Чжунли-чжугуо, опора царства Чу

ГЛАВА 9. Опора царства Чжунли не позволит взбалмошной Бай творить бесчинства на родной земле

Чжунли Мо приветствовал наложницу гегемона кивком головы. Он даже не встал с кушетки!

Он сидел, облокотившись на подушки, удобно вытянув одну ногу и согнув другую. Его правый глаз был закрыт повязкой, зато в левом, хищном и узком, было столько презрения, как будто не один, а сразу сто упертых вояк буравили Бай Юй уничижительными взглядами.

Комната была просторная, но пустая и голая. У каждой колонны стоял безмолвный мрачный солдат с ладонью на рукояти меча.

Здесь не пели иволги и не цвели цветы.

Здесь только свистели стрелы, и бойцы хоронили погибших братьев.

Чжунли Мо был из того же поколения, что шушу Сян Лян, но постарше. Волосы у него на висках уже подернулись сединой.

Из уважения к его старшинству, Бай Юй проглотила обиду, тем более что Чжунли Мо был наставником ее мужа в науке войны. Не говоря уже о том, что обижаться на Чжунли Мо было бесполезно - он был таким воплощением армейской дедовщины, что прессовал даже Сян Юя, который сам был воплощением армейской дедовщины!

- Незначительная це почтительно видит Чжунли-чжугуо, - сказала Бай Юй с поклоном.

- Бу-бу... вижу... Бай... - пробормотал сквозь зубы чжугуо.

Понять его бормотание можно было в том смысле что "Почтительно вижу леди Бай", или в том смысле что "В гробу я вижу эту дурацкую Бай, проваливай отсюда." Самому Чжунли-чжугуо было глубоко насрать, что там Бай Юй понимает в своей женской голове.

- Прошу прощения за невежливость, но этот генерал даже перед Сян-баваном на колени не встает, - надменно добавил чжугуо.

Бай Юй поджала губы, но смолчала.

- Эта женщина пришла к уважаемому Чжунли-чжугуо по важному делу, - сказала она.

- Бу-бу... - нехотя ответил чжугуо себе под нос.

- Я несколько раз присылала к вам людей с просьбой...

Чжугуо стало так противно смотреть на наглую женщину, что он опустил голову, сжал губы и стал похож на дикобраза, который сворачивается в клубок, чтобы не видеть мерзостей мира, и выставляет ядовитые иглы.

Поистине:

"Когда он идет, как будто движется колючий войлок,

Когда он лежит, он круглый, подобен каштану."*[]

- Надо сообщить Юн-вану в Гуанчжун, что Чэньцан скоро подвергнется нападению! Хань-ван замышляет поднять бунт против гегемона Сяна!

- Бунт? - с насмешкой побормотал Чжунли-чжугуо.

Эти женщины, они, как попугаи, - умеют только трещать день-деньской и повторять, что подслушали в мужских разговорах.

Она даже не понимает, что значат слова "бунт" и "нападение", но говорит их с такой важностью! Она кем себя воображает?!

- Уважаемый Чжунли-чжугуо, может быть, не осознал, в какой опасности находится сейчас Пэнчэн!.. - взволнованно говорила Бай Юй.

Чжунли Мо на секунду замер, а потом исподлобья окатил Бай Юй ледяным взглядом из своего единственного глаза.

Зубы его злобно скрипнули.

Это все были признаки того, что чжугуо закипает, но Бай Юй их пропустила, потому что ей надо было срочно объяснить, в каком бедственном положении находится столица царства Чу.

- О. Не осознал, - повторил Чжунли Мо бесцветным голосом, при звуке которого мрачные солдаты попрятались за колонны.

Он уже проявлял чудеса кротости, потому что не хотел изливать гнев на какую-то ничтожную наложницу и позорить своего ученика. Но даже кротость Чжунли-чжугуо имеет пределы!

Эта своенравная баба учить его вздумала!

Он сжал губы еще сильнее, так что они даже побелели, но они все равно непроизвольно раздвинулись с одной стороны и оттуда изошло сдавленное рычание.

-... но сейчас даже не это самое главное, - говорила в это время Бай Юй. - Ветер и волны на ровном месте в Пэнчэне!* (平地风波!) Эта це пришла сообщить, что столице срочно нужна помощь Чжунли-чжугуо!..

- Мда. Пришла, - сквозь зубы выдавил Чжунли-чжугуо.

Бай Юй была рада, что старший мужчина не перебивает ее и даже иногда повторяет вслух ключевые тезисы из ее обращения. Наверно, это помогает ему лучше вникать в смысл. Может быть, он туговат на ухо, и ему так легче понимать. Он все-таки уже не очень молодой, заслуженный генерал, весь вон какой израненный. Наверно, старая контузия.

Бай Юй одобрительно кивнула.

Она решила говорить погромче, чтобы чжугуо легче было ее понимать.

Она закричала:

- Пришла! Дело не терпит отлагательства!

(Чжунли-чжугуо:) - ...

(Бай Юй, кричит:) - Нужно скорее отправить солдат, чтобы они сняли с домов все таблички, на которых написано "Чэн" 陈!

Кто-то должен остановить психованную бабу.

Дальше она что придумает? Может, еще повесить все таблички "Чэн" на дома с фамилией "Ван", а таблички "Ван" на дома Чэнов?!

Чжунли Мо не ожидал от Сян Юя, что он избалует свою наложницу до такой степени, что она совсем свихнулась! Чжоуский Ю-ван без нужды зажигал башни предупреждения о бедствии, чтобы повеселить красавицу Бао Сы*[], и погубил царство, а эта Бай Юй, значит, перевешивает таблички!

Я ей поперевешиваю!

Спи спокойно, царство Чу, твоя опора Чжунли не позволит этой взбалмошной Бай творить бесчинства на родной земле!

Чжунли-чжугуо налился кровью, раздул ноздри и заорал:

- Этта штааа такое?! Глупая женщина! Как стоишь перед старшим по званию?! Тут вам не здесь! Я тебя быстро научу безобразия нарушать!

Бай Юй на минуту растерялась - она не привыкла, чтобы на нее орал кто-нибудь кроме старших в семье. Может, в семье ее авторитет был и не очень высок, зато в остальном мире она была человек Сянов!

Потом она закричала еще громче, торопясь объяснить серьезность ситуации:

- Уважаемый Чжунли-чжугуо, послушайте же, что я говорю!...

Чжунли Мо был человек с военной подготовкой, прямой и откровенный, как прямая и откровенная сосна. Он заорал:

- Не сметь говорить! Бай-бин, сян хоуууу!.. чжуан! 白兵,向后...转!*[] (Рядовая Бай, крууу... гом!) Марш отсюда!

У Бай Юй, стараниями Сян Юя, тоже была военная подготовка. Услышав команду, она повернулась кругом и, чеканя шаг, направилась к дверям.

На полпути растерянность Бай Юй испарилась, и она вместо этого очень разозлилась!

Она старается, спасает всех, а они вместо благодарности только орут на нее!

Чжунли-чжугуо, научив бесстыжую це нарушать безобразия, не успел даже дыхание перевести, как бесстыжая це снова предстала перед ним.

- Чжунли-чжугуо, эта ничтожная наложница должна доложить Чжунли-чжугуо...

Чжугуо от такой наглости весь ощетинился и заорал так громко, как будто ему нож воткнули в печенку:

- Этта!... Этта штаа?! Кто тут нарушает?! Кто тут нарушает?!

- Я тут нарушаю, - гордо ответила Бай Юй.

- Не могу молчать. Речь идет о жизнях людей в Пэнчэне, - сжав кулаки, упрямо заявила она дальше.

- Что может глупая женщина знать о таких делах?! Кто тебя сюда звал?! - орал чжугуо. - Бу ли! Бу ли! Неприличная! Позоришь своего господина!

- Ну и что, что глупая женщина?! - кричала Бай Юй в ответ. - Если люди будут гореть, а я буду смотреть, можно ли меня потом назвать человеколюбивой и сострадательной? Если меня нельзя назвать человеколюбивой и сострадательной, как такая женщина будет служить Сян-бавану?!

- Как смеешь кричать?! Как смеешь кричать, когда старший кричит?! - орал чжугуо. - Я тебе не Сян-баван, я тебе Чжунли-чжугуо! Не потреплю! Я военный советник Чу, будет мне всякая сопля указывать!

Бабах!

Чжугуо треснул кулаком по тумбочке!

Тумбочка развалилась.

- О?! Уважаемый военный советник советует с лежанки вместо того, чтобы идти в поход с Сян-баваном?! - заорала Бай Юй.

У нее был очень плохой день! Обиды Бай Юй переполнили ее сердце и выплеснулись на голову Чжунли-чжугуо.

- Ты!...

Он несколько секунд смотрел на нее с неподвижным лицом, а потом встал и молча ушел.

Бай Юй хотела еще что-то сказать, но осеклась на полуслове. Она растерянно смотрела, как старший мужчина одной рукой сдвинул ногу с кушетки, а второй - подтянулся за ременную петлю, закрепленную на раме кровати, и помог себе встать.

Он ушел тяжелыми деревянными шагами, и в каждом его шаге было презрение к Бай Юй.

Мудрые говорят, что спорить с глупцом - все равно что играть на цине перед коровой.* (对牛弹琴)

Он не станет опускаться до препирательств с какой-то наложницей.

После криков и ругани в зале настала такая тишина, чтобы было бы слушано, как упадет булавка.

Потом Бай Юй понурилась и, втянув голову в плечи, пошла к выходу под ненавидящими взглядами караульных солдат.

Всю дорогу обратно она молчала и долго еще была тише воды ниже травы. Потом она остановилась, уставилась в землю и сказала:

- Чу Жэнь, ты знаешь, почему Чжунли-чжугуо не встает перед моим господином на колени?

- Конечно, - ответил Чу Жэнь. - Чжунли-чжугуо лишился ноги в боях при Цзюйлу, вот Сян-баван и жаловал ему разрешение не становиться на колени.

Бай Юй закрыла глаза, а потом заслонила их ладонью, но напрасно. От людей можно спрятаться, а от стыда никуда не спрячешься.

Чжунли Мо мало упоминался в исторических книгах. Теперь она понимала, почему - израненный, потерявший ногу и глаз, он не мог вести солдат в бой, поэтому Сян Юй сделал его советником и часто оставлял в тылу.

У Бай Юй сердце разломилось, когда она вспомнила, как оскорбила Чжунли-чужгуо, но исправить уже ничего было нельзя.

День был на редкость неудачный.

Бунт в войсках, беспорядки в коннице!* (兵荒马乱)

Опора государства Чжунли отхлебнул вина из чашки и устало прикрыл глаза.

Во всем была виновата эта наложница Сян-бавана. Сначала она донимала его какими-то идиотскими письмами, а потом заявилась сама и устроила скандал!

- Глупая це... - пробормотал Чжунли Мо.

Две мягкие теплые ручки легли ему на плечи и помассировали одеревеневшие после работы мышцы.

- Ммм... - сказал Чжунли Мо, чувствуя, как недовольство и горести оставляют его усталую душу.

Ручки погладили его жилистую шею, а потом нежный пухленький пальчик добрался до бороды, пробежал сквозь рано начавшие седеть пряди и почесал Чжунли Мо под подбородком.

Чжугуо сощурился.

Он улыбнулся, как кот, которому чешут за ухом.

- И она мне еще указывает, что я должен делать в своей столице, - обиженно пробормотал он через минуту.

Пальчик у него под подбородком замер.

Опора государства, почуяв недоброе, быстро открыл глаза.

- Я надеюсь, ланцзюнь 郎君*[] не наорал на наложницу гегемона Чу и не вытащил ее из зала за шиворот, как он сделал с первым помощником левого управителя? - спросил мелодичный голос.

В комнате только трещал фитилек в лампе и сонно стрекотал сверчок, пригревшийся под лежанкой.

- А?

Снова тишина.

- Ланцзюнь?

Чжунли Мо почувствовал, что его больше не гладят, а, наоборот, крепко держат за щеки.

- Чжунли Мо! Я тебя слишком хорошо знаю! Отвечай, что ты еще натворил!

- Душенька, когда я что творил? - быстро ответил чжугуо.

- Мой господин свиреп, как тигр, и силен, как бык, - сладко пропела фужэнь семьи Чжугуо. - Он не боится даже первого советника Фань-лин'иня, с которым вы прямо на заседании большого совета вцепились друг другу в бороды и начали таскать за них и лупить друг друга по лбу дощечками для записей!

- Если старый хрен по-другому не понимает... - пробормотал Чжунли-чжугуо.

- Разве мы дома говорим такие слова? - строго спросила жена.

- ... почтенный... старейшина... - сквозь зубы выдавил Чжунли-чжугуо.

- ...хрен, - добавил он шепотом и опасливо покосился назад единственным глазом.

- А кто сказал верховному шаману, что он "пердит изо рта", а правого управителя обозвал "ненасытной пиявкой", да еще и целился в него из арбалета и загнал на башню?! - спросила жена.

- Потому что он наживается на продаже торговых лицензий! - не стерпел Чжунли Мо.

- А кто не наживается?! Для этого посты и существуют! Ланцзюнь никогда не может промолчать! Есть ли хоть один дафу, который не ненавидит тебя?! Ты накличешь несчастье нам на голову, так и знай! А теперь ты что, хочешь поссориться с Сян-баваном?!

Чжунли Мо обиженно завозился на кушетке, но нежные ладошки крепко держали его.

- Что ты сказал наложнице Сян-бавана? Отвечай! - сказала фужэнь.

- Ничего я ей не сказал, - глядя в потолок, ответил чжугуо. - Стану я опускаться до уровня взбалмошной женщины. Я удалился, сдержанно и с достоинством, как подобает воспитанному человеку... все, как ты говорила, душенька.

Чжугуо повернул голову и посмотрел на жену, надеясь на похвалу.

- Ведь спорить с глупцом - все равно что играть с коровой, - добавил он.

- Хммм... - фужэнь Чжунли все еще была полна сомнений.

В это время послышался шум и в комнату вбежал солдат. Один рукав у него был наполовину оторван, нижняя губа разбита до крови.

- Чжунли-чжугуо! - закричал он. - Люди Бай-цзи гегемона Сяна разбойничают в городе! Они срывают с домов таблички и дерутся с хозяевами и с солдатами в районах!

- Что?! - заорал чжугуо, так что фужэнь подпрыгнула на месте от испуга.

(Чжунли-чжугуо, орет:) - Ну все, теперь они получат, свинячьи выродки!.. Ха-ха! Всех арестовать, этих мудозвонов! Скажи, чтобы взяли две сотни солдат и всех арестовали! Кто у них старший?!... Его тоже арестовать! И каждому выдать по пятьдесят палок! Будут знать, как бунтовать против Чжунли-чжугуо!