ОЗК

Общевойсковой защитный комплект с противогазом обязаны спасать солдат от всяких нехороших поражений, начав с грязево-пыльных дождей и заканчивая дождями кислотно-радиоактивными. Слава яйцам, нам не довелось проверять это всё на деле. 

Фрицы меметично таскали противогазы в ребристых металлических кожухах-цилиндрах, намертво спаявшись с фельдграу советских киношек с картинками детских книжек. Герой «Сибирского цирюльника» щеголял весь фильм в противопыльной маске из-за Бешеного Пса, сержанта академии Вест-Пойнт. Анекдотичные проверки противогазов включали дымовые шашки в палатках и былинно-легендарных слоников, где не то, чтобы кросс по пересечённой, а просто пару-тройку-пяток кругов на стадике становились эффективным методом похудения из-за адовой сушки. 

ОЗК положен каждому человеку личного состава, ОЗК сбываются где угодно быстро, легко и с небольшой, но прибылью. За каким чёртом населению у войсковых частей нужны резиновые плащи с чулками на рыбалко-охотничье-грибное счастье – никому неизвестно. Но резинки уходили в пустоту везде, всегда и с наваром. Потому старшины ОЗК не выдавали даже при боевых, а если зарин там пойдёт тучей или ещё какую душегубку вражины выпустят, так мы, лихо по-суворовски сократим расстояние да ударим в штыки, не иначе. 

Перчатки от комплекта пользовали редко и хозяйственно, перчатки ОЗК частенько имелись не у химиков с их химическими приблудами, а у залётчиков на заставах и, если повезёт, в ППД. Залётчиков кидали на толчки, залётчики не желали рюхаться в отходах жизнедеятельности, чать не профессионалы-золотари, залётчики радовались перчаткам, если не залетали под горячую сержантам. Те обожали хардкор, не любили мерехлюндии, перчатки добавляли проблем, улетая куда подальше порванными, а в руки залётчикам легко попадали лезвия и чьи-то там зубные щётки. На заставах обходились лопатами с хлоркой, да и ОЗК прятались в каптёрках.

- Тропики, зелёный ад Амазонки, - сказал, возможно, гуманитарно образованный Корнюша, - льёт, льёт, никак не остановится. Хорошо, навес сделали, да, поца?

Корнелишвили был прав наполовину, на самом деле лило и, на самом деле, хорошо, если навес. Только навес и сама курилка прямо напротив выходов всех дивизионных палаток и штабной. Всё как на ладони, всё в ушах, не считая стукачей. Стукачи были, есть, не переведутся, порой даже близко не заподозришь, иногда сильно ошибёшься, хорошо, если не в твою сторону, от такого случается тёмная, переломы да ушибы мягких тканей. 

Ливень грохотал по откуда-то найденному огромному куску рифлёной жести, батарея дымила после повтора давно пройдённого в СПГ, Его Благородие свинтили в баньку шестой роты, с ним ушёл начштаба, комдив уехал в Крас с партией редких дембелей, несколькими серь        ёзно больными и остальными неположенцами, старлей Надточей свалил куда-то к знакомым для преферанса, либо там в подкидного дурака, караул тащила миномётка, её офицеры проверяли позиции, а почему не слышно – не видно зенитки, никто не знал. Батарея пользовала минуты покоя, отдыха, загаса и перекура без ора, понукиваний и немедленно созданных задач. Ливень грохотал по навесу, горько тянулись что начавшийся второй год службы, что сырые елецкие, трещавшие ровно порох.

- Видели Ермака? – спросил Рыжий, здоровенный дух-слон взвода разведки-управления. – Новые какие-то, ростовские, мужик бородатый, бело-синие, вкусные, наверное, да, Саш?

Атаман не ответил, Атаман грустил, Атаман сильно хотел домой, но ему ещё дольше, чем нам, Атаману ехать на берега тихого Дона в Ростов-папу через полтора года, эту и ещё штуки две командировки. Атаман вообще любил «Парламент», если верить гоневу с пургой да лапшой на уши от нашего шарика-шара, но кто на гражданке не любил дорогущие с картонным фильтром? Хотя, конечно, каждому своё и во сне порой то горчило «Петром», то хрустело слюдой сине-золотистой «Роялс» в сто двадцать миллиметров. М-да…

- Посты протекают, - сказал обыденно-реалистичный Егор, - камыш этот всё пропускает, грязищи по колено. Пацаны, шарьте ОЗК, старшина не даст, скажет – плащ-накидки есть.

Егор оказался прав. А найденный плащ ОЗК хотя бы позволял хлюпать водой только в сапогах, да и то, тут нам помог старшина, вдруг взяв да выдав резинки. 

ОЗК мы ныкнули в орудийный, ОЗК то был не наш, наши с бирочками спали в укладках. Ныкнули и, катаясь с нами повсюду, порой плащ то оказывался на позициях на нас, то, как мог, кутал трубу, пряча от дождей, мороси, изморози, мокрго снега, пару раз настоящей липкой пурги. 

А вот Митрофан полюбил чулки ещё раньше, половину Первомайки прогоняв в валенцах, зеленеющих резиной.