер» («Неистовыe из Сасуна»). По мнению исследователя, эти имена сохраняют память о древнем женском водном божестве, хотя в народной традиции этот образ мог иметь как положительные, так и явно опасные черты.

Богиня Цовинар

Вардумян, рассматривая тот же круг имён, переводит Цовинар как «морская нимфа», Воскинар — соответственно как «золотая нимфа», а саму Нар называет нимфой и древним женским божеством, первоначально связанным с водной стихией, дождём и дождевой влагой.

Цовинар, наскальный рисунок (VIII IV тыс. до н. э.), Армения

Впрочем, можно проследить связь водных дев не только с древними женскими божествами, но и с более широкими архаичными представлениями о воде, женском начале, браке и плодородии. Интересно, что мотив «водяной невесты», стремящейся к союзу с земным мужчиной, хорошо вписывается в этот контекст. Отношения водной девы с человеком можно рассматривать как отголосок более древней мифологической модели — сакрального брака между человеком и сверхъестественным существом, связанным с природными силами и плодородием. Возможно, именно поэтому в образе водяной невесты так тесно переплетаются любовь, брак, рождение детей и сама водная стихия, дарующая жизнь.

Христианская версия происхождения

Если параллели с образами языческих богинь позволяют увидеть родство водных дев с дохристианской мифологией, то христианская традиция предлагает иную картину их происхождения.

Языческие мифологические персонажи c приходом христианства подверглись переосмыслению и демонизации. Это затронуло и водных дев. В народных представлениях пери и водяные духи имеют человеческое происхождение, но одновременно считаются проклятыми свыше — Богом, Христом или ангелами. Объясняют это несколько близких сюжетов, в которых повторяются одни и те же мотивы: нарушение запрета, сокрытие человека от высшей силы и превращение его в невидимое сверхъестественное существо.

Родство с Ноем

Самый распространённый сюжет связывает происхождение пери с Ноем и его ковчегом:

По преданию, Бог повелел находившимся в ковчеге блюсти целомудрие и не вступать в супружескую близость. Однако один из сыновей Ноя не смог соблюсти этот запрет и вошёл к своей жене. От этой любви родилась девочка. После того как воды потопа сошли, Ной вместе со своими детьми вышел из ковчега, но маленькая девочка осталась внутри. Бог (либо ангел) спросил Ноя: остался ли ещё кто-нибудь в ковчеге? Ной постыдился этого ребенка и ответил, что нет. Тогда Бог сказал: если остался, пусть станет невидимым. Девочка тотчас сделалась невидимой и превратилась в пери. С этого времени она живёт среди людей, но остаётся для них незримой. Когда мужчины спят, пери наслаждается их любовью и таким образом продолжает свой род.

Существуют и другие вариации этого сюжета, в которых меняются такие детали, как число детей и то, кто является их отцом. В одних версиях скрывается одна девочка, в других — сын и дочь или две дочери и сын; иногда отцом детей называется сам Ной, иногда — один из его сыновей, иногда уточняется, что это Хам. В некоторых вариантах дети даже получают имена: сын Ноя — Манитон (в других традициях четвёртый сын Ноя известен под именами Йонтон, Йонитес, Мунт и др.), а дочь — Астхик. Меняется и дальнейшая судьба детей: в одних рассказах они сами становятся хавержахарсами (пери) и каджами, в других — становятся невидимыми и дают начало роду пери. Но неизменным остаётся мотив нарушения запрета, сокрытия детей от Бога и их последующего превращения в существ иного мира. При этом хавержахарсы/пери вовсе не выглядят исключительно добрыми духами. Их отношения с людьми могут быть опасными: они способны заманивать людей в свой круг, сбивать их с пути и губить. 

«Сошествие Ноя с горы Арарат», Иван Айвазовский (1889 г.)

Дети, которых спрятали от Христа

Есть и другой сюжет — уже не о Ное, а о Христе, который рассказывали в Джавахке:

Когда Христос собирал десятину, многие прятали своих хороших сыновей и дочерей, чтобы не отдавать за них десятую часть. Закончив сбор десятины, Христос увидел, что все вернулись, и понял, что здесь что-то не так: хороших детей прятали. Тогда он спросил: разве больше нет никого? Ему ответили: нет, больше никого нет. Тогда Христос сказал: если они есть, пусть их не будет видно. Те, кого спрятали, тут же стали невидимыми. Но исчезновение не означало смерть. Невидимые продолжили жить: они едят, пьют, растут и размножаются. А когда захотят, могут становиться видимыми людям.

Таким образом, два сюжета по-разному объясняют появление невидимых существ, но объединяет их один мотив: детей скрывают от высшей силы, однако именно это сокрытие отделяет их от мира людей и превращает в существ, способных оставаться невидимыми.

«Добрые» или «Те, кто лучше нас» 

Но в народной традиции происхождение от Ноя получило и другое, более благоприятное осмысление: водяных дев также представляли мудрыми от рождения дочерьми библейского патриарха. Особенно любопытно здесь то, что в одной из зафиксированных версий средневекового предания о происхождении хавержахарсов сама богиня Астхик оказывается дочерью Ноя. В другой народной версии она становится его внучкой и праматерью хавержахарсов, пери и каджей. Есть и ещё более интересная деталь: предводителем каджей считается возлюбленный и супруг Астхик — бог-драконоборец Ваагн. Так языческие боги оказываются вписаны в библейскую родословную.

Хотя отцы Церкви относили хавержахарсов, джрахарсов, хушкапариков и других подобных существ к категории «демонов» и «злых духов», их почитание сохранялось почти на протяжении всего Средневековья. В народных представлениях джрахарсы выступали уже не только как обитательницы вод, но и как добрые покровительницы новобрачных. Считалось, что они оберегают девушек и молодых невест в период от свадьбы до рождения первенца, заботятся об их ритуальном омовении и даже охраняют свадебные украшения. Кроме того, «дочери Ноя» покровительствовали народным музыкантам и певцам — гусанам.

В фольклоре бытовали сюжеты о том, что эти невидимые существа обитают прямо в домах, играют на барабанах, танцуют и общаются с людьми. Как отмечает собиратель фольклора К. Джаникян, в частности, фиксировались поверья, согласно которым духи могли увести проснувшуюся ночью женщину на свой тайный праздник, где они в облике молодых невест пели, плясали и вовлекали гостью в свой хоровод. 

Согласно этнографическим наблюдениям историка литературы С. Паласаняна, в знак почтения к этим существам дважды в год — в мае и октябре — практически во всех областях Армении устраивались обряды-торжества радости. Местом этих ритуалов служили общественные бани, считавшиеся излюбленным пристанищем водных дев. В эти дни мужчинам вход туда был строго запрещен: женщины собирались с раннего утра и до ночи умывались, пировали и танцевали, подражая празднествам самих духов.

Однако за этим почитанием скрывался глубокий суеверный страх. Несмотря на веру в «доброе» происхождение этих существ, в быту их относили к категории непредсказуемых «призрачных богинь приятных мест» и никогда не называли прямо, чтобы не навлечь их гнев. В армянских семьях веками действовало строгое табу на произнесение слов «сатана» или «пери» по вечерам, так как считалось, что дух материализуется и явится на зов воочию, чтобы причинить вред. Лингвист Рачья Ачарян вспоминал, что в его детстве старики строго запрещали использовать истинные имена этих существ в ночное время, требуя задобрить их уважительными защитными эвфемизмами: «мезме ахекне́р» («те, кто лучше нас») или просто «ахекне́р» («добрые»).

Образ пери в литературе

Связь пери с земными героями просматривается в армянском народном героическом эпосе «Сасна црер» («Неистовые из Сасуна»). В эпосе матерью первых героев-близнецов и праматерью рода сасунских богатырей является Цовинар. В фольклорных текстах она выступает как богиня грозы — женщина с огненными глазами, танцующая в облаках верхом на огненном коне, а гром воспринимается как грохот копыт ее коня. Женой старшего из близнецов, Санасара, становится золотоволосая Сорокакосая Дехцун (буквально означает «персиковая» или «золотистая»), дочь царя страны мифических каджей. Её волосы в эпосе описываются как огненные, буквально излучающие свет. Дехцун влюбила в себя Санасара, явившись богатырю во сне, а потом отправив ему письмо с приглашением в ее родной Медный город. А её младшая сестра Лустнаг (буквально «носящая световую корону») становится женой брата-близнеца Санасара — Багдасара. Жена Мгера Старшего, сына Санасара, Армаган также известна как Пери-Армаган. Мифическое происхождение жён сасунских богатырей можно рассматривать как ещё один отголосок древнего мотива союза героя с представительницей волшебного народа. 

Сорокакосая Дехцун. Из серии комиксов Криста Карапетяна, представляющей адаптацию и расширение эпоса «Сасна црер»

Кстати, есть в эпосе и образ огненного коня. Санасар добывает на морском дне Куркика Джалали — чудесного коня с огненными глазами, огненным хвостом и огненным дыханием, говорящего на человеческом языке и ставшего затем советчиком и помощником героев. Верно прослужив всем четырем поколениям сасунских богатырей, конь затем уходит в скалу вместе с последним из них — Мгером Младшим.

Куркик Джалали

К образу водяной девы обращались и армянские писатели и поэты. В частности, в конце XIX века к нему обратился поэт Аветик Исаакян, чьи стихи о пери связаны с фольклорными преданиями Ширака.

Классик армянской поэзии Аветик Исаакян

В прологе поэмы «Ануш» Ованеса Туманяна — одного из крупнейших армянских поэтов, которого нередко называют «Пушкиным армянской поэзии», — также появляются пери. Они становятся участницами действия: собираются ночью в горах, оплакивают любовь Ануш и с рассветом незримо исчезают.

Ованнес Туманян

Что же в итоге?

А в итоге оказывается, что единого «портрета» армянской русалки не существует. Джрахарс может быть прекрасной девушкой с длинными волосами и ногами, пери — опасной соблазнительницей, хавержахарс — невидимым духом, а в некоторых более архаических представлениях водная дева обладает рыбьими или иными химерными чертами. Она может стать земному мужчине женой и матерью его детей, заманить его в подводный мир, одарить богатствами или, напротив, погубить.

Образ оказался многослойным и подвижным. За ним проступают разные культурные слои — древние водные божества и нимфы, народные представления о пери и духах воды, демонические существа и христианские легенды. Поэтому армянская «русалка» — не столько один каноничный персонаж, сколько целый спектр образов, в котором переплелись красота и опасность, любовь и смерть, земной брак и сверхъестественный мир. И привычный образ с рыбьим хвостом здесь оказывается далеко не единственным и не самым главным. 

Источники:

Галстян А. Злые духи в армянских народных рассказах. Классификация видов по функциям [Չար ոգիները հայ ժողովրդական զրույցներում. Տեսակների դասակարգումն ըստ գործառույթների, на армянском языке]. Автореферат диссертации. — Ереван, 2021.

Галстян А. Типологическое и функциональное исследование водных духов (по армянским народным рассказам) [Ջրի ոգիների տիպաբանական եւ գործառութային քննութիւն (ըստ հայ ժողովրդական զրոյցների)] // Арменоведческий журнал Айкaзян [Հայկազեան հայագիտական հանդէս]. — 2022. — Т. 42, № 2. — С. 401–410.

Мартиросян А. «Джрахарсы и духи воды в армянских озёрах» [«Ջրահարսերը և ջրի ոգիները Հայաստանի լճերում»]. Общественное радио Армении, программа «Цовахайер», 13 ноября 2022.

Лалаян Е. Джавахк [Ջաւախք]. — Тифлис, 1897.

Абегян М. Труды. Т. 7 [Երկեր. Հատոր Է]. — Ереван, 1975.

Авагян С. М. «Арчак» [Արճակ]. В кн.: Армянская этнография и фольклор. Материалы и исследования [Հայ ազգագրություն և բանահյուսություն], т. 8. — Ереван, 1978. — С. 110–111. На арм. яз. 

Алишан Г. Древняя вера, или языческая религия армян [Հին հավատք կամ հեթանոսական կրոնք հայոց]. — Венеция: Св. Лазарь, 1895.

Катвалян М. «Хавержахарсы» [Հավերժահարսներ] // Армянская советская энциклопедия [Հայկական Սովետական Հանրագիտարան]. — Т. 6. — С. 269.

Мартиросян Х. «Богиня любви, плодородия, вод и зари у армян». Lurer.com, 15 июля 2012.

Матикян Х. А. Ара Прекрасный. Сравнительно-критическое исследование [Արայ Գեղեցիկ. Համեմատական-քննական ուսումնասիրութիւն], раздел «Армянские богини» [Հայ դիցուհիները]. Ежемесячный журнал [Հանդէս Ամսօրեայ], 1923. — С. 116–130.

Вардумян Г. Дохристианские культы армян. — Армянская этнография и фольклор [Հայ ազգագրություն և բանահյուսություն], т. 18. — Ереван, 1991. — С. 72–73.

Капанцян Гр. «Культ русалки у армян» [Ջրահարսի պաշտամունքը հայերի մոտ] // Советская литература [Խորհրդային գրականություն]. — 1940. — № 6. — С. 124–135.

Капанцян Гр. Историко-лингвистические работы. — Т. 1. — 1956.

Нардуни Ш. «Любовь с ангелами» [Սիրահարութիւն հրեշտակներու հետ]. — Айкашен, книга первая. — Париж, 1942. — С. 24.

Такмазян Э. С. «Вардавар». В: Материалы II Международной студенческой онлайн-конференции. Вып. 2. — Ереван—Москва, 2019. — С. 71–73.

Асланян Елена. «Благословение богини Астхик» № 15 [137], 17.08.2006.

Оганян К. «Джраарсы: чем армянские русалки отличаются от славянских и греческих. Представители водной стихии у разных народов». Исследования Армянского музея Москвы и культуры наций, 2022.

Петросян А. Е. Армянские духи каджи: образ и название. 2018. Издательство Уральского университета.

Ачарян Г. Х. Армянский этимологический словарь [Հայերեն արմատական բառարան], т. III, Ереван, 1977, с. 410.

Айрапетян О. В. «Понятие „хушкапарик“ в средневековых армянских верованиях» [«Հուշկապարիկի գաղափարը հայ միջնադարյան հավատալիքներում»], 1990, № 7, с. 53–61. 

 Паласанян С.История армянской литературы [Պատմություն հայոց գրականության], т. 1, Тифлис, 1895, с. 199–200.

Джаникян О. К. Древности Акна [Հնութիւնք Ակնայ], Тифлис, 1895. С. 152.