Дороги, которые мы выбираем… Нашим детям

Не знаю, читали ли вы роман Ромэна Гари «Обещания на рассвете».  Основная тема в нём — беззаветная любовь матери к сыну. Такая, от которой многих начинает корёжить: нельзя же так концентрироваться на ребёнке, забивать ему голову всякими глупостями, талдычить постоянно, что он станет великим человеком — это же практически абьюз! Мне особенно запомнилась сцена в вильнюсском доме.  

«Звоня и стуча в каждую дверь, она просила соседей выйти на лестничную площадку. Обменявшись с ними взаимными оскорблениями — здесь мать всегда одерживала верх, — она прижала меня к себе и, обращаясь к собравшимся, заявила гордо и во всеуслышание — ее голос все еще звучит у меня в ушах:

— Грязные буржуазные твари! Вы не знаете, с кем имеете честь! Мой сын станет французским посланником, кавалером ордена Почетного легиона, великим актером драмы, Ибсеном, Габриеле Д'Аннунцио! Он…

Она запнулась, подыскивая самую верную характеристику наивысшей удачи в жизни, надеясь сразить их наповал:

— Он будет одеваться по-лондонски!

Громкий смех «буржуазных тварей» до сих пор стоит у меня в ушах. Я краснею даже сейчас, вспоминая его, вижу насмешливые, злобные и презрительные лица — они не вызывают у меня отвращения: это обычные лица людей.».

Сын сгорал от стыда, а соседи, вероятно, думали: «Сумасшедшая, о чём она бредит?».

Кроме одного соседа, господина Пекельного, который пригласил юного Романа в гости.

«Он даже пригласил меня к себе и щедро угостил конфетами и рахат-лукумом. Пока я объедался — никогда не знаешь, что будет завтра, — маленький человек сидел передо мной, поглаживая порыжевшую от табака бороденку. И вот наконец последовала трогательная просьба, крик души, признание в необузданной и тайно глодавшей его амбиции, таившейся в тихой мышиной груди:

…

— Матери чувствуют такие вещи, — сказал он. — Может, ты и вправду станешь известным. И далее будешь писать книги или в газетах…

Он наклонился ко мне и положил руку мне на колено. Понизил голос:

— Так вот! Когда ты будешь встречаться с влиятельными и выдающимися людьми, пообещай, что скажешь им…

Внезапно дерзкий огонь честолюбия блеснул в глазах мыши.

— Обещай, что скажешь им: в Вильно, на улице Большая Погулянка, в доме шестнадцать, жил господин Пекельный…».

Самое странное, что автор выполнил его просьбу.

«Я попробовал сдержаться, но слова сами собой слетели с языка, и, решившись осуществить безумную мечту человека-мыши, я громко и внятно сказал королеве:

— В Вильно, в доме шестнадцать по улице Большая Погулянка, жил такой господин Пекельный…

Ее Величество грациозно кивнула и продолжила смотр.»

Меня из этого эпизода поразила одна фраза: 

«Матери чувствуют такие вещи».

Я задумалась: может быть, так и есть, матери задают будущее своих детей, чувствуют его.  Поэтому я не верю, когда мне говорят: «Неважно, кем станет мой ребёнок, лишь бы был здоров и счастлив».  А ещё хуже: «Настает момент, когда понимаешь, что твой ребенок — обычный».

Мне кажется, если мать считает ребенка обычным, с чего бы ребёнку думать иначе? Если мать не может поставить для ребёнка цель, которой стоит добиваться, многие ли наткнутся на неё сами? А если мать специально ограничивает ребёнка, настраивает на «обычность»? «Зачем тебе это знать?», например. Или «по одежке протягивай ножки».  

Мать всегда лучше всех чувствует своего ребёнка — сильные и слабые стороны, потенциал и наклонности.  Кто же, как не мать, должна направить и подсказать, помочь определиться? 

Поэтому «лишь бы был здоров» — это отмазка, нежелание брать на себя ответственность. Страх перед возможным провалом.

Ещё из Гари:

«Я верил в скрытую логику добра, притаившегося в самых темных уголках мира. Верил в справедливость. При виде растерянного лица матери я чувствовал, как крепнет в моей груди необычайная уверенность в своем будущем. В самые тяжкие минуты войны я презирал опасность, чувствуя себя неуязвимым. Со мной ничего не могло случиться, потому что я был ее happy end. В той системе мер и весов, которую человек тщетно пытается навязать миру, я рассматривал себя как ее победу.»

Или то, что психологи сейчас называют: «Самореализация за счёт ребенка». 

Почему бы и нет? У меня не было возможности учиться в Оксфорде. У моего ребёнка — есть, если он протянет руку и возьмет. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы сказать ребёнку: ты будешь учиться в Оксфорде (или Кембридже), ты будешь запускать ракеты в космос, ты совершишь открытия, которые перевернут мир. Когда-нибудь, вспомнишь меня при получении Нобелевской премии. 

Потому что я мать, и я чувствую такие вещи.