Немножко моего любимого персонажа

...

А вот так начинается 12 глава моего впроцессника. Просто... вдруг что.

Аромат кофе и воска для старых книг в кабинете Владимира (бывшем кабинете его отца) был не просто запахом. Это была обонятельная легенда, готовая к редактированию. Пахло «усталым интеллектуалом» с нотами «нереализованности». Идеальный фон. Я сидела напротив него, подобрав ноги, с выверенной небрежностью кошки, принимающей солнечную ванну. Простой свитер, джинсы, одна жемчужина в ухе, ноль макияжа. Образ «кристальной чистоты» всегда работает лучше откровенной сексуальности. Он вызывает доверие и желание открыться.

— Владимир, вы не представляете, как я благодарна, что вы нашли для меня минутку, — мой голос, тихий и с лёгкой хрипотцой, идеально резонировал с гулкой тишиной кабинета, создавая иллюзию исповеди.

Он нервно провёл рукой по затылку. Прекрасно. Физический признак неуверенности.

— Да я, в общем-то... всегда рад... — его пальцы забарабанили по столу. Нервный тик. Принимаю к сведению.

— Я знаю, — я позволила губам растянуться в мягкой, открытой улыбке, широко открыла глаза, немного наклонила голову в сторону. Мышцы помнили эти движения до миллиметра. — Вы из тех людей, кто не может отказать. Это ваша сильная и слабая сторона одновременно.

Я отпустила паузу. Три секунды. Ровно столько, чтобы он успел прочувствовать вес моих слов и начал в них верить. Воздух наполнился тиканьем часов и сладковатым запахом старой бумаги. Запах поражения.

— Мне сказали, вы пишете, — бросила я небрежно, мой взгляд скользнул по стопке рукописей на краю стола. Рукописные. Аналоговые. Его тайный стыд и самое уязвимое место.

Он покраснел. Пятна пошли от щёк к вискам. Идеально. Потянулся убрать их.

— Это так... ерунда. Бзик.

— Не убирайте, — в моём голосе прозвучала сталь, прикрытая бархатом. Он замер. — Позвольте взглянуть? Я не критик, если вы переживаете. Просто ценитель. Иногда незавершённое обладает большей магией.

Он с сопротивлением, читаемым в каждом мускуле, протянул несколько листков. Наброски. О человеке в рутине, ищущем потайную дверь. Банальная и наивная детская сказка, но в этой банальности — потенциал. Сырая, влажная глина, ждущая рук скульптора.

Мысль, холодная и знакомая, скользнула по извилинам: «Всегда одно и то же. Глина. Все они — глина, и так тошнотворно предсказуемы в своём тщеславии, в своих страхах. Я леплю из них что пожелаю, и они благодарят меня за это, даже не понимая, что лишь дёргаются на моих нитках».

— Владимир, — я произнесла его имя с придыханием, вложив в него весь трепет неофита, и положила ладонь на стопку. Тепло моей кожи против мёртвой прохлады бумаги. Контраст, который он почувствует на подсознательном уровне. — Это... гениально.

Он фыркнул, сгорбившись. Защитная реакция.

— Не смейтесь надо мной.

— Я не смеюсь. — мой взгляд стал твёрдым, почти суровым. Я зажгла в глазах тот самый ровный, уверенный огонь, который гипнотизирует слабых. — Вы не видите структуры. Не чувствуете ритма. Но идея... Идея монументальна. Человек, нашедший портал в иной мир в собственном подвале... Это же метафора всего! Бегства от реальности, поиска магии в обыденном....