Альтернативная история на Автор.Тудей

Есть жанры, которые невозможно изучать только по определениям из Википедии. Альтернативная история на Автор.Тудей — как раз такой случай.

На бумаге всё просто: берём историческое событие, меняем одну важную деталь и смотрим, что получится. Но стоит открыть популярные книги на АТ — и довольно быстро выясняется, что рядом с альтернативной историей почти всегда стоит её неразлучный спутник — попаданец.

Человек из нашего времени проваливается в прошлое, получает возможность вмешаться в события — и вот уже история начинает идти совсем другим маршрутом.

Причём иногда попаданец меняет историю специально, а иногда просто пытается не умереть в первые несколько дней. Но результат примерно один: автору приходится придумывать новую историческую реальность.

И, пожалуй, именно поэтому на АТ эти два направления практически неизбежно идут вместе.

Начнём с Мазина

Если говорить об известных произведениях, с которых для многих читателей вообще началось знакомство с современными попаданцами в Древнюю Русь, нельзя обойти Александра Мазина.

Его «Варяг» — история Сергея Духарева, современного человека, оказавшегося в Древней Руси во времена князя Игоря.

И вот здесь возникает любопытный вопрос: а является ли «Варяг» альтернативной историей?

Формально — не совсем.

В первых книгах Мазин прежде всего рассказывает приключенческую историю человека, попавшего в прошлое. Автор держится исторического каркаса, а главная интрига — что будет делать современный человек в совершенно чужой эпохе.

Но дальше возникает именно то, ради чего попаданцы и существуют: герой начинает влиять на окружающий мир, а значит, появляется возможность исторических изменений.

То есть Мазин — отличный пример пограничной территории между двумя жанрами.

А цикл при этом вырос огромный. Рядом с «Варягом» появился «Викинг», уже с другим главным героем и другим историческим периодом.

И здесь важно понимать: попаданец ещё не обязательно означает альтернативную историю.

Иногда это просто человек из нашего времени, которого бросили в прошлое. А иногда этот человек одним своим появлением начинает двигать историю с рельсов.

Кулаков и Александр Агренев

А вот Алексей Кулаков со своим циклом об Александре Агреневе уже гораздо ближе к тому, что обычно называют альтернативной историей.

Первый роман — «На границе тучи ходят хмуро...». Россия конца XIX века, Российская империя, промышленный подъём, бедность и неграмотность населения, а в центре — Александр Агренев.

Дальше идут следующие этапы превращения небольшого изменения в большую историческую волну.

И здесь уже работает классическая логика альтернативки:

была историческая точка → появился человек → сделал изменение → изменение потянуло за собой следующие изменения.

Не обязательно спасать империю за один день. Иногда достаточно подвинуть один камень — а потом смотреть, как начинает двигаться вся куча.

Ланцов — отдельная история

Михаил Ланцов на АТ вообще заслуживает отдельного разговора.

У него несколько исторических циклов, и особенно показателен «Лжедмитрий». Современник попадает в Смутное время, а из-за внешнего сходства с погибшим царевичем его принимают за сына Ивана Грозного. Дальше уже начинается не просто выживание попаданца, а попытка изменить судьбу государства.

Но мне интереснее здесь другой цикл — «Помещик».

Герой оказывается в эпохе Ивана Грозного и постепенно пытается подняться из положения обычного помещика. Сюжет достаточно простой и не слишком напряжённый, зато читается легко.

А ещё там есть замечательная особенность: серьёзные исторические события соседствуют с совершенно забавными эпизодами. Иногда автор способен довести историческую ситуацию до такого состояния, что остаётся только спросить:

«А посадить на кол ещё никого не забыли?»

Именно такие моменты хорошо показывают, почему Ланцов читается не как учебник истории, а как приключенческая альтернативка.

Революция, ВОВ и вечное спасение СССР

А дальше жанр начинает двигаться уже по знакомым для российского читателя рельсам.

После революции — пожалуйста.

В 1920-е — пожалуйста.

В 1930-е — сколько угодно.

В Великую Отечественную — тем более.

Причём здесь я бы уже разделял два направления.

Первое — попаданец во время конкретного исторического события.

Человек оказывается в 1941 году, пытается выжить, помогает окружающим, использует знания будущего. История при этом может измениться, но сама война остаётся главным фоном.

Второе — уже настоящая альтернативная история.

Автор задаёт вопрос: а что было бы, если бы Советский Союз пошёл другим путём?

И тут появляется отдельная большая ветка — произведения, где СССР пытаются спасти от будущих катастроф, меняя политические решения и историческую цепочку.

Для жанра это очень удобный механизм.

Потому что Советский Союз — это не одна историческая развилка. Там можно менять двадцатые, тридцатые, войну, послевоенные годы, космос, экономику — и каждый раз получать совершенно другую историю.

Получается практически конструктор:

«А что будет, если вот здесь нажать не ту кнопку?»

И автор нажимает.

А потом ещё раз.

Колбазов — ещё интереснее

С Виктором Колбазовым ситуация, на мой взгляд, ещё любопытнее.

Я бы не стал безоговорочно записывать его в классические альтернативщики. Скорее, это фантаст-попаданец, который использует исторический материал.

У условного исторического альтернативщика главный вопрос:

«Что произойдёт с историей, если изменить вот это событие?»

А у Колбазова интереснее другой:

«А что будет с человеком, которого забросили в эту эпоху?»

Разница небольшая на словах, но довольно большая по ощущению от книги.

Поэтому Колбазова я бы оставил именно как пример того, насколько условна граница между двумя направлениями.

А где здесь «Норман»?

Вот тут я пока поставлю знак вопроса.

Цикл «Норман» я бы не стал автоматически объявлять альтернативной историей. Его надо рассматривать отдельно: насколько там действительно создаётся новая историческая линия и насколько это историко-приключенческий попаданческий сюжет.

То же самое с «Магдебургской принцессой».

Не всё, где присутствуют прошлое, изменение событий и человек не из своей эпохи, автоматически становится альтернативной историей.

А вот Поселягина я бы тоже оставил для отдельного разговора. Там как раз интересный случай смешения попаданчества, фантастики и альтернативной истории.

Сапаров и Дронт

Сапаров и его творчество я бы тоже выделил отдельно.

Потому что здесь интересен уже не сам факт попадания в прошлое, а то, что автор делает с полученным преимуществом.

Попаданец получает знания XXI века и сначала кажется почти всемогущим. Но знать, как должно быть, и суметь это сделать в совершенно другой экономике, с другими технологиями и людьми — две разные вещи.

И вот здесь становится интересно не только:

«Что герой сейчас изобретёт?»

но и:

«А получится ли у него это вообще?»

А Николай Дронт показывает ещё один вариант.

В «В ту же реку» герой получает возможность заново прожить собственное прошлое. Не спешит перекраивать карту мира, а начинает с собственной жизни.

А потом маленькие изменения начинают тянуть за собой другие.

Вот вам ещё одна разновидность альтернативки:

не «я сейчас спасу мир», а «а что будет, если мне дадут возможность прожить собственное прошлое заново?»

Винтеркей и «Ревизор»

Ещё один интересный пример — Серж Винтеркей и «Ревизор: возвращение в СССР».

Павел Ивлев — московский аудитор, который попал в 1971 год. И теперь уже не просто наблюдает за СССР, а постепенно оказывается внутри большой государственной игры.

Причём сам цикл прекрасно показывает, как попаданчество превращается в альтернативную историю.

Сначала человек попадает в прошлое.

Потом начинает что-то менять.

Потом его решения начинают менять государство.

А потом читатель уже сидит и думает:

«Так, а это ещё наш СССР или уже какой-то другой?»

И именно поэтому я бы назвал «Ревизора» очень показательной книгой для этой статьи.

И всё-таки: где проходит граница?

Вот здесь я бы провёл очень простую линию.

Попаданчество отвечает прежде всего на вопрос:

Что будет с человеком, если его отправить в другую эпоху?

Альтернативная история отвечает:

Что станет с историей, если изменить одно или несколько её условий?

А дальше начинается самое интересное.

Попаданец начинает менять историю — и становится альтернативкой.

А автор альтернативки вводит человека из нашего времени — и получает попаданца.

Получается почти как с двумя соседними деревнями: граница на карте есть, а где именно она проходит — местные жители спорят уже несколько сотен лет.

А теперь первая десятка АТ

А теперь я специально полез в первую десятку произведений в разделе альтернативной истории на Автор.Тудей.

И вот тут стало действительно интересно.

Потому что эта десятка лучше любого определения показывает, что сегодня на АТ называют альтернативной историей.

Идём сверху вниз.

«Песок Гарамантиды» — Дмитрий Чайка.

Древний Рим, бывший пекарь, ставший папским легатом, Африка, Гараманты и политические игры в самой Римской империи.

И первая неожиданность: альтернативная история вполне может обходиться без попаданца.

«Те, кто приходит в тишине» — Валерий Гуров и Александр Конторович.

А здесь уже классическое попаданчество: СССР, война, военная тема и человек, который должен использовать свои знания в прошлом.

«Рассвет русского царства. Книга 16» — Тимофей Грехов, Ник Тарасов.

Древняя Русь, Орда, большая армия и попытка изменить расклад сил. Небольшая историческая развилка постепенно превращается в огромную альтернативную реальность.

«Петербургский врач 10» — Михаил Воронцов.

Хирург и микробиолог оказывается в Петербурге 1904 года. Современные медицинские знания против реалий Российской империи.

И мы пока ещё даже не добрались до главного нашествия врачей.

«Граф поневоле» — Павел Барчук, Павел Ларин.

Герой погибает от пули и просыпается в 1827 году молодым графом с разорённым имением.

Умер → попал в прошлое → получил титул → получил проблемы.

Классика.

«Товарищ военврач VI» — Олег Дмитриев, Валерий Гуров.

Война, 1941 год, военный врач и попытка изменить судьбу людей и событий.

И вот тут врачей становится уже подозрительно много.

«Солдат Отечества 2» — Денис Старый, Валерий Гуров.

Офицер из 2026 года оказывается летом 1812-го в теле простого солдата.

Сначала вопрос: как выжить?

Потом: а что теперь будет с историей?

«Второй шанс для Лекаря. Том 7» — Алексей Аржанов, Виктор Молотов.

Ещё один современный хирург, ещё одна Российская империя, ещё одна возможность применить знания будущего.

Я начинаю подозревать, что российская альтернативная история испытывает хроническую нехватку врачей.

«Ревизор: возвращение в СССР 64» — Серж Винтеркей.

1971 год, СССР, аудитор из нашего времени и уже огромный цикл.

Здесь граница между попаданчеством и альтернативкой практически исчезает.

«Подводная лодка “Малютка”» — Пётр Алмазный, Сергей Савинов.

ВОВ, советская подлодка и возможность изменить судьбу экипажа.

Коротко. Потому что если продолжать, мы опять начнём пересказывать книгу.

Итак, первая десятка закончилась.

Древний Рим.

Русь и Орда.

Российская империя.

СССР.

Великая Отечественная.

Попаданцы.

Врачи.

Военные.

Графы.

Подводная лодка.

Вот вам и современная альтернативная история на АТ.

Это уже не один жанр.

Это огромный вокзал, где каждый поезд идёт в своё прошлое.

А иногда ещё и возвращается обратно.

И тут я честно признаюсь:

Я даже не брался читать всю эту десятку.

И не собираюсь делать вид, что прочитал.

Я смотрел именно на явление.

И вот что меня действительно удивило.

В первой десятке сразу несколько произведений связаны с медициной.

Когда-то мне действительно нравилась сама идея. Например, у Дроздова с его «Зауряд-врачом» это было интересно именно потому, что врач в прошлом — совершенно конкретный специалист с конкретными знаниями.

Он не супермен и не генерал.

У него есть медицина — вот его оружие.

Идея хорошая.

Но потом, похоже, авторы дружно посмотрели друг на друга и решили:

«А чего это у нас один врач? Врачи же полезные!»

И понеслось.

Врач-попаданец в XVIII век.

Врач-попаданец в XIX век.

Врач-попаданец в Российскую империю.

Врач-попаданец в СССР.

Врач-попаданец туда, где врачей вообще не хватает.

Скоро, чувствую, останется только один вопрос:

А где в реальной жизни брать врачей, если они все уже спасают альтернативную историю?

Шутка, конечно.

Но тенденция показательная.

У попаданца должна быть профессия, которая позволяет ему влиять на окружающий мир. Врач для этого почти идеален: знания нужны всем, эффект от них понятен читателю, а исторический антураж можно менять практически бесконечно.

Поэтому врачей в альтернативной истории уже столько, что впору создавать отдельный поджанр:

«Медицинская альтернативка. Попаданец, который опять спас империю от холеры».

А если серьёзно, первая десятка АТ показывает главное: сегодня альтернативная история — это огромная территория, где рядом живут историческая фантастика, попаданчество, военная история, приключения, социальные эксперименты и «Назад в СССР».

Историю уже написали.

А вот сколько раз её ещё можно переписать — вопрос открытый.

А кого я опять забыл?

Вот теперь можете начинать кидать в меня тапками.

Кого из авторов альтернативной истории на АТ я совершенно незаслуженно не упомянул?

И главное —

где лично для вас заканчивается попаданчество и начинается альтернативная история?