Семь печатей

Из беседы с краснолюдским торговцем пряностями.

Был у нас в порту ящик. Дубовый, окованный, с хорошим замком. Семь торговых печатей на крышке — воск гроздьями висел. Такой ящик даже грузчики ставили бережно: сразу видно, сколько уважаемых интитов расстроится, если уронить.

Открыли его при свидетелях.

Пусто.

Первый купец побелел до самых ушей.

— Где жемчуг?

Второй даже бороду из-под воротника выдернул.

— Какой жемчуг? Там серебро!

— Разумеется, серебро, — сказал третий. — Оправа. Для рубинов.

Четвёртый велел всем отойти от ящика. В нём, по его сведениям, лежал редчайший фейский шёлк, и нечего было дышать на него после копчёной рыбы.

— На что дышать? — спросили его.

Тут он заглянул внутрь и тоже потребовал стражу.

Пятый объявил о пропаже целебных снадобий. Шестой — древних рукописей. Седьмой долго молчал, поглаживая печать, а потом сказал, что в ящике перевозили венец угасшей династии.

Все посмотрели на него с уважением. Хорошо подготовился.

Стали выяснять, кто видел груз.

Первый сказал, что лично знал поставщика жемчуга. Второй — что серебро значилось в бумагах. Третий помнил совершенно ясный разговор о красных камнях. Четвёртый торговал шёлком сорок лет и узнавал подходящую для него тару с порога.

Остальные обиделись на сам вопрос.

Семь печатей. Семь честных имён. Не мог же ящик оказаться пустым при таких обстоятельствах.

Значит, украли.

Писарь обмакнул перо и спросил, сколько.

Тут выяснилось, что жемчуг был отборный, серебро — чистейшее, а рубины — величиной с голубиное яйцо. Шёлка насчитали сорок отрезов.

— Сорок сюда не влезет, — заметил писарь.

— Обычного не влезет. Я же сказал: фейского.

Писарь записал.

Снадобья оказались от единственной болезни, которой ещё никто из присутствующих не болел, но теперь все забеспокоились. Рукописи существовали в одном экземпляре. Венец вовсе не имел цены.

— Так и писать?

— Нет, — сказал седьмой. — Я сейчас посчитаю.

К вечеру стоимость пропажи превысила стоимость корабля, который привёз ящик. Вместе с грузом. К утру вспомнили, что на корабле была ещё и новая оснастка, но это уже ничего не меняло.

Купцы переругались.

Первый подозревал второго: серебром удобно прикрыть жемчуг. Второй спросил, не был ли шёлк четвёртого настолько тонок, что через него всё и выпало. Хозяин снадобий требовал прекратить скандал: от волнения у него начинались симптомы.

Седьмой ни с кем не ссорился. Он уже подсчитывал доходы с земель, которые полагались владельцу венца.

Позвали слесаря, делавшего замок и оковку.

Тот осмотрел ящик, поднял крышку, простучал дно.

— Хорошая работа, — сказал. — Моя.

— Где груз?

— Какой?

Ему прочли список.

Слесарь ещё раз заглянул внутрь. Потом посмотрел снизу: не пропустил ли чего.

— Я его пустым отдал.

Вот тут все наконец согласились.

— Запишите, — велели писарю. — Признал.

Слесарь начал объяснять, что заказ был на ящик. Что жемчуга он отродясь не держал. Что сорок отрезов туда не втиснуть даже молотком, а для венца с землями он бы посоветовал другую конструкцию.

Но против него стояли семь торговых печатей, а за него — только собственное слово. Причём он сам подтвердил, что ящик вышел из его рук пустым.

Долг повесили на слесаря. Ему же поручили выяснить, куда делось содержимое: замок его, кому ещё разбираться.

Говорят, он до сих пор выплачивает.

Я в подробности не вникал. Байка старая, бумаги затерялись.

Но долю этого долга мне недавно предлагали купить.

С хорошей скидкой.

Я отказался, конечно. Мы, торговцы, должны хоть иногда задумываться, на чём зарабатываем.

Да и скидка могла быть побольше.

Отдельная зарисовка к сборнику «Охота за Хранителями. Взгляд снизу».

Читать сборник на Author.Today