Ма’зир и Кха’джи. Как два молодых каджита делили добычу

Под старым каменным мостом, где вода шептала что‑то своё, а тени лежали густо, как пролитый мёд, сидели два каджита — Ма’зир и Кха’джи. Между ними, прямо на булыжниках, рассыпались побрякушки: перстень с тусклым гранатом, серебряная ложка, пара медных монет и маленький флакончик с янтарной жидкостью — то ли духи, то ли зелье, проверять никто не спешил.

— Смотри, что Ма’зир достал из кармана стражника, пока тот зевал! — Ма’зир подбросил перстень, поймал его лапой и довольно щёлкнул когтями. — Стражник даже усом не повёл. Ма’зир — тень, Ма’зир — шёпот ветра!

Кха’джи фыркнул, вытряхивая из складок плаща серебряную ложку.

— Тень? Ха! А Кха’джи пробрался мимо трёх собак, и ни одна не гавкнула. Они даже хвостом виляли, будто Кха’джи им лакомство нёс. Вот это ловкость! Вот это хитрость!

Ма’зир прищурился, разглядывая флакончик.

— А это — удача, — пробормотал он. — Ма’зир заметил, как хозяйка глядела в другую сторону, и рука сама потянулась. Ни крика, ни погони.

— Потому что Ма’зир стоял так, чтобы она смотрела на Кха’джи, — хитро подмигнул Кха’джи. — Пока Ма’зир тянул перстень, Кха’джи громко уронил монету в другом углу. Это не удача, это команда!

Они переглянулись и вдруг расхохотались — звонко, по‑кошачьи, так, что где‑то наверху испуганно каркнула ворона.

— Ладно, делить будем честно, — сказал Ма’зир, подвигая к себе ложку. — Ложка — Ма’зиру. Перстень — Кха’джи. А флакончик… пусть будет на удачу — для следующего дела.

Кха’джи кивнул, пряча перстень в потайной карман.

— Пусть будет так. Но в следующий раз Кха’джи будет тем, кто роняет монету. И пусть Ма’зир попробует не шуметь!

Они ещё немного посидели, прислушиваясь к плеску воды и далёким шагам на мосту, а потом бесшумно скользнули в тень — довольные, сытые азартом и готовые к новой маленькой авантюре.