Вам нужны сюжеты? История уже всё придумала

Вам нужны сюжеты? Тогда сейчас я вам их покажу.

Иногда писателю вообще не приходится ничего выдумывать. Достаточно открыть старые отчёты, материалы эпидемиологических расследований и архивы, немного покопаться в истории этой голубой планеты, и там обнаруживаются события, которые в художественном романе редактор вполне мог бы счесть чрезмерной фантазией автора.

Повод для этого текста появился сейчас и сам по себе довольно неприятный. В России умерла молодая сотрудница противочумного института, после чего появились сообщения о возможном лабораторном заражении. Пока подтверждения чумы нет, поэтому записывать этот случай в историю лабораторных аварий рано.

Но сама новость заставила меня полезть в прошлое.

А там хватает историй, где происхождение инфекции установлено гораздо надёжнее.

1967 год. Обезьяны из Уганды

Летом 1967 года сотрудники лабораторий в Марбурге и Франкфурте в Западной Германии, а также в Белграде начали заболевать тяжёлой лихорадкой. Высокая температура, слабость, рвота, диарея, у части пациентов кровотечения.

У заболевших нашлась общая деталь: все лаборатории работали с тканями африканских зелёных мартышек, привезённых из Уганды. Животных использовали для исследований и производства биологических препаратов.

Всего заболел 31 человек. Семеро умерли.

Так медицина познакомилась с новым возбудителем, получившим название по одному из городов первой вспышки: вирус Марбург.

В этой истории особенно интересно отсутствие чего-либо таинственного. Никто не создавал смертельный вирус и не проводил секретный эксперимент. В лаборатории поступили заражённые животные, исследователи работали с их тканями, и неизвестный прежде человеку возбудитель пересёк межвидовую границу.

Для появления новой страницы в медицинских справочниках этого оказалось достаточно.

1978 год. Оспа этажом ниже

Джанет Паркер работала медицинским фотографом в Бирмингемском университете. Она не была вирусологом и не занималась исследованиями натуральной оспы.

Этажом ниже находилась лаборатория, где с живым вирусом оспы работали другие люди.

Летом 1978 года у Паркер поднялась температура, затем появилась характерная сыпь. Исследования подтвердили один из самых страшных диагнозов, которые тогда вообще можно было услышать.

Натуральная оспа.

11 сентября Джанет Паркер умерла. Она стала последним известным человеком в мире, умершим от этой болезни.

Особую жуть истории придаёт время, когда всё произошло. Многолетняя международная программа вакцинации уже практически остановила естественную передачу натуральной оспы. Человечество находилось в нескольких шагах от официального объявления болезни уничтоженной.

Правительственное расследование установило связь заражения Паркер с лабораторией в том же здании. Как именно вирус добрался до неё, окончательно выяснить не удалось. Среди рассматривавшихся вариантов был перенос воздушными потоками внутри здания.

Заболела и мать Джанет, ухаживавшая за дочерью. Она выжила.

Если убрать из этой истории реальные имена и дату, получится почти идеальное начало медицинского триллера: человечество побеждает древнюю болезнь, вирус остаётся в нескольких лабораториях, а затем заражается человек, который вообще с ним не работал.

Только здесь ничего придумывать не пришлось.

Когда авария перестаёт быть исключением

Случай Джанет Паркер известен благодаря своей драматичности. История аргентинской геморрагической лихорадки выглядит иначе.

Её вызывает вирус Хунин. Между 1958 и 1980 годами среди лабораторных работников, непосредственно имевших дело с вирулентными штаммами этого вируса, зарегистрировали 38 профессиональных заражений. Три человека умерли.

Причины подобных случаев обычно были куда прозаичнее киношной разбитой колбы под вой сирены: укол иглой, повреждение перчатки, контакт заражённого материала с кожей, работа с животными или образование аэрозоля.

Современная лаборатория может иметь сложную систему защиты, фильтрацию воздуха и строгие протоколы. Но внутри всех этих систем остаётся человек, а человек иногда ошибается.

1994 год. Центрифуга в Йеле

Один из самых наглядных случаев произошёл в Йельском университете.

Исследователь работал с вирусом Sabiá, редким возбудителем геморрагической лихорадки. Работа велась в лаборатории третьего уровня биологической безопасности, с отрицательным давлением, фильтрацией воздуха и защитной одеждой.

Во время центрифугирования повредилась ёмкость с вирусным материалом. Жидкость вытекла внутрь аппарата, после чего исследователь занялся обеззараживанием оборудования.

Через несколько дней у него появились высокая температура, боли в мышцах и другие симптомы. Анализы подтвердили заражение Sabiá.

Исследователь выжил после лечения. За людьми, с которыми он контактировал, наблюдали, но дальнейшей передачи вируса не обнаружили.

Вся цепочка событий началась с одной неисправной ёмкости внутри центрифуги.

Для писателя это почти обидно. Попробуй придумай что-нибудь проще.

2004 год. SARS возвращается

После мировой вспышки SARS в 2003 году распространение инфекции удалось остановить. Летом ВОЗ объявила первоначальную эпидемическую цепочку прерванной.

Однако сам вирус, естественно, продолжали изучать.

Осенью 2003 года лабораторное заражение зарегистрировали в Сингапуре, затем похожий случай произошёл на Тайване. Оба закончились без дальнейшего распространения инфекции.

Весной 2004 года в Пекине всё оказалось серьёзнее.

В Национальном институте вирусологии заразились два сотрудника. От одного из них инфекция передалась другим людям. Заболела медсестра, затем появились следующие случаи среди контактных лиц.

Всего в этой вспышке зарегистрировали девять заболевших. Один человек умер.

Здесь хорошо видна граница между лабораторной аварией и событием, имеющим уже эпидемиологическое значение. Пока заражён только исследователь, проблема остаётся внутри системы. Когда возбудитель начинает передаваться дальше, последствия зависят уже от скорости диагностики, свойств инфекции и того, сколько людей успел встретить заболевший.

Пекинскую цепочку удалось остановить.

После оспы

После ликвидации натуральной оспы работа с родственными ей ортопоксвирусами не прекратилась. Вакциния, использовавшаяся при противооспенной вакцинации, осталась важным лабораторным инструментом.

И здесь тоже происходили профессиональные заражения.

Только в США в 2005-2007 годах описали несколько таких случаев. Чаще всего заражение происходило при уколе иглой или повреждении кожи во время работы с инфицированными лабораторными животными. У заболевших появлялись болезненные поражения кожи, увеличивались лимфатические узлы, некоторых приходилось госпитализировать.

Мировой угрозы эти эпизоды не представляли, но они хорошо показывают, что уничтожение инфекции в естественной среде и прекращение работы с родственными ей вирусами в лабораториях являются совершенно разными вещами.

И это далеко не полный список

Подтверждены профессиональные заражения вирусом Западного Нила, денге, чикунгуньей и рядом других возбудителей. Известны случаи лабораторного заражения бешенством.

Есть Свердловск 1979 года, где речь шла уже о бактерии: выброс спор сибирской язвы с военного объекта привёл к десяткам смертей.

Есть значительно более тёмная история советского острова Возрождения в Аральском море, где испытывали биологические агенты.

И есть множество небольших эпизодов, которые никогда не становились мировыми новостями именно потому, что всё заканчивалось одним заболевшим сотрудником.

Это, пожалуй, важная деталь во всей истории лабораторных аварий. Сам факт заражения исследователя опасным возбудителем далеко не означает начало эпидемии. Большинство таких случаев удавалось локализовать. Иногда срабатывали протоколы безопасности, иногда помогала быстрая диагностика, а иногда человечеству просто везло.

Но с точки зрения сюжета есть одна поразительная закономерность.

Самые большие последствия часто начинаются с совершенно маленького события.

Повреждается ёмкость в центрифуге. Исследователь прокалывает перчатку иглой. В лабораторию привозят заражённых животных. Женщина работает этажом выше помещения, где изучают оспу.

Никакого зловещего обратного отсчёта.

Просто несколько секунд, после которых события начинают развиваться уже по законам биологии.

Наверное, поэтому реальные истории временами оказываются сильнее выдуманных. В романе автору приходится долго убеждать читателя, что невероятное событие действительно могло произойти. Истории ничего доказывать не требуется.

Она просто предъявляет документы.

Так что, когда у меня спрашивают, откуда вообще брать сюжеты для фантастики, исторического романа или триллера, ответ становится всё проще.

Иногда не нужно заглядывать в будущее.

Достаточно хорошенько покопаться в прошлом этой голубой планеты.

Там уже лежат тысячи сюжетов.

И вот теперь действительно интересно: если бы историю Джанет Паркер или повреждённой центрифуги в Йеле вы впервые прочитали в художественном романе, поверили бы?

Или написали бы автору: «Нет, ну это уже перебор. Так в жизни не бывает»?