Канудус: город, против которого послали армию

Октябрь 1897 года. Далеко от побережья, среди колючих зарослей северо-восточной Бразилии, горят глинобитные дома. Ещё недавно здесь были две церкви, рынок и тысячи жителей. Теперь пушки разбивают его квартал за кварталом. Солдаты идут по узким улицам, и из развалин по ним стреляют люди, которым уже некуда отступать.

Пятое октября. До конца боя остаются часы. Три похода правительственных войск уже провалились; четвёртый привёл тысячи солдат и пушки. В книге, написанной после войны, её участник Эуклидис да Кунья опишет последних защитников: старик, двое мужчин и ребёнок против целой армии. «Канудус не сдался», — напишет он. 

Город назывался Канудус. Жители именовали его Белу-Монти — Прекрасная гора. За четыре года до этого здесь, у реки Ваза-Баррис, поселились последователи странствующего проповедника. Его звали Антониу Висенти Мендис Масиэл. По всей бразильской глубинке его знали под другим именем: Консельейру, что по португальски значит Советник или Учитель. Теперь он был мёртв, а последователи продолжали воевать. Как получилось, что бывший торговец, строивший деревенские часовни, превратился в противника, ради которого государству понадобилась целая военная кампания?

Началось всё задолго до пушек. Антониу родился около 1830 года в Кишерамобине, в семье торговца. Бразилия тогда ещё была империей и рабовладельческой страной. Молодой Масиэл получил образование, занимался торговлей, преподавал, пытался устроить семейную жизнь. Дела не пошли. Брак распался; жена, согласно распространённому рассказу, ушла к другому. Но Советником он стал не сразу.

Он ушёл в сертаны — бескрайние полузасушливые земли северо-востока, где судьбу деревни решал дождь, а человек часто зависел от помещика сильнее, чем от закона. Летом здесь пересыхали реки и падал замертво скот. Засуха 1877–1879 годов обрушила на край голод и массовое бегство людей. Если высыхал колодец, у людей оставались два выхода: надеяться на милость хозяев или собираться в дорогу. 

Именно по этим дорогам шёл Консельейру — длиннобородый, худой, в бедной одежде. Он говорил о вере, покаянии и спасении, но прежде всего делал нечто вполне земное: собирал людей чинить часовни, возводить кладбищенские стены, устраивать общественные работы. За ним тянулись пастухи, бедняки, женщины с детьми, люди без земли. Там, где чиновники взыскивали налоги, отбирая последнее, Советник строил. Поэтому ему верили. Вместе с ним по тем же дорогам ходили ученики, женщины и мужчины, иногда целые семьи. Одет он был скромно, носил посох; за ним двигались процессии с крестами и хоругвями. В селениях он говорил о грехе, долге, покаянии, молитве, о спасении души. Изображать это шествие как военный заговор было ещё невозможно: оно куда больше напоминало передвижное братство мирян.

В 1888 году Бразилия наконец отменила рабство, но сделала это тем способом, которым за два десятилетия до этого  на другом конце света в России тамошний царь отменил крепостное право: людей освободили без земли. А уже в следующем, 1889-м году, военные свергли императора Педру Второго, отменили монархию и провозгласили республику, ставшую первой в череде бразильских республик и вошедшую в историю, как «Республика шпор».

А пока в столице праздновали наступление «эры свободы», в деревне прежние хозяева так и оставались хозяевами. Консельейру республику не принял. Он видел в гражданском браке, новых государственных правилах и вытеснении церкви нарушение установленного богом порядка. Не демократ, не социалист, не предводитель крестьянской революции — упрямый религиозный традиционалист, предрекавший наступление последних времен и пришествие во славе португальского короля Себастьяна – культ, известный по всему лузитанскому миру под названием «себастьянизма».

Довольно быстро вокруг Консельейру возникла община последователей, которые пытались жить без прежней помещичьей власти.

В 1893 году произошёл первый конфликт общины - из-за налоговых объявлений, которые, согласно известному преданию, публично сожгли. После столкновения с полицией Советник повёл своих последователей к заброшенному селению Канудус. Здесь и вырос Белу-Монти. Хижины и дома из сырцового кирпича теснились на холмах, появились торговцы и мастеровые, возводилась новая церковь. Население измерялось тысячами; позднейшие оценки доходили до двадцати–тридцати тысяч. Приходили целыми семьями, в том числе бывшие рабы. Жизнь была суровой, с молитвами и строгими запретами. Но сюда уходили работники окрестных имений.

Повод к войне выглядел ничтожным. Для новой церкви заказали лес в соседнем городке Жуазейру, а доставка задержалась. Пошёл слух, что жители Канудуса придут за купленными балками и заберут их силой. В ноябре 1896 года против них отправили около сотни полицейских. У местечка Уауа отряд встретил вооружённое сопротивление, был разбит и отступил. Вторую экспедицию, уже с пушками, остановили дороги, нехватка воды и сопротивление людей, знавших каждую тропу. Столица не понимала, как «фанатики» дважды отбросили регулярные войска.

Тогда на усмирение послали полковника Антониу Морейру Сезара — человека с репутацией беспощадного карателя. В марте 1897 года его солдаты пошли на штурм, втянулись в бой между домами и стенами. Второго марта полковника смертельно ранили, вскоре погиб и принявший командование после него офицер. Экспедиция отступила, оставив последователям  Советника оружие, что те восприняли, как божий знак.

Теперь в газетах Рио Канудус сделался монархическим заговором, тайной крепостью врагов республики, угрозой всей стране. Истерика в Рио-де-Жанейро требовала не выяснить, почему люди защищают свой город, а стереть город с лица земли.

Четвёртая экспедиция пришла летом. Тысячи солдат с артиллерией окружали поселение, теснили защитников от улицы к улице. Гибли жители, кончались припасы, среди разрушенных домов оставались дети и старики. Двадцать второго сентября умер Консельейру. Но его смерть не прекратила сопротивления. Пятого октября 1897 года пал последний участок обороны. Последовали расправы над пленными; многие были убиты уже после прекращения боя. Город разрушили и сожгли. Тело проповедника выкопали из могилы, сфотографировали, голову отрубили и отправили учёным: победители надеялись найти в черепе объяснение тому, почему люди слушались Советника.

Череп ничего не объяснил. Через пять лет республиканский журналист Эуклидис да Кунья, свидетель заключительной кампании, выпустил роман «Сертаны» — обвинение собственной армии. Он сам называл жителей сертанов фанатиками, но показал то, чего не хотела видеть столица: государство воевало с городом бедняков так, словно перед ним была иностранная держава.

Позднее место старого Канудуса затопило водохранилище Кокоробо. И на этом история, кажется, обрела последнюю жестокую иронию: земля, где тысячи людей искали убежище от засухи и произвола, оказалась под водой. Республика выиграла войну, о которой сегодня прежде всего вспоминают как о её позоре. А главный вопрос остался прежним: что же такого построил странствующий проповедник в глухих сертанах, что государство смогло ответить ему только пушками?

На эту тему уже в конце 90-х в Бразилии сняли годный художественный фильм, который так и называется? «Война Канудус». Если что он есть с русскими субтитрами. Рекомендую.