Первый снег, А. Ленуар

Первый снег. А. Ленуар

 https://author.today/work/575115

Сезон самый подходящий для романа с таким названием, хотя «юношеские страдания» (если судить по аннотации) — не самое интересное осеннее чтиво. Но мистика, триллер... две положительные рецензии (в том числе от АТ-друга, чьему вкусу я доверяла), восторженные комменты ... и я понадеялась.

Первые фразы чуть сбавили энтузиазм читателя: 

ненужные противопоставления;

совсем неоправданный для мистики канцеляризм:

Он не хотел рассказывать о своих путешествиях, не хотел ни с кем взаимодействовать.... 

Канцелярский стиль, кстати сказать, довольно часто повторяется до самого конца повести.

Странное описание одежды и внешности героя, особенно глаза хороши: 

Одет в чёрные спортивные штаны, поверх которых была серая ветровка. На улице стоял не май месяц, приближалась зима. Голубые глаза, поверх которых сидели очки, придавали облику элегантности.

Я честно старалась не отвлекаться на «голосил во весь голос», «на горизонте виднелся тот самый поворот в глушь», «он чувствовал себя в безопасности, что нельзя будет сказать позже» и пр. (мой цитатник явно пополняется!). Раз автор так увлёкся своей историей, что позабыл о смысле и значениях слов, значит, должно быть нечто интересное. 

Было непросто. Читателям с обострённым стилистическим восприятием данное произведение не рекомендую.

Начало традиционное для фэнтези, но нетипичное для мистики — герой в дороге. С доступной для автомобиля скоростью удаляется от чего-то, конечная же точка путешествия поначалу кажется совсем не важной, случайный выбор. Но это не так. Герой сознательно стремится спрятаться подальше от мира, оберегая своё драгоценное душевное состояние. Место, в которое направляется, непростое, дремучее, но я опять вынуждена процитировать перлы, чтоб не  мучиться в одиночку:

Огромные стволы деревьев расположились по обе стороны, точно могучие горы;

Узенькая тропинка сначала шла ровно, а потом резко начала ветвиться;

Природа в этих местах не особо пестрила разнообразием, лишь изредка пролетало пару птичек.

Вы чувствуете, как мистический настрой начинает потихоньку испаряться? Я — да, особенно после описания фото, на котором у бабки было 

ведро, на вид пустое или с какой-то жидкостью. 

Мужественно преодолев неудавшиеся ландшафтные описания, вслед за героем попадаем в деревню, не такую, какую помнил с детства, а с неприятными обитателями, да такими, что 

ноги застыли на месте, а потом сами отпрянули назад. 

Надо отдать должное  —  портреты жителей удались. Но нагнетание ощущения тяжёлой атмосферы шаблонное и совсем не страшное: затянувшееся ожидание и дрожь, затхлый запах, непонятные фразы, бессмысленная работа (описание которой довольно пространное), ржавые ключи и упрямые замки, хруст костей.

Поведение героя и персонажей становится всё более невнятным. И если от деревенских стариков, испытавших «некое воздействие», трудно ожидать иного, то сам Мартин —  странноватый тип. Непонятно, почему взрослый совершеннолетний парень потащился к почти незнакомым людям в глухую деревню всего лишь из-за того, что родители ругаются между собой. Можно было просто уйти в самостоятельную жизнь. Излишне пугливый парень, словно и не вырос ещё: взять варежки с колченогой скамейки, а затем ползти  рядом со стенкой, чтобы попасть  к передней части дома. Или неадекватно оценить борозды на тропинке («артефакт посреди глуши»!). Или взвинтить себя до состояния истерики на пустом месте — вернее, на склоне холма, ведущего к роднику. Излишне бессмысленное поведение. 

Характеристику пейзажей склона холма, спускающегося к роднику, приводить не буду (автор опять путает понятия, а многих привычных терминов просто не знает: вместо вершины холма появляется край, опять проблемы с тропинками и т.п.), но описание эмоционального состояния героя  должно быть процитировано.

Вопрос о том, каким образом старики таскают воду вверх по крутому склону, 

ужаснул его сильнее, чем если бы сейчас над головой грохнул гром, 

и Мартин 

ударил собственную мысль и выбросил её куда подальше.

Кое-как продравшись через пустословие и неспособность изобразить переживания героя, основанные на интуитивном восприятии потустороннего и исходящей от него опасности, читатель, по идее, должен начать сопереживать герою. Но не выходит сопереживания, потому что все дружно топчутся на месте: и автор, и герой, пугаясь обыденных вещей и образов, и мы  с ними. Очень хочется пнуть Мартина, чтобы дошёл он наконец-то до колодца. 

«Ужасы нашего городка» настолько надуманы, что просто диву даёшься - зачем было время и силы тратить? Старую женщину в деревне кличут ведьмой, она ходит на старое кладбище со свечами и ставит их на якобы алтарь. Жители деревни реагируют на это так, словно ритуал сверхъестественный, а не совершенно нормальный поминальный обряд. Автор упустил, что сам Мартин приезжал с родителями несколько раз к своим родственникам и должен хоть что-то помнить об этой ведьме. К моменту появления нашего героя в деревне старуха-ведьма уже померла, и вполне естественно, что на её могиле стоит новый памятник, а далее, в глубине кладбища, обычный склеп, вызывающие почему-то нездоровый интерес. 

Голова приклеилась к очередному могильному камню, только на этот раз он отличался от остальных: чёрный, новенький... И тут дыхание Мартина участилось в десятки раз, сердце не отставало за товарищем... Глаза моргали как дворники... 

Дичь какая!

И что в итоге? Просто пшик: привидевшаяся умершая старуха, грозящая забрать с собой, если он не покинет «её место», если не изменит отношения к родителям и прочее, и прочее — в стиле поучений из слащавых детских рассказок графа Толстого.

А ведь сюжет был задуман интересный, и такая крутая история могла бы получиться про закомплексованного эмпата — неблагодарную скотину по отношению к близким родственникам, в силу своей высокой эмоциональной вампирической способности «подключившегося» к умершей старухе-ведьме, поставившей его перед выбором: жизнь для других или личный комфорт со скорой смертью. Но, увы! Эффект обманутого ожидания.

Но у нас уже эпилог:

...снег давно сменился манящей растительностью, 

правда, бедный Мартин по-прежнему опасается леса, увидев 

место высадки.