Варенье

На зачистки катались пацаны с батальонов, по большей части. Нам обычно доводилось высаживаться где-то вокруг, раскладывать станок СПГ и наблюдать. Вот деревня, ну, либо село, вон торчит башня БТРа, вон мелькают разноцветные спины. Зеленые – наши, цветастые – ОМОН или СОБР, кого выделят для контроля. 

Мы старались засесть за какими-то кустами, чтобы лишний раз не махать лопатами. Смысла в позиции на зачистке, если разбираться, полный ноль. Сталинграда в них не случалось, а караулить всегда лучше из секрета. 

Где-то к концу первого часа становилось немного скучно. Ну, как правило. Один торчал в тылу, рассматривая этот самый тыл, двое сидели у гранатомета, по очереди рассматривая панораму в его прицел, а командир пользовался своим биноклем, занимаясь тем же самым. 

Сашка как-то решил прогуляться до самой зачистки, поучаствовать посильно, так сказать. Да и, на самом деле, скучно было – куда там наряду по кухне в ППД. Он и пошел, стараясь не особо отсвечивать и куда больше опасаясь неожиданно нагрянувшего командования дивизиона, чем боевиков, вряд ли бывших в самом селе.

- Дурак. – каркнул Лифа из-за спины. – Сказали сидеть и смотреть, так сиди и смотри. 

- Партизаны? – поинтересовался Коля, передавая сигарету. 

Лифа чего-то там фыркнул и не ответил. Он сам себя считал вообще перцем, знатоком всего и вся, мол, отец кадровый офицер и ему с ним довелось чего только не увидеть и где только не побывать. Даже на какой-то там Площадке номер сколько-то в республике Беларусь. Чего его отца, офицера Советской, а потом Российской армии занесло в Беларусь, мы так и не поняли. Хотя, скорее всего, Лифа либо врал по своему обыкновению, либо запутался в детских воспоминаниях.

А Сашка, тем временем, добрался до первых домов, где рядом с БТРом кучковалось несколько батальонных, выставленных прикрывать отход, если что. У них ему не остановилось и наш сержант потопал себе дальше. 

- Я б щас погулял. – поделился Коля.

- С пивом?

- Да хоть просто так. – Коля зевнул и начал потрошить почему-то вскрытый тубус от заряда, найденный утром, когда проверяли вьюки с гранатами. – С девчонкой. 

- И с сахарной ватой. – сумел удивить нас Лифа, - Люблю сахарную вату. 

- В парке? – мне на самом деле даже стало интересно. Гулять в парке в относительно взрослом возрасте было небезопасно, одиночек там любили попинывать. Как с этим дела обстояли в Москве?

- Да. – Лифа оглянулся, вдруг став из самого себя, обычно-рябого и всем недовольного стервеца кем-то относительно неплохим. – Мимо каруселей, весной. Девушки катаются, юбки, платья…

- Вот до хрена ты видел юбок с платьями последние года три? – Коля сплюнул. – Джинсы. 

- Ага, ватники! – Лифа вдруг разозлился. – Если у тебя в Сибири бабы только в штанах ходят, за всю страну говорить не нужно. 

- Я с Урала, дебил, - донес мысль Колян, - и не бабы, а женщины. 

Лифа не ответил и отвернулся. Вот так вот, незамысловато и из-за сахарной ваты мы полностью упустили очередную возможность принять этого говнюка в нашу стаю полностью. 

А Сашка вернулся быстро, оглядываясь и явно что-то таща под бушлатом. 

- Ну?! – поинтересовались мы у него.

- А там какая-то бабка мне ва`генье дала, - наш командир победно достал этот самый провиант. – Грушевое. 

- Хлеба нет, - буркнул Лифа и явно, судя по спине, расстроился. 

- Ложкой пожрешь, с чаем. – разозлился вдруг Колька. – Или тебе сахарная вата нужна?

Подраться они снова так и не подрались. Зачистка закончилась почти к вечеру, никого и ничего не нашли, а приехав в полк узнали две вещи: полк идет дальше, а нас отправляют на усиление. 

А, да: варенье оказалось вкусным. Пусть и без хлеба, ведь трехлитровая банка не дожила до возвращения.