Жаркая птица

Резчик Олёха – лесное чудо, 
Глаза – два гуся, надгубье рудо, 
Повысек птицу с лицом девичьим, 
Уста закляты потайным кличем. 
Заполовели и древа щеки, 
И голос хлябкий, как плеск осоки, 
Резчик учуял: «Я – Алконост, 
Из глаз гусиных напьются слёз! 

Н.А. Клюев

https://author.today/post/929954#first_unread Игры на троих, ага.

Тема интересная: три птицы русского зимноморья, две похожи на дев красных, одна вообще не садится. Очень, очень поэтичный образ.

Как засмотрится мне нынче, как задышится?
Воздух крут перед грозой, крут да вязок.
Что споется мне сегодня, что услышится?
Птицы вещие поют - да все из сказок.

Владимир Высоцкий

Первоначальной следует признать форму алкион (от греч. alkion). Название алкуонестъ в «Шестоднева» Иоанна списке XIII в. первой славянской энциклопедии Экзарха Болгарского представляет собой искажённое алкуонъ естъ. 

Впоследствии эта форма укоренилась в виде аконостъ, алконосъ, хотя наряду с новой формой, правда очень редко, употреблялась и исходная «алкионъ». О.В. Белова резюмирует: 

«Так, в результате - форма неправильного прочтения текста и дальнейшего закрепления погрешности на письме, баснословная птица получает собственное имя и становится Алконостом». 

Название же птички алкион (зимородок) восходит к древнегреческому мифу об Алкионе (или Гальционе), дочери бога ветров Эола, жене фессалийского царя Кеика, сына бога утренней звезды Эосфора. 

Как рассказывает Овидий в «Метаморфозах», Кеик трагически погиб в бушующем море (О, тут я вспоминаю один интересный фильм: "и стихия поглотила ея!..". Алкиона ждала Кеика на вершине утёса. Когда же к утесу прибило волной тело её погибшего мужа, Алкиона бросилась с вершины утеса в волны бушующего моря. И произошло чудо: боги превратили Алкиону в морскую птицу-зимородка. Затем Алкиона-зимородок оживила погибшего мужа. Боги и Кеика превратили в птицу, и они снова стали неразлучными. 

В древнехристианских памятниках сказание об Алкионе встречается в «Шестодневах», представлявших собой, как уже упоминалось, энциклопедии того времени (название напоминает о шести днях творения мира). На Руси о латинском алкионе-алконосте узнали, вероятнее всего, из «Шестоднева» Иоанна Экзарха Болгарского. 

Сказание об Алкионе-алконосте постепенно претерпевало различного рода изменения и дополнения. В «Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского говорится просто о том, что 

"... алкион строит гнездо на берегу моря и выводит птенцов зимой."

 В дальнейшем это сказание дополнилось сообщением о том, что:

"... алкион-алконост откладывает яйца не на берегу, а в глубину моря". 

В более поздних сборниках алконосту приписывается свойство струфокамила (страуса), который не отводит взгляда от яиц в гнезде, пока птенцы не вылупятся. Говорится также, что если яйцо алкиона «праздно» (т.е. не имеет внутри зародыша птенца), то оно всплывает на поверхность; оно не портится и его вешают под паникадилом в церкви. 

О как...

Происхождение легенды

Мир, окружающий русского человека в глубокой древности, был «населен» сказочно-фантастическими существами. Центральное место в нем занимали обожествленные силы природы: дождь, ветер, луна, звезды... А главным было солнце — источник тепла, света, всей видимой жизни. Тесно связанный с природой, крестьянин-земледелец мнил ее подобной себе — живой и одушевленной, поклонялся ей и даже деревья считал наделенными душой, человек от них только тем и отличался, что был «деревом ходячим».

Вместе с силами природы в жизни человека участвовали еще невиданные существа, с которыми знакомят нас средневековые легенды. Неистощимым источником их служили книги тех времен: Бестиарии, Травники, Хронографы, в которых реальное событие свободно соединялось с вымыслом, а содержание казалось тем интереснее, чем больше в нем было чудесного. 

Особой любовью на Руси пользовалась «Александрия» — история походов Александра Македонского, в вольном пересказе повествовавшая о сказочной стране Индии, невероятных чудесах. Из этой книги явились такие мифические существа, как единорог, который имел на лбу рог, обладавший таинственной силой, или же сирены — «рыбы морские, имеющие от головы до чрева образ человечий, а ниже — рыбий». Оттуда же пришли Сирии и Алконост.

Образ крылатых дев оказался понятным, близким жителю Древней Руси, ведь, по его понятиям, звери, птицы, растения мало чем отличались от человека и могли друг в друга превращаться. Да и сам человек свободно мог стать зверем, птицей, растением. Потому-то попали в число любимых героев народного творчества Сирена — полурыба-получеловек, Китоврас — сросшийся с конем всадник и крылатые девы.

Как пишет академик Б. А. Рыбаков, образ птицы-девы был распространен задолго до Гомера: в крито-микенской культуре найдены статуэтки крылатых женщин. Античных Сиринов он связывает с богиней плодородия Деметрой, которую у славян сменила Мокошь. Близки им и наши персонажи: исследователь предполагает, что они олицетворяли водную стихию, «помогая» орошению земли и прорастанию семян. По представлениям наших предков крылатые девы еще излечивали от болезней, предсказывали судьбу, а главное — приносили людям счастье.

Алконост и сирин – греки по происхождению, и с каждой из этих птиц связаны идущие от Древней Греции мифологические сказания, расцвеченные в Средние века различными фантастическими подробностями. 

Прилетела птица райская, 
Садилась на тот сырой дуб, 
Пела она песни царские. 
Кто в эту пору-времечко 
Помоется росою с этой шелковой травы, 
Тот здрав будет.

 «Сорок калик с каликою»     

«История» Сирйна несколько иная. Обитает птица уже в самом «едемском раю». Глас ее в пении, говорится далее, зело красен, ибо возвещает будущие неземные радости. Временами спускается она и на землю. Однако, если то пение услышит живой человек, «таковой от жития может отлучиться».
«Птица райская алконостъ: 
Близ рая пребываетъ. 
Некогда и на Ефрате реце бываетъ. 
Егда же в' пении гласъ испущаетъ 
тогда и сама себе неощущаетъ. 
А кто во близости ея будетъ, 
той все в' мире семъ позабудетъ. 
Тогда умъ от него отходить и д(у)ша его ис тела исходит. 
Таковыми песньми с(вя)тых оутешаетъ 
и будущую им радость возвещаетъ. 
И многая благая темъ сказуетъ 
то и яве перстомъ оуказуетъ».


Последнее свойство Сирйна, как, впрочем, и Алконоста, похоже, сильно озадачило русского человека, ценившего превыше всего силу, мужество, благородство и воспевавшего их в песнях, былинах, сказках. Образ Сирина народному художнику оказался чем-то ближе, поэтому именно его стал он исправлять по своему вкусу. Судя по одной из легенд, сделать это оказалось несложно: стоило лишь, как только птица спустится на землю и начнет петь, поднять шум да еще пострелять из пушки; Сирин замолчит и улетит в свое жилище.

Райская птица Алконост пребывает близ рая, хотя иногда появляется и на реке Евфрат. Когда же начинает петь, то себя уже не ощущает, а кто окажется поблизости, то от пения ее все в мире забывает, после чего «ум от него отходит и душа из тела выходит... Святых же она песнями утешает, многие блага им обещает».

Сирин и Алконост всегда ходят парой, и даже «суперспособность» у них одинакова – завораживающее человека пение.

Вот только характер способности у них разнится принципиально – Сирин«грустит и плачет», а Алконост – «радуется и смеется». 

Все, как на знаменитой картине того же Васнецова «Сирин и Алконост. Птицы радости и печали»

На гладях бесконечных вод,

Закатом в пурпур облеченных,

Она вещает и поет,

Не в силах крыл поднять смятенных…

Вещает иго злых татар,

Вещает казней ряд кровавых,

И трус, и голод, и пожар,

Злодеев силу, гибель правых…

Предвечным ужасом объят,

Прекрасный лик горит любовью,

Но вещей правдою звучат

Уста, запекшиеся кровью!..

Александр Блок

И это тоже все о них, о райских птицах:

Купола
(Высоцкий, Владимир) 

Как засмотрится мне нынче, как задышится?
Воздух крут перед грозой, крут да вязок.
Что споется мне сегодня, что услышится?
Птицы вещие поют - да все из сказок.

Птица Сирин мне радостно скалится -
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив - тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.

Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черед -
Это птица Гамаюн
Надежду подает!

В синем небе, колокольнями проколотом,-
Медный колокол, медный колокол -
То ль возрадовался, то ли осерчал...
Купола в России кроют чистым золотом -
Чтобы чаще Господь замечал.

Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною -
Перед солоно - да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною.

Грязью чавкая жирной да ржавою,
Вязнут лошади по стремена,
Но влекут меня сонной державою,
Что раскисла, опухла от сна.

Словно семь богатых лун
На пути моем встает -
То птица Гамаюн
Надежду подает!

Душу, сбитую утратами да тратами,
Душу, стертую перекатами,-
Если до крови лоскут истончал,-
Залатаю золотыми я заплатами -
Чтобы чаще Господь замечал!

1975

Сирин, Алконост, Гамаюн
(Гребенщиков, Борис "Русский альбом, 1991") 

Ну, из песни слов не выкинуть, даже когда автор на старости лет съехал из смысла в Лондан, из грейт кэпитал...

В жилищных конторах лесной полумрак; 
На крышах домов фонари с египетской тьмой: 
Тронулся лед - так часто бывает весной: 
Живущим на льдинах никто не сказал, 
Что может быть так... 

Откуда нам знать, что такое волна? 
Полуденный фавн, трепет русалок во тьме... 
Наступает ночь - начнем подготовку к зиме; 
И может быть, следующим, кто постучит 
К нам в дверь, 
Будет война... 

Я возьму на себя зеркала, 
Кто-то другой - хмель и трепетный вьюн... 
Все уже здесь: Сирин, Алконост, Гамаюн; 
Как мы условились, я буду ждать по ту 
Сторону стекла. 

1991

Выбери меня.

Птица счастья
Н.Н. Добронравов

Птица счастья завтрашнего дня 
Прилетела, крыльями звеня. 
Выбери меня, выбери меня, 
Птица счастья завтрашнего дня. 
Сколько в звёздном небе серебра, 
Завтра будет лучше, чем вчера. 
Лучше, чем вчера, лучше, чем вчера, 
Завтра будет лучше, чем вчера. 

Где-то гитара звенит, 
Надёжное сердце любовь сохранит. 
Сердце любовь сохранит, 
А птица удачи опять улетит. 

Будет утро завтрашнего дня, 
Кто-то станет первым, а не я. 
Кто-то, а не я, кто-то, а не я, 
Сложит песню завтрашнего дня. 
Нет на свете танца без огня, 
Есть надежда в сердце у меня, 
Выбери меня, выбери меня,
Птица счастья завтрашнего дня. 

Еще один не сильно хороший человек. Песня была популярна одно время:

Синяя птица
А.Макаревич

Мы в такие шагали дали,
Что не очень-то и дойдёшь.
Мы в засаде годами ждали,
Не взирая на снег и дождь. 
Мы в воде ледяной не плачем
И в огне почти не горим,
Мы охотники за удачей,
Птицей цвета ультрамарин.
Говорят, что за эти годы
Синей птицы пропал и след,
Что в анналах родной природы
Этой твари в помине нет.
Говорят, что в дальние страны
Подалась она навсегда.
Только я заявляю прямо:
Это — полная ерунда. 
Синей птицы не стало меньше,
Просто, в свете последних дней,
Слишком много мужчин и женщин
Стали сдуру гонять за ней.
И пришлось ей стать осторожной,
Чтоб свободу свою спасти,
И вот теперь почти невозможно
Повстречать ее на пути. 
Стала пуганой птица удачи
И не верит чужим рукам.
Да и как же ей быть иначе? —
Браконьеры и тут и там.
Подкрадёшься — она обманет,
И вот уже навсегда ушла,
И только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла.

В сущности, три птицы, три важных сущности, троица во всех смыслах.

https://author.today/work/650260

Сам не знаю, чего из этого выйдет, но интересно, ага.

- Встаньте, дети, встаньте в круг… Будем в чей час волшебничков делать из мелюзги всяческой. На кой чё? Из чего получится, посмотрим потом, ага. А кто не в круг – тот час в угол! Ага-ага, угол – во-он тама-тама, темненький он, ага, я и сама его боюся: злой, страшненький, вредный, но - что? Что-что, стал быть. Ажур и порядочек в кой час должен быти во всем. Раз и – нет?

- Встали? Молодцы и молодочки, ага. Деточки, зовите меня просто. Я, чтоб вы знали, Величайшая Я –га.

- Га-га-га… га-а-а.

- Цыц, голуби вы мои сизокрылые, мухоловки сероглазые, снегири залетные! Цыц!

- Во-от. Так и зовите: Величайшая. И со всем почтением ко мне, попробуйте перепутать, ага. Пожалеете!

… Леете-е-е…

… Эете-е…

… Ите…

… Итти…

… ть…

    ти у них разнится принципиально – Сирин«грустит и плачет», а Алконост – «радуется и смеется». Все, как на знаменитой картине того же Васнецова «Сирин и Алконост. Птицы радости и печали»