Ещё одна классификация писателей

Когда критику становится скучно – он пишет комплиментарные реценз создаёт новые классификации жанров или произведений литературы. Потому что кто там знает – может, их мало ещё в нашем счастливейшем из миров. Ну и вот я как-то заскучала и решила переложить в слова то, что накопила за годы своего читательского опыта (кашляет, как черепаха Тортилла). 

Господа, тексты произведений очень часто центричны. То есть в них преобладает какая-либо сторона этих самых произведений. И я тут сейчас даже не о жанровых особенностях. Просто… какие мы знаем компоненты произведений, если вот грубо? Мир, персонажи, сюжет, идея… ну, и форма – имеется в виду, композиция-тропы-язык, вот это вот всё. И удержать всё это вместе на приемлемом уровне автору не то чтобы невозможно, а часто даже и вовсе не хочется! Потому что авторы же люди, и их тоже интересует что-нибудь в процессе написания текста. Точно так же как и читателя. И вот кто-то больше заинтересован в том, чтобы построить мир и описать мир до последней детальки, а кто-то угорает по своим персонажам, а кому-то сюжет важнее. И да, конечно же, жанр диктует и довлеет, но вы вот мне скажите – почему в таком случае в одном и том же жанре у одного автора нормально прописанные персонажи и недопрописанный мир, а у другого – наоборот? Можно, конечно, сказать, что оба автора бездарности. А можно предположить, что они тяготеют к одному из компонентов текста.  

В общем, давайте я уже познакомлю вас с этой полушутливой-полусерьёзной классификацией, а вы сами решите, годится ли она для вас или нет. 

Но сначала два предупреждения. Во-первых, я считаю, что классификация касается именно авторов, а не произведений как таковых. Хотя, конечно, правильнее бы говорить о произведениях, ибо авторы растут и меняются. Но есть у меня такое подозрение, что в большинстве случаев… если тебя изначально что-то интересует в тексте мир больше персонажей – ты можешь превосходно научиться писать персонажей… и мир всё равно будет выступать объёмнее и красочнее. Тем не менее, произведения я тоже буду приводить в пример. 

Во-вторых, я полностью понимаю, что хороший автор тащит в своих текстах сразу несколько направлений. Он будет уделять внимание разным сторонам произведения: идее, сюжету, персонажу…

И всё равно «любимая» сторона очень часто будет просвечивать. Или стороны, конечно, потому что никто же не запретит любить одновременно персонажей и мир или персонажей и сюжет… 

Мироцентричные авторы. Добро пожаловать в мир Профессора нашего Толкина, который сначала придумывает языки, а потом под них – мир, на всё это дело нанизывает сюжет, а персонажи остаются на закуску (и тут вообще никаких претензий, всё в полном соответствии с жанром). Но – да. Это авторы, которые во главу угла ставят атмосферу книги, мир и его историю, колорит и детали того, что окружает героев. Очень часто они визуалисты, и их даже могут обвинять в чрезмерной прорисовке деталей, «нудности» повествования, излишних подробностях и сторонах мира. А ещё – в блеклости и непрорисованности персонажей и медленном сюжете. Что, как по мне, сильно зависит от жанра и от умения автора. Если это не стилизация под древний эпос, как у Толкина, а персонажи одномерные – то это может вылезти автору боком, ибо не только лишь все способны читать книгу ради мира и атмосферы. 

К мироцентричным, собственно, можно отнести и того же Даррелла. У него колорит, окружающие звери, картины природы и в целом – мир, в котором обитает персонаж, куда важнее, чем то, что происходит и с кем происходит. 

Насчёт Мартина не поручусь. Всё-таки у меня такое ощущение, что наш любитель игры престолов успешно сочетает мироцентричность с персонажецентричностью. Отдавая предпочтение последней. Иначе бы не основывал все свои тексты именно на именах и персонажах. 

Персонажецентричность. Самое главное, что есть в тексте в таком случае – путь персонажей, их изменение, их раскрытие и развитие. Персонажецентричных авторов очень много среди детских и подростковых писателей. Потому что… ну, проще всего следовать же за персонажем. Сколько уже раз говорила, что, по моему скромному мнению, Роулинг – персонажецентричный автор… И особенно она это выдаёт в пятой книге, где сюжет замедляется, а автор с упоением ныряет во взаимоотношения, внутренние переживания, диалоги, подростковые эмоции и вот это вот всё. 

Персонажецентричным авторам я сочувствую и нежно их люблю, потому что сама такая на всю голову, сколько себя помню. И могу смотреть, так сказать, изнутри. И изнутри это выглядит так: с персонажа или двух для меня всегда начинались все мои книги. И потом обрастали всем остальным. И в центре всё равно упорно торчали главные герои, которых надо было провести каждого по их личному пути от «был» до «стал». 

Очень часто персонажецентричные авторы пишут от первого лица: им так легче примерять на себя масочки разных персонажей. Серьёзную ориентированность на персонажей можно увидеть у Олди, где в античном цикле протагонист – это всё, и всё строится через него и наблюдается через него. То же самое можно увидеть у Мариам Петросян в «Дом, в котором…». 

Отдельная особенность таких авторов и произведений – либо раскрыть героя по самое донышко, либо показать его эволюцию, либо протащить по длинному пути становления под несколько офигевающим взглядом читателей. А теперь посмотрите на Джейме  Ланнистера у Мартина и скажите мне, что Мартин – не персонажецентричен, ехехехе. 

Минусы персонажецентричности? Иногда непроработанный мир, иногда дыры в логике. Или отсутствие зримости в тексте. Может быть подтормаживающий сюжет. Ибо автор забывает обо всём, когда пишет любимых персонажей!

Признаки ориентированности на персонажа можно увидеть в романах Дюма, потому что часто он упирает даже не на авантюрный сюжет, а именно на историю личности. 

Но да, Дюма, как-никак, авантюрный сюжет вешал на вешалку истории. Потому тут присутствует ещё кое-что. 

Сюжетоцентричность. Все произведения с быстрым, динамичным действием, все авантюрные романы, все романы про разбойников… Всё, где персонажи – это средство перемещения от действия к действию и способ проживать приключения. Именно поэтому я не могу отнести к произведениям о персонажах, скажем, «Одиссею капитана Блада». Важен капитан для сюжета? Да, тот на нём завязан. А если мы сюжет уберём – какие изменения будут происходить с капитаном, он нравственно как-то изменится, приобретёт знания, поймёт что-то? Да нет, он с первой страницы и до последней всё тот же Блад – насмешник, стратег, умница и вообще. По тем же причинам и все завязанные на персонажах детективы наподобие историй о Шерлоке Холмсе возможно отнести к сюжетоцентричности. Нам интересны расследования Холмса. Работа его мозга. Изменений в самом Холмсе мы особо-то и не наблюдаем, да они и не нужны. А это значит, что персонажи здесь важны не сами по себе, а исключительно как функции в сюжетной канве. Поэтому им и даются постоянные характеристики: гениальный сыщик, его верный помощник и так далее. 

Как сюжетоцентричные с лёгкостью опознаются многие романы о попаданцах, боярка, да и вообще, очень многое из популярной литературы, где герои бесконечно приключаются., при этом особенно и не меняясь. Среди детских и подростковых книг тоже достаточно таких. И это хорошо. Потому что читать-то такую литературу – самое интересное дело! Ну, помните «Остров сокровищ»? Помните другие всякие удивительные приключения? Интересно же, да? А самое главное, нет всяких там занудных рассуждений, да и вообще, всех скуууучных идей… 

Потому что они в это время в других книгах. 

Идеяцентричность. Да-а-а. Тут мы добрались до русской классики. И не только русской, но русская сделает нам больно флешбеками о школе. Потому что чего уж там. Слишком многое из того, что мы читаем в школе, имеет своей целью продвинуть некую авторскую идею, которую, подобно бацилле, переносит в читателя главный герой. И это – отличительный признак таких произведений. Герои здесь, пусть даже хорошо прописанные и живые – прежде всего носители и олицетворители какой-либо идеи. Отсюда все эти «маленький человек», «лишний человек», «резонёр», «человек разумн…» а, этот из другой оперы. Писатель не хочет рассказать читателю историю. Писатель хочет убедить читателя, поделиться своим взглядом на жизнь, показать как надо и не надо – ну-у-у, что угодно, помимо того, чтобы развлечь. Достоевский, Толстой, Тургенев, вся реалистическая литература – это те, у которых персонажи «олицетворяют» то-то и то-то, где за персонажем – целое явление или какая-то сторона жизни. Словом, где персонаж – не сам по себе персонаж, а вот обязательно «чей-то» мальчик или «чья-то» девочка. Потому что через персонажа нужно провести определённые идеи и показать чьи-нибудь судьбы. Сюда же строем отправляются все сатирики, потому что идея высмеивания пороков общества – тоже идея. 

Думаю, мы без труда найдём массу таких произведений у современных авторов (косится на книги Гузель Яхиной). Более того – все пыжатся и хотят быть классиками, потому пытаются писать именно в плане идеяцентричности, хотя даже не все классики хотели так писать. Тот же Бунин, например, отчаянно хотел от этого убежать и чуть было не прибежал окончательно к последней крайности. 

Формацентричность (ну, или формализм, тут уже есть термин, потому как кому удобнее). Это у нас превосходство формы над содержанием, когда сюжет, персонажи и мир побоку, даже идеи не надо, а вот язык, композиция, всякие там новые тропы и красивые словечки – ооооо! Это Набоков, который в последние годы прямо вот дошёл до образцов уровня палаты мер и весов. Можно немножко Бунина, можно авторов Серебряного века. Можно туда же утащить постмодернистов, да хоть и того же Пелевина. Эксперименты с формой – такие эксперименты. Тут в принципе могут быть неважны ни идеи, ни персонажи, а сюжет может отсутствовать или теряться за бесконечными слоями иронии, деконструкции, словесных витиеватостей и отсылочек. Текст существует, чтобы быть остроумным и красивым. Чего ж вам надо-то? 

И, пожалуй, я бы выделила ещё один, довольно странный вид направленности автора или произвеления… Эмоциональная центричность. Можно рассматривать этот вид как подвид идей, но на самом деле… 

Тексты, которые сосредоточены на эмоциях, имеют, как мне кажется, немножечко отличий. Потому что сюда у нас рухнет вся сентиментальная литература, вся любовная и вся литература ужасов. И отличие от «литературы идей» - эти тексты ооочень направлены на читателя. То есть читателю не предлагают усвоить некую идею и задуматься о чём-то. Читателю предлагают проживать некую эмоцию. Жалость к персонажам в сентиментальных романах. Страсть, скандалы, эротические моменты и сладко-сопливые финалы – в романах любовных. И страхи – в романах ужаса. Здесь, как мне кажется, задействованы вот вообще другие механизмы, а вовлечённость читателя в текст поднята на какой-то невероятный уровень. Потому что без чувств читателя эти романы не достигают цели. Именно из-за этого здесь у нас столько штампованных персонажей и ситуаций. Главные тут – не персонажи, не перипетии сюжета (сюжет или логика могут вообще рядом не ночевать), не идеи, а эмоции, которые нужно выжать из читателя. 

Понятное дело, есть приятные исключения, где авторы трепетно выстраивают сюжет, добавляют хорошую форму, прорабатывают персонажей. И получаются замечательные книги. 

Но увы, слишком часто из книг, ориентированных на эмоции, получается нечто дешёвое… ну да, ориентированное на эмоции. 

Такая вот небольшая странненькая классификация авторов и книг. Повторюсь ещё раз: в книгах могут смешиваться две или более доминирующие стороны произведения. И в книге могут и должны быть развиты разные стороны произведения. Я считаю, что в хорошей книге обязательно должен быть и колорит, и персонажи, и сюжет, и идеи, и эмоции, и форма. Однако иногда ориентированность на какую-то сторону произведения диктует жанр. А иногда… мне кажется, иногда всё-таки диктует автор. И в этом ничего плохого нет. Главное – вовсе не забывать о тех сторонах, которые нам нравится прописывать меньше.