Субботний отрывок -- начало новой главы

Мой вклад во флэшмоб Марики Вайд:

Танька уже совсем убедила себя, что и головокружение, и слабость – всего лишь последствия пережитого ужаса и африканской жары, когда ее организм окончательно сломался. Случилось это в тот самый миг, когда она вспомнила о приступе болезни в долине Лэм-Брока. И всё было точно так же, как в тот раз: вдруг сдавило виски, перед глазами закружились ослепительно-белые искорки, а ноги сделались свинцово-тяжелыми и непослушными. Ахнув, Танька торопливо прижала к лицу ладонь – и тотчас же теплая струйка побежала у нее между пальцев, скатываясь по запястью. Непроизвольно она отдернула руку – и с ужасом увидела ярко-красные пятна на ладони и на рукаве.

«Я уже большая... – мелькнула в ее сознании паническая мысль. – Не дай бог, „оно“ начнется! А я тут, в Африке, – вдали от дома, от папы, от тети Брианы!» А голова кружилась всё сильнее, и белые искры уже не просто мелькали перед глазами, а носились в безумном танце. Теряя равновесие, Танька взмахнула рукой, разбрызгивая вокруг себя алые капли, и медленно осела на бугристую каменную мостовую.

 

* * *

 

Почтенная Танамар Августинову церковь не любила. И ходить до нее было неблизко, и тамошний новый настоятель, отец Георгий, ей не нравился: слишком уж молодым казался и бестолковым. К тому же и сам этот Августин был так себе святой: богачам благоволил всегда, а простому люду – когда как. Титри, приятельница почтенной Танамар, ходившая по воскресеньям в Фелицитатину часовню, – та про него и вовсе жуткие вещи рассказывала. А в городе церквей и без Августиновой хватало: и Рождественская, и святого Николая, что под горой, и новая святых Маккавеев...

Так что когда сын с невесткой решили крестить ее внука именно у Августина, Танамар хоть и согласилась, но скрепя сердце. И как оказалось, в предчувствиях своих не ошиблась. Одно хорошо только и оказалось: внука окрестить отец Георгий все-таки успел: и в купель окунул, и прочел над ним всё что положено. Должно быть, потому-то девка та окаянная младенца и не тронула!

А вот тот ужас, что случился потом, Танамар запомнила, должно быть, на всю оставшуюся жизнь – и жуткую демоницу со звериными ушами, метавшуюся по святому алтарю, и огонь, и клубы дыма, и нечеловеческое, колдовское пение, от которого люди в храме лишались воли и цепенели.