НАСА по пятницам. Про милых коллег и не только

Добрый вечер! Про рубрику "НАСА по пятницам" я, конечно, не забыла, просто вечер подкрался незаметно...

Вообще мне всегда везет на добрых и интересных собеседников. В любом коллективе нахожу много хороших людей, с которыми сразу получается наладить контакт. Но иногда случаются и исключения из этого правила. Вот про такое исключение и решила рассказать сегодня.

Итак... 

Во времена работы переводчиком в НАСе довелось мне столкнуться с одной... коллегой по цеху. А именно - дамой по имени, ну, например, Анна. И было у Анны несколько... фишек, скажем так. Во-первых и в-главных - Аннушка  ОБОЖАЛА рассказывать, как ей ужасно жилось в СССР, и как зашибись ей в Штатах. 

Неважно, каков оказывался контекст - Анютка оседлывала любимого конька с наслаждением. По поводу и без ее одолевали длиннющие монологи про диссидентов, невозможность жить в "той" стране и адские мучения, выпавшие на долю ее семьи. 

Оливер Твист по сравнению с Анной оказывался баловнем судьбы.

Увы, я как целевая аудитория ей совершенно не подходила - меня-то в СССР никто не мучил, скорее, баловали и тетешкали. И все, что Анна так выстрадывала, давалось мне без труда - образование, путешествия, синий паспорт... 

Поэтому, когда на нее нападал приступ откровения, у меня в голове что-то щелкало, и хриплый голос одного там знаменитого блюзмена начинал: "Nobody knows all the troubles I've seen..." (Примерно: "Никто не знает, сколько проблем мне довелось пережить")

Главное было - вовремя кивать, хмыкать и не ржать. Этого вполне хватало, чтобы Аннушка вдохновлялась и продолжала генерить контент. 

Мне было двадцать четыре, ей - ну, скажем милостиво, хорошо за... вторые двадцать три. Она изо всех сил молодилась и очень ревниво охраняла "свою" территорию - совместную российско-американскую группу, в которую потом вторым переводчиком добавили меня. В группе были такие зубры советского и американского ракетостроения, для которых и Анютка-то была "деткой", а уж я - и подавно, внученькой, скорее. 

А я... Я была очень тихой, практически манга-девочкой. Ни на что я не претендовала, просто делала свою работу, и была радым-радехонька, что я занимаюсь именно своим профильным делом - синхроном и диппереводом. 

Увы, разница меж нами была совершенно не в пользу Анны, и ей это предсказуемо не понравилось. Начались разного рода саботажи и подначки, временами - прямое хамство и заходы свысока. 

Ей, к примеру, ничего не стоило прервать разговор замечанием: "Слушай, а почему у тебя очки такие старушечьи? Ты вроде молодая девка..." Или там при мне начать говорить кому-то еще - "Не могу понять, почему у нас молодые девушки одеваются так, словно им за сорок", и посмотреть в мою сторону, многозначительно поигрывая глазками.

Я от такого совершенно терялась. Отпор я давать не умела, посылать в пешее эротическое еще не научилась, и с проламыванием личных границ все обстояло тоже исключительно печально. А Аннушка этим пользовалась вовсю, в конце концов опустившись до прямого поклепа. В результате которого я ушла из компании. 

После того, как мы с ней вдвоем поработали на одном задании, она, вернувшись, рассказала начальнице, что я вступала в неуставные отношения с одним из руководителей нашей совместной программы.

Разумеется, меня тут же вызвали на ковер для проработки в худших традициях допросов советского времени - без возможности рассказать, что и как было на самом деле. Вогнав в ступор и шок - вот чего-чего, а такого я никак не ожидала. 

На самом деле в той командировке дело обстояло так. Анна села в выданную нам на двоих машину, прошипела: "А я не нанималась тебя возить" - и усвистала по своим делам. Я даже сказать ничего не успела. 

А мне нужно было срочно в аптеку, чтоб купировать только начинавшуюся неприятность медицинского толка. Потому что было немного времени, чтоб придушить боль в начале, а то на следующий день не смогла бы работать. 

С деньгами у меня на тот момент было не то чтобы густо. Работать только начала. Такси бы мне никто не возместил - машина-то формально была, и начальству, понятно, дела нет до терок между переводчиками. Ну, я бы нашла, конечно, но несколько заморозилась от столь прицельной ненависти ни за что. Плюс Бывшенький (на тот момент, правда, далеко еще не Бывшенький) по приезде начал бы гундеть - как посмела потратить лишние деньги...

И честно скажу - было мне очень противно и гадко на душе. И ужасно хотелось разреветься прямо на ступеньках гостиницы, перед которой я стояла, размышляя о дальнейших своих шагах. 

А дальше вышло почти как в кино.

Пока я мысленно подбирала сопли, стараясь не хлопотать морррдой, как актеры говорят, делая вид, что все окей, и соображала, как вызвать такси, мимо проезжал тот самый руководитель. В открытом кабриолете, на минуточку.

А он меня очень ценил и любил, не собираясь строить мне глазки. Возрастом он был почти как мой Папа. А ценил меня за профессионализм. Как потом оказалось, впервые услышав, как я работаю, он позвонил начальству и попросил - а можно сделать так, чтобы эта девочка переводила все наши совещания? Но, разумеется, получил отказ. А мне об этом сказали уже на отвальной. 

Но к той командировке. В общем, стою я, соображаю, и, видимо, плохо держу покер-фейс. Он кабриолет свой притормозил, увидев, что я почти реву, спросил, куда отвезти, отвез, не задавая вообще никаких вопросов, подождал у аптеки. И привез обратно в гостиницу. Все. 

Но, к несчастью, вернувшаяся к тому времени Анна сделала свои выводы. 

Так что, получив столь интересное обвинение от нашего эйчара, я сначала обалдела, потом ужаснулась, потом некоторое время прорыдала в туалете на два этажа выше, еще столько же поумывалась ледяной водой. Потом выдохнула, вышла в мир, сияя улыбкой ("Мы потом думали - тебе повышение дали", говорили коллеги), и доработала день, как ни в чем не бывало. 

А вечером рассказала все Бывшенькому.

А у Бывшенького было, как и у любого человека, много разных качеств. Как не очень для меня радостных, так и весьма крутых. Иначе я бы с ним просто общаться не стала. 

А главное его крутое качество было - всегда стоять за справедливость. И добиваться ее любой ценой. Так что мы поговорили, он очень и очень подумал, и... В общем, через месяц я уже работала в другой фирме, а президент компании кусала локти - на прощальном разговоре я рассказала ей все.

Но вообще я сейчас не поныть хочу. А рассказать про очень, очень большую ошибку резидента. То есть Аннушки. Которая, скорее всего, и привела к тому поклепу. Ну, или как минимум послужила точкой кристаллизации. 

За пару месяцев до того мы с ней тандемом работали в Москве. И в свободный вечер пошли в Станиславского, на "Лебединое озеро". По пути она со смаком рассказывала мне, как в метро на нее со всех сторон пахло РУССКИМ ПОТОМ (убей, не возьму в толк, ГДЕ посреди зимы она умудрялась что-то нюхать), как вокруг все ужасно, как все было ужасно в ее детстве, и как всю их семью жутко притесняли... 

Я уже привычно включила режим "говорите, говорите, я не слушаю", и внимательно рассматривала ложи и занавес. Потом начался спектакль. Волшебный. Изумительный. И говорить дальше оказалось несколько неприлично, даже в стране таких потных свиней, как бывший СССР.

В антракте я сбежала - перебивать впечатление от спектакля снова вот ЭТИМ не хотелось совершенно. А дальше меня ждал сюрприз сюрпризов. Когда в зале стемнело, Анна пихнула меня в бок:

- Смотри, сейчас дирижер на поклон выйдет!

- Откуда знаешь? - Аннушка не тянула на заядлую любительницу классических балетов примерно никак. Так что услышанное размазало меня на молекулы, часть которых, наверное, так и осталась висеть в зрительном зале Станиславского...

- Меня в детстве как минимум раз в месяц в театр на балеты водили. Мы жили в *** тогда. У меня было очень красивое платье, розовое такое. И черные туфельки лаковые. И после спектакля мы всегда ходили в кафе-мороженое... - она осеклась, увидев мое лицо, и поняла, что совершила огромнейшую ошибку. 

Но было уже поздно.