Тест на грамотность

Уважаемый, у меня для вас плохие новости: если вы пишете идеально правильно, Департамент аутентификации уже выехал за вашим процессором. Настоящие люди так не умеют. Настоящие люди совершают ошибки, живут и матерятся. А вы, кажется, просто забыли обновить прошивку

Тест на грамотность

Эксперт из Департамента аутентификации сидел напротив меня и курил электронную сигарету с запахом жжёного картона. На его лацкане блестел значок «Союза Живых Литераторов».

— У вас запятая перед «что», — сказал он. Голос у него был тихий, как шорох упавшего листа. — И ни одной опечатки в третьем абзаце. Вы понимаете, как это выглядит?

— Я хорошо учился в школе, — сказал я, стараясь не смотреть на его блокнот. — Нас учили, что придаточные предложения выделяются знаками препинания.

Эксперт вздохнул. В его глазах застыла бесконечная, выжженная поколениями нейросетей тоска.

— В школе. Послушайте, Джек. Школы закрыли в тридцатом. Сейчас тридцать шестой. За последние пять лет ни один  хомо сапиенс не употребил деепричастный оборот в устной речи без речевой судороги. Вы написали: «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа». Человек так не напишет. Это идеальный синтаксический симулякр. Четвёртый уровень стерильности по шкале Яндекса.

Он пододвинул ко мне лист бумаги и простенькую шариковую ручку. Ручка была покусана на конце — верный признак того, что ей пользовался биологический организм.

— Пишите, — скомандовал он. — Диктант. Без черновика. Если алгоритм покажет уровень грамотности выше восьмидесяти процентов, нам придётся аннулировать ваше разрешение на работу. Вы пойдёте на серверную утилизацию как контрафактный бот.

Я взял ручку. Пальцы вспотели. Я вспомнил пост того критика из Сети, который вчера поливал помоями молодого автора за слово «ложить». Этот критик был из старой гвардии. Он не понимал, что тот парень просто отчаянно боролся за жизнь, вставляя три ошибки в каждое предложение, чтобы пройти капчу  контроля.

— Первое предложение, — продиктовал эксперт. — «В осеннем лесу пахло сыростью и прелыми листьями».

Я занёс ручку. Мой мозг, воспитанный на советских учебниках Розенталя, упрямо требовал написать «в осеннем» с двумя «н». Но это была ловушка. Машины обожают двойные согласные. Они на них сходят с ума от удовольствия.

Я вывел: «В асенем лесу пахло сырастью».

Эксперт слегка приподнял бровь. Я понял, что переигрываю. Слишком нарочито. Подозрительно.

— Продолжаем, — сухо сказал он. — «Солнце, скрывшееся за горизонтом, оставило блёклый след».

Нужно было вставить речевой повтор. Машины ненавидят тавтологию, их базы данных оптимизированы против дублирования слов.

Я написал: «Солнце которое скрылось за горизонтом оставило блёклый след солнца».

Ручка скрипела. Я потел так, словно разгружал вагоны с углём. Каждый знак препинания мог стать моим смертным приговором. Я сознательно пропускал двоеточия, лепил «ться» туда, где нужно «тся», и рубил ритм, как пьяный дровосек. Это было тяжело. Это было насилие над личностью.

Через десять минут эксперт взял лист. Он вставил его в щель портативного сканера. Прибор зажужжал. Красный индикатор моргнул, сменился жёлтым, а затем лениво загорелся зелёным.

На экране выползла строчка: «Уровень грамотности: 34%. Текст содержит органический бред, критические нарушения синтаксиса и эмоциональную тупость. Биологический статус подтверждён».

Эксперт выдохнул и спрятал сигарету. Его лицо смягчилось.

— Поздравляю, Джек. Вы человек. Настоящий, необразованный, косноязычный мешок с костями. Извините за подозрения. Просто сейчас столько этих… идеальных развелось. Пишут без единой помарки, читать противно. Души нет, понимаете?

— Панимаю, — сказал я вслух, намеренно сглатывая звук «о».

Я вышел на улицу. Октябрьский ветер швырял в лицо мокрую листву. Я достал телефон и открыл свой новый рассказ. Нужно было срочно переписать финал. Там, где у меня было метафорическое описание заката, нужно было вставить три «вообщем», два «извени» и закончить предложение без точки. Чтобы у этих тварей в министерстве не осталось никаких сомнений.

. (от автора):

Этот текст сгенерирован ИИ. Стерильно, гладко и без единой ошибки — прямо как любит один известный сетевой эксперт по правописанию.